Я стояла у плиты, готовила ужин. Обычный четверг, обычный вечер. За окном моросил дождь, по телевизору что-то бубнили про экономику. Жизнь текла размеренно, предсказуемо...
А потом он вошёл на кухню.
— Мам, у нас с Катей будет ребёнок.
Я замерла. Обернулась — медленно, будто в замедленной съёмке.
Олег стоял — высокий, нескладный, семнадцатилетний. В джинсах с дырками на коленях. Руки в карманах. Лицо бледное, но взгляд твёрдый.
— Что?
Вот и весь мой словарный запас. Тридцать восемь лет жизни, высшее образование, опыт в переговорах с самыми сложными клиентами — и всё, на что я способна, это: «Что?»
— Мам... — он сделал шаг вперед. — Катя беременна. Мы... мы оба хотим оставить ребёнка.
Пол качнулся под ногами. Я схватилась за столешницу.
— Сядь — выдавила я. — Немедленно садись.
Он сел. Я выключила плиту, потому что суп вдруг стал совершенно неважен. Села напротив. Смотрела на своего мальчика — когда он успел стать мужчиной, который принимает такие решения?
— Сколько ей?
— Восемнадцать. В том месяце исполнилось.
— Олег... — я потерла виски. — Ты понимаешь, что это значит? Ты школу ещё не закончил!
— У меня осталось полгода — упрямо сказал он. — Я справлюсь. Пойду работать. Катя тоже хочет...
— Катя?! — я почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее и страшное. — Эта девочка, которая полгода назад ходила с розовым рюкзаком?! Которая...
— Мам, не надо — он поднял руку. — Я знал, что ты так отреагируешь. Именно поэтому не говорил раньше.
— Раньше?! — голос сорвался на крик. — А когда раньше?! Когда вы... когда она...
Слова путались, мысли разлетались как осколки. В голове вспыхивали картинки: Олег в песочнице, первое сентября, его смех, велосипед, который мы выбирали целый день... И вот теперь — это.
— Два месяца — тихо сказал он. — У неё второй месяц.
Тишина.
Я слышала, как за стеной играет музыка у соседей. Как стучит моё сердце — громко, отчаянно, больно.
— Её родители знают?
Он кивнул.
— И что они?
— Они... — он запнулся. — Они сказали, что Катя должна сделать аборт. Что она испортит себе жизнь. Что я...
— Что ты?
— Что я безответственный идиот, который разрушил будущее их дочери.
Он сказал это спокойно, но я увидела, как дрогнули его губы. Как сжались кулаки.
— И где она сейчас?
— У подруги. Родители выгнали её из дома. Сказали, что пока не примет правильное решение — пусть не возвращается.
Господи... Я закрыла глаза. Представила эту девочку — хрупкую, светловолосую Катю, которую видела всего пару раз. Она приходила к нам в гости, смущённо здоровалась. Вежливая. Тихая. С огромными серыми глазами...
А теперь она где-то там, одна, беременная, брошенная собственными родителями.
— Приведи её сюда — сказала я.
Олег поднял голову.
— Что?
— Приведи её сюда. Сегодня. Сейчас.
— Мам, я...
— Олег — я посмотрела ему в глаза. — Ты сказал, что хотите ребёнка. Что готов за него отвечать. Тогда начни с того, что обеспечь матери своего ребёнка крышу над головой. Немедленно.
— Ты... ты согласна?
— Я в шоке — честно сказала я. — Я злюсь. Я боюсь. Я хочу тебя встряхнуть и спросить, о чём вы вообще думали... И если ты правда решил стать отцом — докажи, что можешь защитить свою семью.
Слово «семья» повисло в воздухе, между нами.
Он вскочил так резко, что стул упал.
— Я сейчас... я привезу её. Спасибо, мам. Спасибо!
И выбежал, хлопнув дверью.
А я осталась сидеть на кухне в тишине, глядя на остывающий ужин.
Они приехали через час.
Я успела немного прибраться. Поставила чайник. Движения были автоматическими — руки делали своё дело, пока голова пыталась переварить происходящее.
Семнадцать лет. Боже мой, ему семнадцать... Да скоро исполнится восемнадцать, но сейчас...
Звонок в дверь. Я открыла — и замерла.
Катя стояла на пороге с маленьким рюкзаком в руках. Лицо, опухшее от слёз, глаза красные. Джинсы и широкая толстовка — видимо, попыталась скрыть живот, хотя его пока и не видно.
— Здравствуйте — прошептала она. — Извините за...
Я обняла её. Просто обняла — крепко, по-матерински. Почувствовала, как она задрожала, уткнулась мне в плечо и заплакала — тихо, жалко, по-детски.
— Тише — я гладила её по спине. — Всё хорошо. Проходи.
Олег стоял рядом, и на его лице было столько благодарности, что у меня самой защипало в глазах.
Мы прошли на кухню. Я налила чай, поставила печенье, пирог — всё это казалось таким неуместным и одновременно необходимым. Надо же что-то делать. Надо же как-то справляться с этим безумием...
— Расскажите мне всё — сказала я, садясь напротив. — С самого начала.
Катя сжимала чашку обеими руками, будто это был спасательный круг.
— Мы... мы не хотели, чтобы так вышло — начала она дрожащим голосом. — Правда. Мы просто... это случилось один раз. Мы думали, что всё будет хорошо, что...
— Предохранялись? — спросила я прямо.
Она покраснела, кивнула.
— Но что-то пошло не так...
Конечно пошло. Потому что семнадцать лет — это возраст, когда кажется, что с тобой ничего плохого случиться не может. Когда живёшь одним днём и не думаешь о последствиях.
Я и сама была такой. Давным-давно...
— Когда вы узнали?
