Как можно описать нейротизм?
Вы когда-нибудь чувствовали, что ваша тревога — это не просто «переживания», а почти как встроенный датчик опасности? Что замечаете детали, которые другие пропускают, боитесь «не так сделать», переживаете прошлое и будущее сильнее, чем кажется окружающим? Это — нейротизм.
Долгие годы его считали «генетической ловушкой»: мол, ты родился с «плохим» геном — и тебе суждено жить в напряжении. Но новейшие исследования 2024–2025 годов (из University College London и Max Planck Institute) переворачивают эту идею. Оказывается, нейротизм — не статичная черта личности. Он пластичен. Как мышца. Как навык. Как привычка.
Люди с высоким нейротизмом чаще бывают творческими, чуткими, глубоко переживающими. Их мозг работает в режиме повышенной чувствительности.
🔹 Что говорил знаменитый Эрик Кандель (и предыдущие поколения исследователей)?
Ключевая идея:
Нейротизм — в значительной мере унаследованная черта. Особенно часто ссылались на ген 5-HTTLPR — он регулирует транспортер серотонина. У этого гена есть короткий (S) и длинный (L) аллель.
- Люди с коротким аллелем (особенно S/S) чаще:чувствительны к стрессу,
- склонны к тревоге, депрессии,
- проявляют более высокий уровень нейротизма.
👉 Это дало основание считать: «Ты рождаешься с определённым уровнем нейротизма — и мало что можно изменить».
Но это не приговор — даже Кандель подчёркивал: гены влияют на чувствительность к среде, а не предопределяют судьбу.
🔹 Что показывают новые исследования (UCL, Max Planck и др., 2024–2025)?
Ключевая идея:
Нейротизм пластичен — он может меняться в течение жизни под влиянием:
- психотерапии (особенно когнитивно-поведенческой и интерперсональной),
- значимых жизненных событий (например, поддержка в отношениях, работа над собой),
- обучения эмоциональной регуляции,
- даже регулярных практик вроде осознанности или физической активности.
🧠 Нейровизуализация показывает: у людей с высоким нейротизмом снижается активность в миндалине и улучшается связь с префронтальной корой — после терапии! Это буквально перестройка мозга.
🔸 Как это всё сочетается?
Гены задают диапазон — среда и опыт определяют, где в этом диапазоне ты окажешься.
- Ген с коротким аллелем = повышенная чувствительность к среде.
→ В неблагоприятной среде — выше риск тревоги.
→ В поддерживающей, развивающей среде — больше эмпатии, глубины, творчества.
Это не «ген тревоги» — это ген пластичности (так иногда его называют в современных работах).
💡 Что психолог может взять из этого в работу?
- Снять стыд и фатализм:
— «Вы не “сломаны” и не “обречены на тревогу”. У вас особая нервная чувствительность — и она может стать силой». - Акцент на среде и обучении:
— Помогать клиенту создать «поддерживающую среду»: стабильные ритуалы, безопасные отношения, навыки регуляции. - Использовать нейропластичность как мотивацию:
— «Ваш мозг может меняться. Каждый раз, когда вы по-новому реагируете на тревожную мысль — вы буквально строите новые нейронные пути». - Работать с чувствительностью как с ресурсом:
— Люди с высоким нейротизмом часто глубоко переживают, интуитивны, внимательны к деталям — можно интегрировать это в личность, а не «избавляться».
Про Научные дебаты:
И это не про «кто прав», а «как точнее описать сложную реальность».
Последователи или сторонники позиции, близкой к взглядам Эрика Канделя (особенно в контексте генетики, молекулярной нейробиологии и «жёсткой» биологической предрасположенности), могут критиковать новые исследования о пластичности нейротизма, но не для того, чтобы отрицать прогресс, а чтобы уточнить границы выводов. Вот их возможные обоснованные научные возражения:
🔹 1. Проблема интерпретации «пластичности»: что именно меняется?
Критика:
Новые исследования показывают, что уровень нейротизма в опросниках снижается после терапии. Но это — поведенческий или саморепортный показатель, а не изменение базовой нейробиологической чувствительности.
Довод:
«Может быть, человек научился лучше регулировать проявления тревоги — но его базовая реактивность миндалины на угрозу осталась прежней. Это не исчезновение нейротизма, а развитие копинга».
➡ Суть: Поведение стало более адаптивным — но генетическая/нейронная предрасположенность никуда не делась. Это как тренировать тормоза у машины: она всё равно разгоняется быстрее других — но теперь вы умеете вовремя остановиться.
🔹 2. Селективный отбор участников и временной горизонт исследований
Критика:
Многие исследования пластичности нейротизма:
- проводятся на мотивированных людях, идущих на терапию (а это уже особая подгруппа — они изначально более открытые к изменениям),
- оценивают изменения в течение 6–12 месяцев, но не в долгосрочной перспективе.
Довод:
«Без рандомизированных контролируемых исследований с десятилетними сроками наблюдения мы не можем утверждать, что нейротизм устойчиво изменился. Возможно, это временная адаптация к поддержке».
➡ Суть: краткосрочные изменения ≠ перестройка личностной структуры.
🔹 3. Генетика не отменяется — она взаимодействует
Критика:
Сторонники генетического подхода подчеркнут:
«Новые данные не опровергают роль гена 5-HTTLPR — они её уточняют. Люди с коротким аллелем чаще проявляют пластичность в ответ на среду — как в лучшую, так и в худшую сторону (это эффект “дифференциальной чувствительности”)».
Довод:
«Если вы видите, что кто-то с высоким нейротизмом изменился — возможно, именно потому, что у него “чувствительный” ген! Без этого гена терапия могла бы вообще не подействовать».
➡ Суть: ген не = судьба, но он = усилитель влияния среды. Новые данные не отменяют генетику — они вписывают её в динамическую модель.
🔹 4. Риск терапевтического оптимизма: если "всё изменится", а не изменилось — вина ложится на клиента
Критика:
«Если мы будем продвигать идею, что “нейротизм уходит после терапии”, это может вызвать чувство вины у тех, кому не удаётся “измениться” — будто они “недостаточно старались”».
Довод:
«Важно не заменять биологический детерминизм — терапевтическим детерминизмом. Некоторые люди будут жить с высоким уровнем чувствительности всю жизнь — и это нормально. Задача терапии — не “излечить”, а помочь жить с этим с достоинством».
💡 Как это всё можно совместить?
Научные споры здесь не про противоречие, а про уровни анализа:
- Кандель и генетика — говорят о потенциале (что заложено на уровне нейронов и генов),
- Новые исследования — о реализации (как этот потенциал раскрывается в условиях поддержки, обучения, терапии).
И то, и другое — истинно. Просто нужно чётко различать:
- предрасположенность ≠ предопределённость,
- изменение поведения ≠ исчезновение глубинной чувствительности.
🎯 Что это значит для практики?
Психологу важно:
- не обещать “избавления от нейротизма”,
- но показывать клиенту: «Ты можешь изменить отношения со своей чувствительностью. И это — уже перемена».
Гены открывают дверь — но вы выбираете, войти или остаться снаружи.
Нейротизм — не приговор, а материал для роста.
А психотерапия — один из самых мощных способов перестроить свою нервную систему, даже если у вас «чувствительный» ген.
Это даёт клиенту надежду без отрицания реальности — и именно так работает эффективная терапия.
А наука — продолжает искать баланс между биологией и опытом. Потому что человек — это не только гены… но и не только опыт. Он — диалог между ними.
Автор: Шашкова Наталья Алексеевна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru