Часть 2
Алекс поднял голову. Он действительно уснул за столом, прямо на раскрытом учебнике. Шея затекла, глаза слипались.
— Доброе утро, принцесса, — он улыбнулся Алисе. — Как спалось?
— Хорошо, — она склонила голову набок. — Ты снова много учился? Тебе сегодня в универ?
— Да, у меня экзамен. — Алекс посмотрел на часы и вскочил. — Черт, уже поздно! А тебя нужно в садик отвести.
— Я уже оделась, смотри! — Алиса покрутилась на месте, демонстрируя свое умение самостоятельно справляться с пуговицами и молниями. — И даже позавтракала хлопьями.
Алекс бросил взгляд на стол. Действительно, там стояла миска с размокшими хлопьями и чашка с молоком.
— Ты у меня самая лучшая, — он быстро поцеловал ее в макушку. — Дай мне пять минут, и побежим.
Они едва успели на автобус. Алекс расстался с Алисой у детского сада, пообещав забрать ее вечером, и поспешил в университет. Экзамен прошел как в тумане. Он отвечал на автомате, вытягивая из памяти нужные статьи кодекса и прецеденты. Когда профессор Петров, кивнув, поставил ему четверку, Алекс даже не почувствовал облегчения. Мысли были далеко.
После экзамена Макс отвел его в кафе неподалеку от университета. Там их ждал Сергей Николаевич — дядя Макса, крепкий мужчина с суровым взглядом и мозолистыми руками.
— Значит, ты хочешь работать, — сказал он без предисловий, оглядывая Алекса с ног до головы. — Максим говорит, у тебя проблемы.
— Не совсем проблемы, — Алекс выпрямил спину. — Мне нужна стабильная работа, чтобы сохранить опеку над дочерью.
— Дочерью? — Сергей Николаевич поднял брови. — Сколько тебе лет, парень?
— Двадцать два. Алиса — приемная дочь моей жены. Жена сейчас... в заключении.
Сергей Николаевич присвистнул.
— Ничего себе история. И ты решил не бросать ребенка?
— Никогда, — твердо ответил Алекс.
Мужчина смотрел на него долгим, изучающим взглядом, потом кивнул каким-то своим мыслям.
— Работа тяжелая, — сказал он. — Шесть дней в неделю, часто ненормированный график. Сможешь совмещать с учебой?
— Я возьму свободное посещение. У нас есть такая возможность на последнем курсе. Буду ходить только на ключевые лекции и сдавать экзамены.
— А ребенок?
— Алиса в детском саду до шести. Потом я буду забирать ее. Если задержусь на работе, договорюсь с соседкой — она иногда сидит с ней.
Сергей Николаевич барабанил пальцами по столу, размышляя.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я возьму тебя с испытательным сроком. Три месяца. Если справишься, останешься. Если нет — разойдемся без обид. — Он достал из кармана визитку. — Приходи завтра к восьми утра по этому адресу. Поговорим с прорабом, он введет тебя в курс дела. И насчет жилья...
Алекс затаил дыхание.
— У нас есть несколько служебных квартир для сотрудников. Они не люкс, но крыша над головой. Обычно мы предоставляем их после года работы, но, учитывая твои обстоятельства, могу сделать исключение. Если пройдешь испытательный срок.
— Спасибо, — только и смог выдавить Алекс. — Я вас не подведу.
— Посмотрим, — Сергей Николаевич допил свой кофе и встал. — И еще, парень. Я уважаю то, что ты делаешь для ребенка. Но работа есть работа. Никаких поблажек не жди.
Когда он ушел, Макс хлопнул Алекса по плечу.
— Ну вот, я же говорил, что он нормальный мужик. Жестковат, конечно, но справедливый.
— Ты даже не представляешь, что это для меня значит, — Алекс смотрел на визитку как на золотой билет в новую жизнь. — Это шанс сохранить Алису.
— А как насчет твоей Ирины? — спросил Макс осторожно. — Ты все еще...
— Я навещаю ее, — тихо ответил Алекс. — Раз в месяц. Рассказываю об Алисе, показываю фотографии. Но Ирина... она изменилась. Стала жестче, холоднее. Иногда мне кажется, что женщину, которую я любил, больше нет.
— Двевять лет — это долго.
— Да, — Алекс убрал визитку в карман. — Но сейчас я думаю только об Алисе. Ей нужен дом, нужна стабильность. Остальное подождет.
* * *
Три недели спустя Алекс стоял перед зданием суда, нервно поправляя галстук. Рядом с ним была Алиса в своем лучшем платье, с аккуратно заплетенными косичками. Они ждали Степана Петровича.
Адвокат появился ровно в назначенное время, с портфелем, набитым бумагами.
— Все готово, — сказал он, пожимая Алексу руку. — Я подал все необходимые документы, включая справку о вашем трудоустройстве и характеристику от работодателя. Письмо от вашей тети о готовности предоставить вам жилье тоже приобщено к делу.
— Как думаете, у нас есть шансы? — спросил Алекс, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Он не хотел показывать свой страх перед Алисой.
Степан Петрович наклонился к нему, понизив голос:
— Если честно, все будет зависеть от судьи. Технически у вас нет никаких прав на ребенка. Но есть прецеденты, когда суд учитывал эмоциональную привязанность. К тому же, за последние недели вы сделали огромный шаг вперед — нашли работу, решили вопрос с жильем. Это сильно укрепляет нашу позицию.
Алиса дернула Алекса за рукав.
— Папа, я боюсь, — прошептала она.
Алекс присел перед ней на корточки.
— Все будет хорошо, принцесса. Помнишь, что я тебе говорил? Ты просто отвечай на вопросы честно. И помни — я люблю тебя, что бы ни случилось.
Девочка кивнула, крепко сжимая его руку.
В зале суда они столкнулись с Валентиной Николаевной из опеки. Она холодно кивнула им и заняла место на скамье.
— Прошу встать, суд идет! — объявил секретарь.
Вошла судья — женщина средних лет с усталым, но внимательным взглядом. Она быстро пробежала глазами по документам перед собой и подняла голову.
— Дело об отмене усыновления несовершеннолетней Алисы Максимовой и назначении временного опекуна. Стороны присутствуют?
— Да, ваша честь, — Степан Петрович поднялся. — Представитель заявителя, адвокат Степан Петрович Ивановский.
— Представитель органа опеки и попечительства Валентина Николаевна Сорокина, — представилась чиновница.
— Хорошо, — кивнула судья. — Начнем с рассмотрения вопроса об отмене усыновления. Согласно предоставленным материалам, гражданка Максимова Ирина Викторовна, усыновившая ребенка в 2019 году, в настоящее время отбывает наказание за тяжкое преступление. Срок заключения составляет 9 лет. Есть ли возражения против отмены усыновления?
Алекс почувствовал, как сердце пропустило удар. Он знал, что этот момент наступит, но все равно не был готов.
Степан Петрович встал.
— Ваша честь, мы не оспариваем основания для отмены усыновления, но просим суд учесть последующие обстоятельства при решении вопроса о дальнейшей судьбе ребенка.
Судья кивнула.
— Переходим ко второму вопросу. Гражданин Соколов Александр Дмитриевич ходатайствует о назначении его временным опекуном несовершеннолетней Алисы. Господин Соколов, пожалуйста, встаньте.
Алекс поднялся, чувствуя, как дрожат колени.
— Вы являетесь супругом Ирины Максимовой?
— Да, ваша честь. Мы зарегистрировали брак три года назад.
— И с момента заключения вашей супруги под стражу вы фактически выполняете обязанности по воспитанию ребенка?
— Да, ваша честь. Я забочусь об Алисе, вожу ее в детский сад, помогаю с занятиями, обеспечиваю всем необходимым.
Судья обратилась к представительнице опеки:
— Какова позиция органа опеки по данному ходатайству?
Валентина Николаевна встала, поправив очки.
— Ваша честь, органы опеки признают наличие эмоциональной связи между ребенком и господином Соколовым. Однако, на момент первичного обследования жилищно-бытовые условия не соответствовали необходимым требованиям. Господин Соколов не имел стабильного дохода и постоянного жилья. Мы полагаем, что в интересах ребенка будет передача в детский дом с последующим устройством в полноценную семью.
Степан Петрович немедленно поднялся.
— Ваша честь, ситуация изменилась. Мой доверитель трудоустроен в строительную компанию "СтройГарант" с оформлением по трудовой книжке. Имеется возможность предоставления служебного жилья. Кроме того, тетя господина Соколова готова предоставить ему комнату в своем доме до решения жилищного вопроса. Все документы приобщены к делу.
Судья листала бумаги.
— Да, я вижу. Справка о доходах, характеристика с места работы, письменное согласие от родственницы. — Она подняла взгляд на Алекса. — Господин Соколов, вы осознаете ответственность, которая ложится на вас в случае назначения опекуном?
— Да, ваша честь, — твердо ответил Алекс. — Я люблю Алису как родную дочь и сделаю все возможное для ее благополучия.
Судья повернулась к девочке, которая с тревогой наблюдала за происходящим.
— Алиса, — мягко сказала она, — ты понимаешь, что происходит?
Девочка неуверенно кивнула.
— Скажи мне, тебе хорошо живется с Александром Дмитриевичем?
— С папой, — поправила Алиса. — Да, хорошо. Он делает мне косички и читает сказки перед сном. И помогает с домашними заданиями. А еще мы вместе рисуем. Он обещал, что мы будем жить в новой квартире, где у меня будет своя комната. Пожалуйста, не забирайте меня от него.
В зале повисла тишина. Судья смотрела на девочку долгим взглядом.
— Суд удаляется для принятия решения, — сказала она наконец.
Началось мучительное ожидание. Алекс сидел, сжимая руку Алисы, и молился всем богам, в которых никогда не верил.
Через полчаса их пригласили обратно в зал.
— Суд постановил, — начала судья, — признать факт невозможности выполнения гражданкой Максимовой Ириной Викторовной родительских обязанностей в связи с отбыванием наказания и отменить усыновление несовершеннолетней Алисы Максимовой.
Алекс почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это был конец? Сейчас суд отправит Алису в детский дом?
— Учитывая наличие устойчивой эмоциональной связи между ребенком и гражданином Соколовым Александром Дмитриевичем, принимая во внимание его трудоустройство и возможность обеспечить ребенка надлежащими условиями, а также принимая во внимание мнение самого ребенка, — судья сделала паузу, — суд постановляет назначить Соколова Александра Дмитриевича временным опекуном несовершеннолетней Алисы сроком на один год с возможностью последующего продления.
Алекс не сразу осознал смысл сказанного. Он смотрел на судью, не веря своим ушам.
— Это значит, что Алиса останется со мной? — спросил он хрипло.
— Да, господин Соколов, — кивнула судья. — Как минимум на год. За это время вы должны подтвердить свою способность обеспечивать интересы ребенка. Органы опеки будут проводить регулярные проверки. Через год суд рассмотрит вопрос о продлении опеки или об усыновлении, если вы подадите соответствующее заявление.
Алиса крепко обняла Алекса, спрятав лицо у него на груди. Он чувствовал, как она дрожит, и понимал, что плачет сам — от облегчения, от счастья, от благодарности.
Валентина Николаевна подошла к ним после заседания.
— Поздравляю, — сказала она сухо. — Но помните: это временное решение. Мы будем внимательно следить за тем, как вы справляетесь.
— Я понимаю, — кивнул Алекс. — Спасибо за объективность в суде.
Женщина на мгновение смягчилась.
— Знаете, — сказала она тише, — я видела много случаев, когда дети оказывались в системе. И еще больше случаев, когда их родители отказывались от борьбы. То, что вы делаете для этой девочки... это правильно. Но вам придется нелегко.
— Я знаю, — ответил Алекс. — Но она того стоит.
Они вышли из здания суда на яркий солнечный свет. Алекс поднял Алису на руки и закружил ее, чувствуя, как с его плеч падает огромный груз.
— Мы победили, принцесса! — воскликнул он. — Ты остаешься со мной!
Алиса обняла его за шею, сияя от счастья.
— Я знала, что ты не позволишь им забрать меня, папа.
Алекс поставил ее на землю и присел, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Послушай, малыш. Нам предстоит много работы. Нужно обустроить новый дом, привыкнуть к новому графику. Мне придется много работать. Но я обещаю тебе, что всегда буду рядом. Всегда.
— Я знаю, — просто ответила Алиса. — Мы справимся.
Она взяла его за руку, и они пошли по улице — маленькая, но настоящая семья, готовая вместе встретить все трудности, которые ждали их впереди.
— Знаешь, — сказал Алекс, глядя в чистое голубое небо, — иногда семья — это те, кто никогда не отпустит твою руку, даже когда весь мир говорит, что нужно отпустить.
Алиса улыбнулась и крепче сжала его ладонь.
— Я никогда не отпущу твою руку, папа. Никогда.
Он знал, что впереди их ждет много испытаний. Знал, что временная опека не дает полной гарантии. Что Валентина Николаевна не спустит с них глаз. Что будут бессонные ночи, нехватка денег, усталость, сомнения. Но глядя на девочку, идущую рядом, он понимал, что уже выиграл самый важный бой в своей жизни.
— Пойдем домой, — сказал он.
И они пошли навстречу будущему, которое теперь казалось не таким пугающим.