Первое, что увидел перед глазами Игнат – туман, плотной пеленой застилающий всё вокруг. Было немного страшно, он не понимал того, где находится, что с ним происходит и, кто может оказаться рядом. Постепенно плотная пелена стала рассеиваться, уходя в никуда, позволяя глазам оценить ситуацию.
Это была осень - с яркой, ещё не облетевшей листвой, с прохладным ветерком, который незримо присутствовал, шурша высокими стеблями травы, потерявшей свою сочность к этому времени.
Рядом с Игнатом стояла девушка. Было ощущение, что она давно уже стояла тут. Молодой человек не обдумывал, он прекрасно понимал - между ними существует некий контакт, девушку он знает.
Волосы у молодой особы были распущены, они струились по спине и плечам, иногда чуть поднимаясь от ветра. Коричневое платье подолом дотрагивалось травы, поверх него было накинуто пальто.
- Моя мать тоже страдала, тяжело ей было, - произнесла девушка, - она меня собой накрыла. Толпа женщина подошли к забору и кидали камни. Я впереди была, играла с куклой. Один камень помню прилетел и ударил меня по виску, кровь пошла, мама тут же подбежала ко мне и встала впереди спиной, после начала падать, мы на земле оказались, я внизу, а мать сверху. Так она на мне и умерла.
- Ужасно, - Игнат сопереживал тому, что слышал, - люди и правда могут быть жестокими. А я не видел, как из жизни ушла моя мать, но говорили, что у неё было навязчивое желание ко мне прийти, она рвалась, пыталась сбежать. Ей завязали руки длинным халатом. В момент, когда меняли бельё, она выбежала из своей палаты в коридор, а там окно было открыто, медицинский персонал проветривал помещение, вот туда она и впрыгнула. Мама хотела ко мне, было тяжело находиться в этом месте. Я её прекрасно понимаю.
- А там ей внушали, что она сумасшедшая? – спросила девушка.
- Маме поставили диагноз – шизофрения, она слышал голоса людей, которых никто кроме неё не видел, в последнее время она постоянно с кем-то ругалась, говоря, что он ей всю жизнь испортил, - сообщил Игнат, - а что произошло с твоей? Почему люди обозлились?
- Этой деревеньки уже нет, она располагалась чуть левее от того съезда с дороги, по которой ты ехал сюда. Мама была красивой, мужчины так и крутились рядом. Её в деревне ненавидели, а защитить толком и некому было. Мужчин много, а рядом никого. У меня отца не было, ровно также, как и у тебя, мы с ней вдвоём жили. Эти женщины, что явились однажды к нашему двору, были уверенны, будто бы мать исчадие ада, она, в их понимании, была источником всех бед, они не знали, не ведали, что именно в них злость и заключается. Эта злость сожрала каждую, из тех, кто брал камень в тот день. Кара настигла всех, но мать мою это не вернуло, - девушка с какой-то глубокой проницательностью посмотрела в глаза Игнату, прикасаюсь к нему рукой, от чего ему стало невероятно тепло и приятно, - скажи, ты думаешь, что мама твоя была сумасшедшей?
- Я не знаю, мне так говорили. Вернее, даже не мне, вокруг меня в тот момент женщины сновали, качали головой и повторяли, что судьба у меня тяжёлая будет с такой сумасшедшей мамкой. Соседки, дамы с опеки – все меня жалели, а я не понимал тогда, что происходит. От одной женщины услышал, что сам могу загреметь в психушку, раз у меня такая мать.
- Это твой страх, - девушка слегка улыбнулась, то ли задавая вопрос Игнату, то ли произнося утвердительное предложение.
- Да, всегда боялся оказаться в психиатрической клинике. Мне и сейчас страшно, я схожу сума.
- Мой хороший, как же я тебя понимаю, - в её глазах будто бы появились слёзы.
Девушка прильнула к нему, прислоняя голову к груди. Тёплой волной пронеслось по всему телу Игната какое-то приятное чувство, охватывающее всё его сознание. Он поднял руки и прижал её к себе.
