Психотерапевтическую работу с травмой часто сравнивают со вскрытием абсцесса или фурункула. Мол, соберись с духом, вскрой его — переживи боль, проплачь , прокричи, — и гной вытечет. Рана быстро очистится и заживет. И мы идем на терапию как на хирургический стол, сжав зубы в ожидании этой спасительной, но мучительной операции…
Но этот образ — далеко не полная картина. И наша психика устроена куда сложнее.
Есть в хирургии другое, куда более коварное состояние — флегмона. Это не локальный гнойник с четкими границами. Это разлитое, расползающееся воспаление. Оно не имеет четкой капсулы и незаметно и разрушительно для пациента пропитывает собой здоровые ткани. Флегмону нельзя «вскрыть» и вылечить одним разрезом. Так вы не выпустите гной наружу, а лишь откроете инфекции путь в низлежащие ткани, рискуя вызвать серьезные осложнения вплоть до заражения крови.
То же самое и с травмой.
Не всякая боль — это абсцесс, готовый к вскрытию.
Бывает травма-флегмона. Та, что не сконцентрирована в одном ярком воспоминании о конкретном событии, а разлита по всей жизни. Она — в твоей хронической тревоге, которую ты не можешь объяснить. В твоей неспособности доверять, хотя тебя вроде бы и не предавали. В фоновом чувстве стыда, который как яд отравляет все твои достижения. В ощущении, что ты «не такой» и точка.
Попытка «вскрыть» такую травму грубым вмешательством без подготовки и без понимания ее структуры, — большая ошибка. Ты копнешь — а там не дно, а бездна. Ты попытаешься вытащить один болезненный эпизод, а за ним потянется бесконечная, неоформленная боль из детства, из родового сценария, из забытых микротравм. И вместо катарсиса ты получишь ретравматизацию. Вместо очищения — ощущение, что тебя буквально разорвало изнутри, и теперь все стало только хуже.
Лечение флегмоны требует иного подхода. Сначала — мощная поддерживающая терапия. Антибиотики, чтобы остановить распространение инфекции. В терапии это создание надежного, безопасного пространства, опоры в настоящем. Только укрепив «здоровые ткани» психики, можно потихоньку искать пути оттока для этого разлитого гноя.
Этот процесс не выглядит так же героически и эффектно как «одно решительное вскрытие». Это медленная, терпеливая, иногда почти невидимая работа. Работа на укрепление, а не на рассечение. На создание контейнера для боли, а не на ее немедленное извлечение.
Так что если вам говорят: «Просто посмотри в лицо своей боли, и станет легче», — а вам от этой мысли только хуже, то с вами все в порядке. Возможно, ваша душа как хороший хирург знает: у вас не абсцесс, а флегмона. И она интуитивно защищает вас от грубого вмешательства, требуя сначала построить опору.
Иметь такую травму — не значит быть «сломаннее» других. Это значит, что путь к исцелению будет не линейным марш-броском, а сложной стратегией, в которой главное не сила, а точность. И не скорость, а готовность идти шаг за шагом, уважая хрупкую анатомию собственной души.
И конечно, отдельно хочу сказать о психологах, не понимающих эту разницу. И о тех ужасных и непрофессиональных вещах, которые некоторые из них осознанно творят на сессиях. К сожалению, мне часто приходится слышать об этом от клиентов, но главное — я сама прошла через таких «недохирургов». И на излечение последствий мне понадобился не один год… Я искреннее надеюсь, что с годами психотерапевтическая культура в России будет расти, и появятся реальные методы урегулирования ситуаций причинения вреда клиенту в терапии.
А пока… Пока будем верить в лучшее, повышать свою психологическую грамотность и человеческую устойчивость.
Автор: Мария Вячеславовна Новицкая
Психолог, Гештальт экзистенциальный терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru