Три дня прошло в молчании и натянутости.
Папа вернулся из командировки в четверг вечером. Привез подарки — маме духи, Насте наушники, которые она давно хотела. Обнимал, целовал, рассказывал про поездку.
Настя смотрела, как мама обнимает его в ответ, целует в щеку, смеется его шуткам. Идеальная жена. Любящая.
Лгунья.
За ужином папа рассказывал про новый контракт, который удалось заключить. Галина восхищалась, хвалила. Настя ковыряла вилкой картошку.
— Настюх, ты чего грустная? — папа потрепал ее по голове. — В школе проблемы?
— Нет.
— А что тогда? На маму обиделась?
Галина напряглась, замерла с бокалом у губ.
— Почему на маму? — спросила Настя.
— Ну мало ли. Вы тут вдвоем неделю, могли повздорить.
— Мы не ссорились, — быстро сказала Галина. — Правда, Настюш?
Настя подняла глаза на мать. Та смотрела умоляюще, губы дрожали.
— Папа, — сказала Настя. — Мама тебе изменяет.
Тишина. Папа медленно опустил вилку. Галина побелела.
— Что? — голос у отца стал тихим, незнакомым.
— В понедельник я пришла домой раньше. Английский отменили. Мама была с мужчиной. На вашем диване. Голые.
Папа повернулся к жене. Та сидела, вцепившись в край стола.
— Галя?
— Она... Она неправильно поняла! Это был... Мы просто разговаривали!
— Голые? На диване?
— Игорь, выслушай меня!
— Он был в твоих тапочках, пап, — добавила Настя. — В серых. Которые мама хотела выкинуть.
Отец встал. Медленно, тяжело. Постарел лет на десять за минуту.
— Игорь, прошу, давай поговорим! — Галина вскочила, попыталась взять его за руку.
Он отстранился.
— Не трогай меня.
— Это ничего не значило! Просто глупость, минутная слабость!
— В моих тапочках, — повторил отец. — В моих, блядь, тапочках.
Пошел в спальню. Галина — за ним. Настя осталась на кухне, слышала, как они кричат. Мама плакала, умоляла простить. Папа отвечал коротко, зло.
Через час отец вышел с сумкой.
— Папа, ты куда? — Настя бросилась к нему.
— К другу поживу. Пока не решу, что делать.
— Возьми меня с собой!
Он обнял дочь, поцеловал в макушку.
— Настенька, ты пока тут побудь. Мне нужно подумать.
— Папа, пожалуйста!
— Я позвоню. Обещаю.
Ушел. Галина выползла из спальни, лицо опухшее от слез.
— Довольна? — прошипела она. — Разрушила семью!
— Ты разрушила. Когда с тем мужиком легла.
Мама подошла, замахнулась. Настя не отвернулась, смотрела прямо. Галина опустила руку.
— Ты мне это еще припомнишь. Когда поймешь, что наделала.
Всю ночь мама ревела на кухне. Звонила отцу — он не брал трубку. Писала сообщения километровые.
Настя лежала, слушала музыку в новых наушниках. Подарок от папы. Последний, наверное.
Утром проснулась — в квартире тихо. Вышла на кухню. Мама сидела за столом, перед ней — бутылка вина. Пустая.
— Мам?
Галина подняла голову. Глаза красные, пустые.
— Он подал на развод. Сообщение прислал. Адвокат со мной свяжется.
Настя села напротив.
— И что теперь?
— Не знаю. Ничего не знаю. Ты с ним останешься?
— Да.
Мама кивнула. Слез уже не было — все выплакала.
— Я тебя любила, Настя. Что бы ты обо мне ни думала — любила.
— Знаю.
— Но ты выбрала его.
— Ты сама выбрала. Когда того мужика привела.
Галина налила воды из чайника, выпила.
— Однажды ты поймешь. Когда сама замужем будешь. Поймешь, каково это — жить с человеком, который тебя не видит. Не слышит. Для которого ты — просто мебель. Удобная, привычная мебель.
— Папа не такой.
— Папа твой святой, да. А я — блудная. Все просто.
Через неделю отец снял квартиру. Забрал Настю и часть вещей. Галина не сопротивлялась. Подписала все бумаги, которые принес адвокат.
На прощание обняла дочь.
— Не держи на меня зла. Когда-нибудь.
Настя не ответила.
В новой квартире было пусто и гулко. Папа купил самое необходимое — две кровати, стол, стулья. На большее сил не было.
По вечерам сидели молча. Папа пил виски, Настя делала уроки. Иногда он спрашивал:
— Правильно сделала, что сказала. Спасибо.
Настя кивала. Правильно? Она уже не знала. Семьи больше нет. Папа пьет каждый вечер. Мама звонит пьяная, плачет в трубку.
Правильно.
Наверное.
Галина осталась в той квартире одна. Иногда Настя представляла ее — сидит на том самом диване, где был мужчина в папиных тапочках. Смотрит на семейные фотографии на стене.
Или сняла уже. Выбросила. Как папины тапочки — они же ей так мешали.
Мужчина тот больше не появлялся. По крайней мере, Настя о нем ничего не слышала. Может, испугался. Может, не нужна ему была Галина — так, развлечение на раз.
А семью на развлечение променяли.
Настя иногда думала — а если бы промолчала? Если бы сделала вид, что ничего не видела? Жили бы дальше втроем. Папа бы не знал, мама бы осторожнее стала.
Или нет. Или все равно бы раскрылось. Рано или поздно.
Просто она ускорила процесс. Дернула за ниточку, и все посыпалось.
Папины тапочки отец выбросил в тот же день, когда уходил. Настя видела их в мусорном баке во дворе. Серые, потертые, с оторванной заплаткой.
Из-за них все и началось. Или закончилось — как посмотреть.
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
РОЗЫГРЫШ!!!
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: