Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
- Эй, это?
Кожа цвета кирпича выделяла крестьян на фоне голубого неба, и от этого их фигуры казались еще больше. И я слышала топот трех пар ног у себя за спиной, и все ближе и ближе.
Неужели они заметили меня? И начали гнаться?
Я ускорила шаг, завернула в переулок, но топот не стихал. Быстрая походка превратилась в бег, и я уже понеслась, не разбирая дороги, крепко вцепившись в свою корзину.
Домов становилось все меньше и меньше, а я уже не была уверена, действительно ли слышу шаги, то ли просто шум кровотока у меня в ушах. Впрочем, остановиться не было силы: давно я так не боялась.
В тот момент, когда пальцы снова начали покрываться черным, а ногти удлинились, выгнулись и стали острыми, как лезвия, я, на удивление, не заметила. Мимо моего воображения прошла и дрожь на коже, которая постепенно начала превращаться в пух.
Я резко остановилась, когда первое черное перышко пролетело у меня перед глазами, оторвавшись от головы, и упало под ноги. Потом за ним полетело еще одно, и еще.
Четвертое я поймала пальцами, чувствуя, что тело легкое, меньше, чем обычно. Зрение начало расплываться, становиться примитивнее и острее.
Я напрягла мышцы – или даже не я, а мое тело, вдруг переставшее слушать команды мозга и приготовившееся прыгать. Для чего?
Чтобы лететь, - выплыл на поверхность ответ из подсознания.
О нет. Вот уж точно нет.
Я попыталась распрямить пальцы, а это было совсем непросто. Они скрутились, уже почти полностью превратились в когти, но я заставила ее распрямиться. Пальцы постепенно начали приобретать привычную форму, оставаясь черными по краям и ногтям.
Вероятно, на этот раз чернота не уйдет – останется напоминанием о том, что магия нуждается в выходе. И что она не станет ждать вечно.
Шагов за спиной я уже не слышала: наверное, мужчины потеряли меня где-то среди узких высоких домов, а сама я в какой-то миг начала расплываться перед взором из-за чар.
А сейчас, когда дыхание наконец хоть немного выровнялось, я уже смогла в самом деле оглядеться. Ясновец практически остался позади: передо мной все еще оставалось несколько зданий, но они даже не выглядели как сооружения, в которых кто-то живет: скорее большие конюшни для скота и сараи.
А впереди раскинулись поляны, покрытые травой, тысячелистником, окопником и одиночными островками льна – вероятно, пророс сам после предыдущих лет, когда здесь было поле. Дальше, на холме, тянулся лес, а за ним железная дорога, где раз в неделю проходил поезд – до Ясновца они добирались совсем нечасто.
Но взгляд мой притянуло несколько иное - перекошенный домик прямо перед первыми высокими соснами. Он прятался под одной из низко опущенных ветвей и практически сливался с ландшафтом вокруг: крыша его вся покрылась мхом, и похоже давно, в окнах виднелись какие-то высокие растения и вьющиеся ростки, а недавно выбеленные стены почти полностью скрывали высокие заросли травы.
Перед этим домом кто-то был: я смогла разглядеть сильного мужчину, колющего дрова на заднем дворе, и старую женщину, сидящую на плетеном стуле перед крыльцом.
Рука женщины поднялась, а потом помахала в мою сторону. Я оглянулась, вдруг испугавшись, что мужчины меня догнали и вот-вот выглянут из-за ближайшего дома. Но улица была совсем пуста-за исключением меня.
Я медленно склонила голову. Вероятно, эта женщина меня с кем-то спутала. Но даже несмотря на то, что прошла почти минута, она продолжала махать. Чары еще не спали с меня окончательно: бурлили под кожей, улучшали зрение, делали черты лица острее: и я видела, что глаза старухи сосредоточены прямо на мне.
Поэтому начала медленно спускаться по долине, направляясь напрямик к избушке.
Трава перед моими ногами словно расступалась - убрать эту случайную магию я уже несколько лет не могла даже при всем желании: она хоть так искала выхода. Зеленое поле колыхалось от порывистого, переменного ветра, а над покосившейся избушкой поднимался дымок – из трубки, которую в руках держала старуха.
– Что-то ты долго, ведьмочка, - послышался скрипучий женский голос, стоило мне выйти на мощеную камнями тропинку у дома. - Я ждала тебя еще несколько дней назад.
Я замерла на середине шага. Что значит - ждала?
А потом снова посмотрела на женщину, на этот раз пристально и по-настоящему. Ее светлые, почти белые глаза уставились в меня и совсем не выглядели так, словно цвет обусловила слепота. Белоснежные волосы волнами ниспадали до пояса, не собранные в даже самую простую прическу. Одежда совсем не привлекала внимания: это были какие-то закрученные вокруг тела землисто-зеленые ткани безо всяких узоров или фасона, я даже не могла определить, действительно ли это было платье.
А вот лицо... разглядеть на нем что-то, кроме глаз, было чрезвычайно трудно-все оно было покрыто морщинами так обильно, что я невольно удивилась, как кожа вообще держалась на лице.
А тогда женщина заговорила, вытащив изо рта трубку, и я заметила, что рот ее – полон зубов, а пальцы, хоть и костлявые, и все же изумительно подвижны, для такого почтенного возраста. Из всех людей, что я знала в деревне, была единственная, что подходила под это описание – Зела, глава Ясновца.
- Садись, садись, – Зела махнула рукой в направлении стола и еще одного стула, или скорее длинной скамейки, на которой могли уместиться по крайней мере пять человек. - Ты еще и гостинец принесла. Молодец.
Я даже не успела ничего сказать или сделать, когда Зела выхватила из моей руки корзинку и сразу же заглянула внутрь. Она пробежалась пальцами по немногим продуктам, что там оказались, а потом принялась ловко выставлять их на стол. Не дожидаясь от меня ни слова, она поднялась и зашла в хижину.
Я же не решалась возразить. Что-то было в Зеле - не сила, а какое-то большое, существенное присутствие, делавшее всех вокруг меньшими и совсем не такими уверенными в своих словах. К тому же, подумала я с досадой, я уже достаточно испортила отношений с крестьянами для одного дня. Настраивать против себя еще и главу села, пусть я даже и не понимала, что этот титул вообще означал, было бы большой ошибкой.
Мыслями я все еще была в деревне, почему те мужчины искали меня? Теперь, когда я уже не убегала, а могла спокойно думать, это действительно удивляло. Если они украли зелье, должны были бы чувствовать стыд, а не злость, даже если они подействовали не так, как ожидалось. Да и как зелья оказались и у жены лавочника, и у трех рабочих? Что-то здесь было не так, и я все еще не могла сообразить, что именно.
Не прошло и минуты, как старуха вернулась – в руках она удивительным образом удерживала три кружки, несколько тарелок, миску, наполненную какой-то едой, да еще и противень с пирогом.
Все это она безо всяких видимых трудностей поставила на столе. Потом налила из моего кувшина молоко в чашки и подсунула одну мне.
- Угощайся, - приветливо предложила она, снова запыхтев трубкой. Из нее вырвалось несколько колечек дыма, не растаявших в воздухе, а только поднимавшихся дальше и дальше, вплоть до высоких сосен. - И пирог бери, клубничный. Сама вырастила, ты только взгляни.
Она кивнула головой куда-то за избу - на участок, скрывавшийся чуть ли не в самом лесу. Там был небольшой огород, который не должен был бы существовать: в такой тени, да еще и под хвойными соснами, не выросло бы ни одно растение. А впрочем, зелень и травы на огороде Зелы, очевидно, не знали о том, что должны были бы погибнуть – они буйствовали и росли так густо, что было трудно отделить одно растение от другого.
Среди них я приметила и клубнику, которая уже выбросила десятки ягод и обильно цвела белым.
Женщина отрезала мне кусок пирога и положила на тарелку прямо перед моим носом. Утро уже превратилось в полдень, а у меня сегодня еще не было и крошки во рту. И все же я не могла начать есть – потому что взгляд зацепился за козу, стоявшую, привязанную к колу, чуть дальше.
Коза тоже была оранжевая.
Такая яркая и непутевая, что я сперва приняла ее за дикую лису. Но это точно была коза: она медленно пощипывала траву и зыркала на меня нехорошим вертикальным зрачком.
- Первое впечатление ты составила, боюсь, не самое лучшее, – по-дружески поделилась со мной Зела, прислонившись ко мне доверительно. - Подарить крестьянам зелье - это хороший ход, особенно после того, как нагрубила нашим почтенным дамам.
В ее светлых глазах мелькнуло веселье – я не сомневалась, что про “почтенных дам” – тех двоих, что хотели купить у меня краску для волос она была не лучшего мнения, чем я.
- Да в следующий раз все же убедись, что в зельях не будет... сюрпризов.
Я сжала кулаки, не отводя взгляда от козы. А потом медленно расслабила пальцы. О чем вообще говорила Зела?
– Я ничего не дарила, – глухо отозвалась я. – никаких зелий - ни плохих, ни хороших.
Густая белая бровь старухи взметнулась прямо к волосам, и она выдохнула еще одно кольцо травяного дыма.
- Да неужели? - спросила она. - А откуда же тогда мы взяли зелье? Целый ящик на главной площади, положенный на столе пожертвований. И записка с твоей же подписью.
Стол пожертвований? Я махнула головой, отгоняя желание спросить. А записка... Она, казалось, перечеркивала мою теорию о том, что зелья забрали дети. Что-то мне подсказывало, что они бы до такого не додумались.
– Зелья украли, - жестко выдохнула я сквозь зубы. – И они тогда были еще не готовы - вот почему все и стали оранжевые. И украл их кто-то из Ясновца.
Последнее предложение я добавила уже опасно тихо, а лицо Зелы словно окаменело. Вся доброта, которая там таилась - пусть я была и убеждена, что она была напускная – исчезла.
- Осторожнее со словами, ведьма, - сказала она. - У нас в общине живут порядочные люди. Воров нет.
- Так вы говорите, что я сама их потеряла? Или сама их украла?
Я отодвинулась на скамье от стола, впиваясь в Зелу пристальным взглядом. Женщина же пила молоко и курила трубку, словно и не слышала моего недовольства.
– Я говорю, что лучше тебе больше никогда не говорить такого при крестьянах, потому что лавка твоя будет стоять пустая. И даже твой красивый парень тебе не поможет.
На мгновение мои пальцы сжались, жилами потянулись чары, как упрямый вьюнок, несмотря на все усилия пробивающийся даже сквозь сплошной камень. Но я заставила себя разжать руку и спокойно посмотреть на Зелу. Что-то было в этом молоке, в запахе хвои вокруг ее дома: даже когда Зела говорила жесткие, острые вещи, овладеть собой почему-то было проще.
- Он не мой парень, – заметила я и потянулась к пирогу, в желудке уже начинала ощутимо собираться кислота.
- Но против красивого ты не возражаешь, да? - Зела мне, я могла поклясться, подмигнула.
Но я только сжала плечами.
- Конечно, он привлекательный - тут и впрямь таить было нечего: Фаин был красив той яркой, заразной красотой, словно одно его присутствие делало вещи рядом лучшими. - Да меня он не интересует. Он только варит зелье для лавочки.
Зела выпустила еще одно кольцо душистого дыма.
- Как скажешь, ведьма. Как скажешь.
Я хотела возразить снова, но не успела: из-за дома вышел мужчина в одних только просторных льняных брюках. На могучее плечо он взвалил топор и утирал лицо своей рубашкой.
Продолжение следует...