Часть 1
Часть 2
За неделю Алла осунулась и похудела. Токсикоз и стресс сделали своё дело. Она сидела на кухне своей съёмной квартиры, глядя в одну точку. Телефон давно разрядился — она не заряжала его с того дня, как её отстранили. Не хотела ни с кем говорить.
Постучали в дверь. Алла вздрогнула. Посетителей она не ждала.
На пороге стоял Валентин Игоревич. Без белого халата, в обычной куртке, он выглядел моложе и уязвимее.
— Можно войти?
Алла молча отступила, пропуская его в квартиру.
— Я слышал о случившемся, — сказал врач, проходя на кухню. — Хотел узнать, как вы.
— Нормально, — Алла пожала плечами. — Жива. Ребёнок тоже.
— Это... хорошо, — Валентин помялся. — Антонина требует провести расследование. Говорит о краже биоматериала. О мошенничестве.
— Я не крала ничего. Семён сам согласился. Вы же помните эти просветления?
Валентин нахмурился.
— Помню. Но согласие на такую процедуру — это серьёзный юридический акт. Он должен быть оформлен нотариально, с освидетельствованием вменяемости. Пациент в коме не может дать такого согласия.
— Он не всегда был в коме! Бывали моменты, когда...
— Этого недостаточно, Алла! — Валентин повысил голос, но тут же сбавил тон. — Простите. Я понимаю, вы верили, что делаете правильно. Но есть законы. Есть этика. Вы нарушили и то, и другое.
Алла опустилась на стул.
— И что теперь?
— Не знаю, — честно ответил врач. — Антонина грозит судом. Но у неё тоже непростая ситуация.
— Какая ещё ситуация?
Валентин помедлил, словно решая, стоит ли говорить.
— Семён перед... перед тем, как впасть в кому, имел серьёзные проблемы со здоровьем. Среди прочего — крайне низкую фертильность. Практически нулевую. Поэтому Антонина так удивилась, услышав о беременности.
Алла побледнела.
— Что вы хотите сказать?
— Ничего, — Валентин поднял руки в защитном жесте. — Я просто объясняю, почему она так отреагировала. Для неё это невозможно физически.
Алла нервно рассмеялась.
— Да вы сами сказали — просветления! Улучшение состояния! Возможно, и с фертильностью что-то изменилось. Медицина знает много удивительных случаев.
— Да, но...
— И потом, вы же не знаете наверняка. Мне в клинике репродукции сказали, что шансы есть. Пусть небольшие, но есть.
Валентин посмотрел на неё долгим взглядом.
— В какой именно клинике, если не секрет?
Алла назвала. Врач присвистнул.
— Они берут сумасшедшие деньги. И... у них не лучшая репутация. Ходят слухи, что они могут подменить биоматериал, если клиент хорошо платит.
— Я ничего не подменяла! — вспыхнула Алла. — Всё было честно!
— Хорошо, хорошо, — Валентин поднялся. — Я пришёл не обвинять вас. Просто хотел предупредить — ситуация серьёзная. Антонина настроена решительно. Она уже проконсультировалась с адвокатами.
— Пусть подаёт в суд, — Алла скрестила руки на груди. — Я готова к экспертизе ДНК после рождения ребёнка.
— Вы уверены, что хотите этого? — тихо спросил Валентин. — Подумайте хорошо, Алла. Ещё не поздно... решить проблему иначе.
Она поняла, на что он намекает, и её глаза вспыхнули гневом.
— Вон из моего дома. Немедленно.
* * *
Когда срок беременности достиг трёх месяцев, Алла подала исковое заявление в суд. Она требовала признать отцовство Семёна Дорохова и назначить алименты на содержание ещё не родившегося ребёнка. К исковому заявлению прилагалась справка из репродуктивного центра и собственноручная расписка Семёна, где корявым почерком было нацарапано: «Согласен на ребёнка от Аллы».
Заседание назначили на раннюю весну. К тому времени живот Аллы уже заметно округлился. Она вошла в зал суда с высоко поднятой головой, игнорируя шепотки и косые взгляды.
Антонина сидела за столом истца вместе с двумя адвокатами — молодым цепким мужчиной и немолодой женщиной с колючим взглядом. Алла была одна — на адвоката у неё не хватило денег. Вернее, деньги были, но она берегла их для ребёнка.
— Слушается дело по исковому заявлению гражданки Беляковой Аллы Сергеевны к гражданину Дорохову Семёну Аркадьевичу о признании отцовства и взыскании алиментов, — монотонно произнесла судья, полная женщина средних лет с усталым лицом. — Истец, изложите суть вашего иска.
Алла встала, опираясь руками о стол. От волнения кружилась голова.
— Я требую признать Семёна Аркадьевича Дорохова отцом моего ребёнка. Мы... мы были близки, когда у него случались просветления. Он осознанно дал согласие на рождение нашего общего ребёнка. Вот его расписка.
Она протянула листок судебному приставу. Тот передал его судье, которая скептически изучила бумагу.
— Это... весьма сомнительный документ, — заметила она. — Почерк неразборчив. Нет нотариального заверения. Откуда мне знать, что это не подделка?
— После рождения ребёнка можно провести генетическую экспертизу, — уверенно сказала Алла. — Она всё подтвердит.
Адвокат Антонины, молодой мужчина в дорогом костюме, поднялся с места.
— Ваша честь, моя доверительница категорически возражает против иска. Гражданин Дорохов действительно находится в коме уже более года и не мог иметь физической близости с истицей. Более того, у него диагностировано состояние, практически исключающее возможность зачатия. Мы можем предоставить медицинские документы.
Судья кивнула.
— Приобщите их к делу.
Алла почувствовала, как земля уходит из-под ног. Об этом Валентин не предупреждал. Но она быстро взяла себя в руки.
— В таком случае объясните, как я забеременела? У меня есть справка из репродуктивного центра, где проводилась процедура с использованием биоматериала Семёна Аркадьевича. Он дал согласие во время одного из просветлений, что могут подтвердить свидетели.
— Какие свидетели? — поинтересовалась судья.
— Доктор Валентин Игоревич Соколов, лечащий врач Семёна Аркадьевича. Он многократно наблюдал эти просветления.
Судья сделала пометку в блокноте.
— Мы вызовем его на следующее заседание. А пока я хотела бы ознакомиться с документами из репродуктивного центра.
Алла подала папку с документами. Адвокат Антонины тут же вскочил.
— Ваша честь, мы настаиваем на проверке подлинности этих документов. У нас есть основания полагать, что клиника, о которой идёт речь, занимается сомнительной деятельностью.
— Возражаю! — воскликнула Алла. — Это клевета!
— Тихо, — судья постучала молоточком. — Суд назначит соответствующую проверку. Также необходимо заслушать свидетеля — доктора Соколова. Следующее заседание назначаю через две недели.
* * *
Валентин Игоревич нервно теребил края своего пиджака. Он только что дал показания и теперь сидел в коридоре суда, ожидая окончания заседания. Слова, сказанные им под присягой, тяжёлым грузом давили на плечи.
Дверь зала распахнулась, и оттуда вылетела Алла — бледная, с красными от слёз глазами.
— Как ты мог? — прошипела она, останавливаясь перед ним. — Как ты мог сказать, что просветления были «неполными и не позволяли пациенту принимать осознанные решения»?
Валентин поднял на неё виноватый взгляд.
— Я сказал правду, Алла. Под присягой нельзя лгать. Да, были моменты, когда Семён открывал глаза, даже произносил отдельные слова. Но это не значит, что он осознавал происходящее и мог дать согласие на такую серьёзную процедуру.
— Мы разговаривали! Он отвечал мне!
— Неосознанные реакции, Алла. Автоматические ответы на простые вопросы. Это не означает полного восстановления когнитивных функций.
Лицо Аллы исказилось от гнева и боли.
— Они там говорят, что я аферистка. Что охотилась за его деньгами. Это неправда!
— Я знаю, — тихо ответил Валентин. — Знаю, что ты искренне привязалась к нему. Но то, что ты сделала... это было неправильно, Алла.
Она отшатнулась.
— Неправильно? Дать ему наследника, когда его жена не могла или не хотела?
— Без его настоящего согласия — да, неправильно.
Из зала суда начали выходить люди. Среди них — Антонина, с победным блеском в глазах. Она бросила на Аллу презрительный взгляд и прошла мимо, не останавливаясь.
— Что будет дальше? — спросил Валентин, глядя ей вслед.
— Назначили экспертизу, — глухо ответила Алла. — После рождения ребёнка проведут анализ ДНК.
— Ты уверена, что хочешь продолжать?
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Уверена. Это его ребёнок. И я это докажу.
* * *
Ребёнок родился раньше срока — маленький мальчик с копной тёмных волос и синими, как у всех новорождённых, глазами. Алла назвала его Артёмом — в честь своего отца.
Анализ ДНК был назначен через месяц после родов. Алла привезла малыша в лабораторию, где у него взяли образец слюны с внутренней стороны щеки. Семёну, всё ещё лежавшему в коме, взяли кровь из вены.
Потом было долгое ожидание. Алла почти не спала — сначала из-за новорожденного, который требовал постоянного внимания, а потом из-за страха перед результатами экспертизы. Она верила в чудо — в то, что ребёнок действительно от Семёна. Ведь в клинике заверяли, что использовали именно его биоматериал. Не могли же они обмануть?
На очередное заседание суда она приехала без ребёнка — оставила с соседкой. В руках судьи был запечатанный конверт с результатами экспертизы.
— Слушается дело по иску гражданки Беляковой к гражданину Дорохову, — начала судья. — Сегодня мы огласим результаты молекулярно-генетической экспертизы, которая должна установить или опровергнуть отцовство.
Алла вцепилась в стол так, что побелели костяшки пальцев. Антонина, сидевшая напротив, выглядела спокойной и уверенной.
Судья вскрыла конверт и пробежала глазами документ.
— Согласно заключению эксперта, вероятность того, что гражданин Дорохов Семён Аркадьевич является биологическим отцом ребёнка Артёма Беляковича, составляет... — она сделала паузу, — менее одного процента. Отцовство исключается.
В зале повисла тишина. Алла сидела, не шевелясь, словно окаменев.
— Как такое возможно? — наконец прошептала она. — Должна быть ошибка. Проведите повторную экспертизу.
Судья покачала головой.
— Экспертиза проведена в соответствии со всеми требованиями. Оснований для повторного исследования нет. С учётом полученных результатов, суд отказывает в удовлетворении иска гражданки Беляковой о признании отцовства и взыскании алиментов.
Антонина улыбнулась уголками губ. Её адвокат наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула.
— Ваша честь, — поднялся адвокат, — моя доверительница хотела бы сделать заявление. В свете открывшихся обстоятельств, мы считаем действия гражданки Беляковой мошенническими. Она пыталась получить деньги обманным путём, использовав уязвимое положение гражданина Дорохова.
— Неправда! — воскликнула Алла, вскакивая. — Я верила, что ребёнок от него! Меня обманули в той клинике!
— Тихо! — судья постучала молоточком. — Гражданка Белякова, сядьте. Вопрос о возбуждении уголовного дела не относится к компетенции данного суда. Если гражданка Дорохова считает нужным, она может обратиться в правоохранительные органы.
Алла беспомощно опустилась на стул. Всё рушилось. Все её надежды, мечты, планы... Внезапно дверь в зал суда распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Валентин Игоревич.
— Ваша честь! — воскликнул он. — Прошу прощения за вторжение, но у меня важная информация по данному делу.
Судья нахмурилась.
— Свидетель Соколов? Вы уже дали показания.
— У меня новые сведения, — настаивал Валентин. — Семён Дорохов пришёл в сознание!
В зале раздались удивлённые возгласы. Антонина побледнела.
— Это правда? — спросила судья.
— Да, сегодня утром. Впервые за год с лишним. Его состояние стабильное, он в полном сознании и может говорить.
— И что он говорит? — медленно произнесла судья.
Валентин перевёл дыхание.
— Он подтверждает, что действительно давал согласие Алле Сергеевне. В те моменты, когда приходил в себя, он всё понимал. И он хотел этого ребёнка.
Антонина вскочила.
— Это абсурд! Экспертиза показала, что ребёнок не его!
— Да, — согласился Валентин. — И Семён это признаёт. Он говорит, что знал о своей неспособности иметь детей. Но он всё равно дал согласие Алле — сознательно, понимая, что биологически ребёнок не будет его. Он хотел, чтобы у него был наследник. Пусть не кровный, но тот, кого он мог бы считать своим.
Алла смотрела на Валентина широко раскрытыми глазами. Он встретил её взгляд и едва заметно кивнул.
Судья откинулась на спинку кресла, пытаясь осмыслить услышанное.
— Это... необычная ситуация, — произнесла она наконец. — Если Дорохов подтверждает, что давал согласие, зная о невозможности биологического отцовства, это меняет дело. Нам нужно будет заслушать его лично.
— Он просил привезти его сюда, как только станет возможно, — сказал Валентин. — Возможно, через неделю.
— В таком случае, — судья постучала молоточком, — я объявляю перерыв в заседании до выздоровления гражданина Дорохова.
* * *
Вечером того же дня Алла сидела на скамейке в парке рядом с клиникой «Эдельвейс». Валентин Игоревич опустился рядом с ней.
— Он не приходил в сознание, да? — тихо спросила Алла, глядя куда-то вдаль.
Валентин покачал головой.
— Нет. Я солгал. Впервые в жизни солгал в суде.
— Зачем?
— Потому что... потому что это была моя вина тоже. Я видел, что происходит, и не остановил тебя.
Алла усмехнулась.
— И что теперь? Продолжать ложь?
— Нет, — Валентин вздохнул. — Я уже позвонил судье и признался. Сказал, что ошибся — у пациента было лишь временное улучшение, но потом он снова впал в кому. Меня могут привлечь за ложные показания, но... я решил, что это правильно.
Они долго молчали. Где-то в кронах деревьев щебетали птицы, готовясь к ночи. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в золотистые тона.
— Знаешь, — наконец произнёс Валентин, — несмотря на всё, у тебя есть Артём. Он настоящий. Он твой. Разве это не чудо?
Алла улыбнулась сквозь слёзы.
— Чудо. Но что мне теперь делать? Нас ждёт бедность, меня, может быть, — тюрьма...
— Не думаю, — Валентин покачал головой. — Антонина не стала подавать заявление в полицию. Сказала, что не хочет публичного скандала. Она забирает Семёна в другую клинику, в Швейцарии открылась возможность нового экспериментального лечения. Скоро они уедут.
— И всё? — недоверчиво спросила Алла. — Никакого наказания?
— Ты лишилась работы. Репутации. Получила хороший урок. Думаю, этого достаточно.
Алла опустила взгляд.
— Я действительно верила, что это его ребёнок. Что всё получится.
— Знаю, — Валентин осторожно накрыл её руку своей. — Я видел, как ты к нему относилась. Это не было простым расчётом.
Она посмотрела на него — внимательно, изучающе, словно впервые по-настоящему видела.
— Ты всегда был добр ко мне. Даже сейчас, после всего, что я натворила.
— Все мы ошибаемся, — просто ответил он. — Важно не ошибиться ещё раз.
Алла кивнула. В этот момент в её сумке запищал телефон — сигнал, что пора кормить малыша. Обычный, земной звук, возвращающий к реальности.
— Мне пора, — она поднялась. — Артём ждёт.
Валентин встал следом.
— Могу я... могу я как-нибудь увидеть его?
Алла помедлила, а потом улыбнулась — первой настоящей улыбкой за долгое время.
— Да. Думаю, ему не помешает хороший друг.
Они пошли по аллее, оставляя позади белое здание клиники. Солнце почти скрылось за горизонтом, но на востоке уже загорались первые звёзды — маленькие точки света в огромной темноте. Впереди была неизвестность, но всё-таки — впереди.