— Отдайте конверты медсестре, — сказала я спокойно, не поднимая глаз на Марина Васильевна. — Пусть отнесёт их обратно в магазин.
Свекровь замерла с конвертами в руках, не понимая происходящего.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Что ты сказала? — переспросила она, словно ослышалась.
— Я сказала — отдайте конверты обратно. Мои сыновья в них не поедут домой.
В палате повисла звенящая тишина. Только где-то в коридоре плакал чужой младенец, да за окном шумели весенние деревья. Марина Васильевна стояла, сжимая кружевные конверты, и её лицо постепенно краснело.
— Ты что, с ума сошла? — прошипела она. — Это же мои внуки! Мои!
— Ваши? — я наконец посмотрела на неё. — А полтора года назад вы сказали, что без внука я вам не невестка. Помните?
— Но теперь же всё по-другому! — воскликнула свекровь. — Ты родила двоих сыновей! Наследников!
— Я родила детей. Своих детей. А вы... вы два года называли мою дочь неправильным ребёнком.
В палату вошёл Игорь с документами в руках. Увидев маму, остановился как вкопанный.
— Мама? Ты как здесь оказалась?
— Сын! — Марина Васильевна кинулась к нему. — Поздравляю! Два внука сразу! Я так рада, так счастлива!
Игорь растерянно переводил взгляд с матери на меня:
— Лен, что происходит?
— Твоя мама принесла конверты для мальчиков, — объяснила я. — А я попросила их вернуть.
— Почему? — он не понимал.
— Потому что она не заслужила права быть их бабушкой.
— Как это не заслужила? — взвилась Марина Васильевна. — Я их бабушка! По крови!
— По крови, может, и бабушка, — кивнула я. — А по поступкам — нет. Бабушки любят всех внуков одинаково. А вы Полину за девочку невзлюбили.
— Да что ты всё о Полине! — махнула рукой свекровь. — Девчонка как девчонка. А это — мальчики! Продолжатели рода!
— Вот именно, — сказала я тихо. — Для вас дети — не личности, а функции. Полина — неудачница, потому что девочка. Мальчики — сокровища, потому что мальчики.
— Ну и что в этом плохого? — не понимала Марина Васильевна. — Так и есть!
В коридоре послышались шаги, и в палату вошла медсестра с двумя сверточками.
— Мальчики проснулись, — улыбнулась она. — Хотят к маме.
Я взяла одного сынишку на руки — крошечного, розового, с пушком светлых волос на голове. Он зевнул и открыл глазки — серые, как у Игоря.
— Красавец какой! — всплеснула руками Марина Васильевна. — Вылитый отец! А второй где?
— Второго принесут через минуту, — сказала медсестра.
— Как их назовём? — спросил Игорь, любуясь сыном.
— Этого — Данилом, — сказала я. — А второго — Матвеем.
— Прекрасные имена! — одобрила свекровь. — Мужественные, сильные!
Принесли второго малыша. Он был чуть меньше брата, но такой же красивый. Матвей сразу начал требовательно покряхтывать — проголодался.
— Двое сразу, — мечтательно говорила Марина Васильевна. — Представляешь, Игорёк, как они будут расти? В футбол играть, в армию вместе пойдут...
— А если они захотят балетом заниматься? — спросила я. — Или рисованием?
— Зачем мальчикам балет? — поморщилась свекровь. — У них должны быть мужские увлечения.
— Какие именно?
— Ну, спорт, техника... Настоящие мужские дела.
— А если они выберут что-то другое? — не отставала я. — Музыку, например?
— Выберут то, что им скажут выбирать, — отрезала Марина Васильевна. — Родители лучше знают.
— Вы или мы?
— Что?
— Кто лучше знает — вы или мы, их родители?
Свекровь замялась:
— Ну, конечно, вы... Но опытные люди могут посоветовать...
— Могут, — согласилась я. — Если их попросят. А не навязывать своё мнение как единственно правильное.
Игорь сидел, держа Данила, и молчал. Я видела по его лицу — он понимал, к чему веду разговор.
— Лена, — осторожно сказал он, — может, не сейчас? Только родила...
— Именно сейчас, — твёрдо ответила я. — Пока они совсем маленькие и не слышат, как их бабушка делит их на правильных и неправильных.
— Да о чём ты говоришь? — возмутилась Марина Васильевна. — Какие неправильные? Это же мальчики!
— Полина тоже была правильной, когда я её вынашивала. А как родилась — стала бракованной.
— Я же не знала, что будет девочка!