- Анфиса, я люблю тебя, - произнёс Игнат шепотом ей на ушко, - ты лучшее, что было в моей жизни.
- Я знаю, - она приподняла голову, кокетливо заглянув в его глаза, - ты меня никогда не придашь?
- Нет, конечно, нет.
Игнат продолжал держать девушку в объятьях, боясь хоть на мгновенье их разомкнуть. Ему казалось, что он держал в своих руках самое дорогое, что было в его жизни – свою любовь, веру в себя, свою жизнь.
- Ты его не увидел, потому что это не совсем человек, это бес, низшее существо. Он просто так не станет с тобой разговаривать. Ему приказ нужен.
- Ты о той тени, что я видел у Лиды? – Игната почему-то не удивило то, что Анфиса знает детали его дня.
- Ему ничего тебе передавать не нужно, ему и ты не нужен, ты его видишь, потому что есть у тебя возможность, дар.
- У меня? Да, со мной постоянно кто-то разговаривает. Меня это пугает, кажется, что я сумасшедший.
- Нет, - твёрдо заявила Анфиса, подаваясь назад и размыкая его объятия, после она улыбнулась, - ну что ты, ты вовсе не сумасшедший.
- А я думаю, что у меня так же шизофрения, как и у матери.
- Нет, мать не была больна, она прекрасно знала это. И ты не болен, ты обладаешь силой, которая тебя пугает, но это дар, а не болезнь.
- Дар, который сводит меня с ума, - усмехнулся Игнат.
- Да, это сложно, понимаю, я тебя научу. Вот то существо, которое ты видел, ты с ним легко справишься. Ты сильнее его, ему приказ нужен. Он ничего сам тебе рассказывать не будет, а вот за переданную ему жертву, можешь спрашивать, что угодно. Проще всего его в зеркале увидеть. Если почувствуешь власть над ним, то и увести за собой можешь. Он у тебя на службе будет.
- Но мне это не нужно, я не хочу заниматься этим. Мне не нужна эта сила, я всего лишь хотел жить обычной жизнью, хотел любить жену, растить сына и жить счастливо в браке. Я всё потерял.
- Чтобы обрести силу, - спокойно продолжила Анфиса, - так было нужно. Та женщина, что рядом с тобой была долгое время, не твоё. Эта вся жизнь, которой ты жил раньше – это всё не твоё. У тебя другая судьба. Ты слишком долго находился там, где не должен был быть.
- А где я должен быть? – не понял Игнат.
- Твоё место здесь, - она развела руки в стороны и показала вокруг.
- На этой реке?
- Да, - Анфиса кивнула головой, - тебе нужно жить тут.
- Сложно это всё. Я бы хотел прийти в себя, вернуться домой, отвоевать свой бизнес, опять быть на коне.
- Город тебя разрушает, там твоя сила тебя же и погубит, как твою мать, а тут ты станешь сильнее.
- Я не хочу жить один, - он протянул руки, чтобы вновь захватить её в свои объятия, - мне нужна ты.
- Я всегда буду рядом, - Анфиса прильнула к Игнату, прикладывая руки к груди, - мы будем вместе.
Игнат вдруг открыл глаз, видя перед собой всё тот же шкаф, а рядом стул с вещами, сложенными аккуратно перед сном. Было темно, но предметы перед собой различить труда не составляло.
Почему нет крика петухов – вновь пришла в голову мысль. Странно, но он часто об этом думал. Это же деревня, тут должны быть вот эти утренние звуки – мычание коров, лай собак, петушиный крик. Но ожидаемых деревенских звуков не наблюдалось.
Игнат присел на кровать, установив на прохладные доски обе ноги. Как же приятно было на душе. Сон уже ушёл прочь, заставляя пробуждаться и оказываться в реальности, но приятная нега всё ещё разливалась по телу.
Только в момент приготовления завтрака он стал рассуждать, от чего это ему снится молодая девушка, о которой все говорят? Может потому, что он одинок? Оттого, что ему больно из-за предательства жены, может таким вот образом психика пытается решить проблему, предлагая замену в виде несуществующей девушки?
С момента переезда прошло уже почти две недели и Игнат начал получать удовольствие от каких-то приятных моментов, связанных с проживанием в деревенском доме.
Например, он заметил, что тут ему очень хорошо спится. Ложился теперь Игнат не в двенадцать ночи, как привык это делать из-за постоянной занятости в городе, а в часов девять, а просыпался на рассвете, без будильника.
Любил он утром пройтись по прохладному полу, скрипя деревянными досками, зная, что сейчас растопит печь и постепенно будет ощущать, как тепло распространяется по комнате.
Никогда он не ел вот так, не торопясь никуда, давно забыл об ощущении удовольствия в момент приготовления пищи или же её поедания. Вот и сейчас жаренные яйца шипели на сковороде, а сердце щемило от какой-то невероятной радости. Может всё это из-за приятного сна?
- Яйца закончились, - вдруг произнёс Игнат, придя в себя, - слушай, а может нам с тобой в этом сарае курятник организовать? Как ты думаешь, Феня? – он весело посмотрел на кошку, веселившуюся у стула с привязанной бумажкой, - а чего это крик петухов отсутствует в Елисеевке? Деревня называется, что мы ещё будем в магазине яйца покупать?
После завтрака Игнат отправился за советом к Степаниде Елисеевне.
- Ты вовремя, дружок, а у меня кисель готов как раз, давай-ка проходи, отказов не принимаю. Смотри вон, пирог вчера испекла, а кормить некого.
- Это что же за пирог такой? – Игнат решил присмотреться, так как по такой еде соскучился, - а я вот не пробовал ещё в духовке ничего запекать. Мне кажется, что она недостаточно нагревается для этого.
- Ты видимо и топишь мало, да рано ещё, зимой растопишь печь, да напечёшь чего-нибудь. У меня печка же электрическая имеется, у тебя поди и нет такой.
- А я вот чего зашёл, Степанида Елисеевна, - Игнат уселся за стол, не пытаясь отказываться от вкусного киселя с пирогом, - кур хочу завести в стайке, что думаете?
- Так они зимой у тебя передохнут от морозов, - спокойно сообщила соседка.
- Чего это?
- Ну как чего? Кур держат те, у кого корова есть, например, чтобы тепло было от крупнорогатой скотины, а у тебя же нет никого. Одни куры в мороз застынут.
- Можно им печь туда установить, - тут же придумал Игнат.
- Можно ещё им туда кроватей наставить и постельное бельё застелить, - усмехнулась Степанида, - ну знаю, делай, как знаешь. У нас куры только у Харитоновны, то есть уже у снохи ейной. Всё забываю, что Харитоновны нет, упокой её душу, - в её доме сын живёт со снохой, сразу у входа, как с Зубровки идёшь.
- У Галины я брал молоко, знаю, где они живут, - Игнат с аппетитом уплетал пирог с капустой, запивая киселём, - ну как же вкусно.
- Ну вот, ешь давай, - довольная похвале сообщила Степанида.
- А чего у вас нет животины толком в деревне? Вроде такое приволье, вон травы сколько, коси, да корми. Петухи чего-то не кричат утрами.
- Да какая скотина? У нас дважды было нападение волков, кур таскали из окон, то лисы, а то и волки. У Богдановны были куры, так собака соседская сорвалась и всех подавила. Она их отпускала, те за двор выходили и гуляли. А больше никто и не стремиться скотину держать, не выгодно это сейчас, милок. Знаешь, сколько корма стоят?
- Нет, пока не знаю, но кур с петухом бы завёл для деревенской романтики.
- Ну заводи, кто же тебе мешает.
- А Лида, которая продавец, скажите, где живёт?
- Зачем тебе? – удивилась Степанида, - ты смотри, Мишка заревнует, - она усмехнулась.
- Не заревнует, я не претендую на даму, дело имеется.