— Вот именно, — я аккуратно поправила одеяльце Матвею. — А если бы знали? Требовали бы аборт?
— Глупости говоришь! — фыркнула свекровь.
— Это не глупости. Это вопрос принципа. Вы полтора года не хотели знать свою внучку только потому, что она девочка.
— Ну, была обижена...
— А теперь хотите, чтобы мы забыли обиды и пустили вас к внукам?
Марина Васильевна растерялась. Она явно ожидала всеобщего ликования и не была готова к такому развороту событий.
— Лен, — вмешался Игорь, — мам же рада, что у нас мальчики...
— Она рада не за нас, — перебила я. — Она рада за себя. Наконец-то получила то, что хотела. А мы для неё — всё те же. Я — неудачница, которая случайно угадала с полом детей.
— Да не неудачница ты! — воскликнула свекровь. — Наоборот, молодец! Двоих сыновей родила!
— Спасибо за оценку, — холодно сказала я. — Но мне не нужны ваши комплименты за выполненную репродуктивную функцию.
— За что? — не поняла Марина Васильевна.
— За то, что я, как племенная кобыла, наконец принесла нужный приплод.
— Лена! — ужаснулся Игорь.
— Что "Лена"? — я посмотрела на мужа. — Разве не так? Пока я рожала девочек — была никто. Родила мальчиков — стала молодцом.
Свекровь начала что-то возмущённо бормотать, но я её не слушала. Смотрела на своих сыновей — таких маленьких, беззащитных. И думала о том, какими они вырастут, если позволю Марине Васильевне воспитывать их в духе "мальчики важнее девочек".
— Знаете что, — сказала я наконец. — Давайте договоримся честно.
— О чём? — настороженно спросила свекровь.
— Вы хотите общаться с внуками?
— Конечно хочу!
— Тогда вы будете общаться со всеми тремя. Одинаково. Без деления на важных мальчиков и неважную девочку.
— Но я же не против Полины! — заверила Марина Васильевна. — Внучка как внучка.
— Не так, — покачала я головой. — Не "как внучка", а просто внучка. Любимая внучка.
— Хорошо, хорошо, — поспешно согласилась свекровь. — Буду любить всех одинаково.
— И ещё, — продолжала я. — Никакого навязывания стереотипов. Мальчики играют в куклы — пожалуйста. Полина хочет в футбол — пожалуйста.
— Но это же неправильно...
— Марина Васильевна, — я посмотрела на неё серьёзно. — Либо вы принимаете наши условия, либо забираете свои конверты и живёте своей жизнью.
Тишина затянулась. Данил посопел и заснул у отца на руках. Матвей тоже сладко спал, изредка всхлипывая во сне.
— А если я не соглашусь? — тихо спросила свекровь.
— Тогда не соглашайтесь, — спокойно ответила я. — Мы справимся и без вас.
— Лен, — попробовал вмешаться Игорь, но я подняла руку.
— Нет, пусть мама сама решит. Что для неё важнее — принципы или внуки.
Марина Васильевна долго смотрела то на меня, то на спящих мальчиков. Потом вздохнула:
— А Полину... я тоже должна полюбить?
— Полина — замечательный ребёнок, — сказала я. — Добрая, умная, весёлая. Её невозможно не полюбить, если дать себе шанс.
— Хорошо, — неожиданно сказала свекровь. — Согласна. На все условия.
Я не ожидала такой лёгкой победы:
— Серьёзно?
— Серьёзно. Только... можно я всё-таки оставлю конверты? Они такие красивые...
Игорь расплылся в улыбке:
— Конечно, мам! Правда, Лен?
Я кивнула. В конце концов, конверты были действительно красивые.
Но главное открытие ждало меня впереди. Когда мы приехали домой, Полина кинулась ко мне, а потом с восторгом рассматривала братиков.
— Мои братики! — повторяла она. — Мои маленькие братики!
А Марина Васильевна, наблюдая за этой сценой, вдруг заплакала:
— Господи, какая она хорошая... Как я могла её не любить?
Оказалось, ей просто нужно было позволить себе увидеть в Полине не "неправильного" ребёнка, а просто ребёнка. Свою внучку.
— Полинка, — позвала она, — хочешь, бабушка тебе сказку расскажет?
— Хочу! — обрадовалась девочка.
И я поняла — иногда для счастья нужно просто поставить правильные границы. Не из злости, а из любви. К своим детям и к самой себе.
Марина Васильевна действительно изменилась. А те голубые конверты до сих пор лежат у нас в шкафу — как напоминание о том, что настоящая любовь не зависит от пола, возраста или ожиданий. Она просто есть.