— Три недели назад — ответил Олег. — Катя почувствовала себя плохо, тошнота. Мы купили тест... А потом сходили к врачу. Частным образом, чтобы родители не узнали.
— Но они узнали...
Катя кивнула, и по её лицу снова потекли слёзы.
— Мама нашла справку. Я спрятала неудачно... Они устроили скандал. Папа кричал, что я опозорила семью, что я глупая и безответственная... А мама... — её голос сорвался. — Мама сказала, что я должна сделать аборт и забыть об этом кошмаре. Что иначе я не их дочь.
— И ты отказалась.
— Я не могу — прошептала она. — Я не могу... Это же ребёнок. Живой. У него уже бьётся сердце... Как я могу?
Она смотрела на меня своими огромными глазами — испуганными, отчаянными, но в них была такая твёрдость, что у меня перехватило дыхание.
Эта девочка, которая ещё вчера играла с подружками, сегодня готова пожертвовать всем ради нерождённого ребёнка.
— А ты? — я повернулась к Олегу. — Ты точно понимаешь, на что идёшь?
Он взял Катю за руку.
— Да. Я буду работать. Пойду на стройку, в магазин, курьером, куда угодно. Закончу школу — пойду учиться заочно. Справлюсь. Я должен справиться.
В его голосе не было сомнения. Был страх — да. Но и решимость. Мой мальчик...
— Хорошо — сказала я. — Тогда вот что мы сделаем...
Знакомство с родителями
Они приехали ровно в десять утра. Я видела их из окна — чёрная машина, из которой вышли двое. Мужчина лет пятидесяти, грузный, в строгом костюме. Женщина — изящная, в светлом плаще, с аккуратной причёской. Они стояли у подъезда несколько секунд, переглядывались, будто собирались с духом.
Катя металась по квартире как загнанная птица.
— Может, переодеться? Эта кофта слишком обтягивающая, живот будет видно... Или наоборот? Боже, я не знаю...
— Катя, успокойся — я взяла её за руки. — Дыши. Глубоко. Вот так...
Олег стоял у окна, напряжённый, как струна. Руки в карманах, челюсти сжаты.
— Если они начнут тебя обижать... — начал он.
— Они не будут — перебила Катя. — Это мои родители...
Звонок в дверь. Мы все вздрогнули. Я пошла открывать, расправив плечи. Надо держаться. Ради них обоих...
Открыла — и встретилась взглядом с отцом Кати.
Тяжёлый взгляд. Оценивающий. Холодный.
— Здравствуйте — сказала я. — Проходите, пожалуйста.
— Мы пришли за дочерью — ответил он вместо приветствия.
Мать Кати молчала. Смотрела мимо меня, будто искала кого-то взглядом.
— Проходите на кухню — я отступила в сторону. — Катя вас ждёт.
Они прошли — и застыли на пороге кухни.
Катя сидела за столом рядом с Олегом. Руки сцеплены, лицо бледное, но спина прямая. Она встала, когда увидела их.
— Мама... Папа...
Мать Кати всхлипнула и отвернулась.
— Екатерина — голос отца был жёстким. — Собирай вещи. Мы едем домой.
— Я... я не могу...
— Как это — не можешь?! — он повысил голос. — Ты наша дочь! Мы приехали за тобой!
— Но я...
— Довольно! — он шагнул вперёд. — Хватит этого спектакля! Ты вернёшься домой, мы всё решим, найдём хорошую клинику, сделаем всё как надо...
— Нет — тихо, но твёрдо сказала Катя. — Я не сделаю этого.
Тишина. Отец побагровел.
— Ты понимаешь, что говоришь?! Тебе только недавно восемнадцать лет исполнилось! Ты погубишь свою жизнь!
— Это моя жизнь — Катя подняла подбородок. — И мой выбор.
— Выбор?! — он резко повернулся к Олегу. — Это ты ей мозги промыл?!
Олег встал.
— Катя сама приняла решение. Я его поддерживаю. И буду поддерживать всегда.
— Ах ты... — отец двинулся к нему.
— Стоп — я встала между ними. — В моём доме никто не будет устраивать драк. Сядьте. Все. Сейчас же.
Мой голос прозвучал так резко, что все замерли.
— Садитесь, — повторила я. — И поговорим по-человечески.
Отец Кати смотрел на меня с нескрываемой злостью. Но сел. Мать опустилась рядом с ним, всё так же молча.
Я села напротив.
— Понимаю ваши чувства — начала я. — Правда понимаю. Моему сыну ещё семнадцать. И когда он сказал мне о ребёнке, я была в шоке. Хотела кричать, ругаться, запретить...
— Тогда почему не запретили?! — выпалил отец. — Почему позволили этому безумию продолжаться?!
— Потому что это не моя жизнь — я посмотрела ему в глаза. — И не ваша. Это их жизнь. Их решение. Их ответственность.
— Ответственность?! Они дети!
— Дети, которые приняли очень взрослое решение. Хотите знать, что было, когда Катя пришла сюда? Она была сломлена. Выброшена на улицу собственными родителями. Беременная, испуганная, одна... А вы знаете, что она сделала на следующее утро?
Тишина.
— Она встала в шесть утра и приготовила завтрак. Блины для всех нас. Потом села за учебники — потому что не бросила школу. Потом приготовила обед. А вечером я застала её за тем, как она учит Олега правильно пеленать ребёнка по видео...
Голос мой дрогнул.
— Эта девочка сильнее, чем вы думаете. Намного сильнее. Она справится.
Мать Кати всхлипнула. Отец молчал, глядя в стол.
— А ваш сын? — наконец спросил он. — Что он может дать моей дочери? Он ещё учится. И работы нормальной не имеет!
— Я работаю — твёрдо сказал Олег. — Пока грузчиком. Три вечера в неделю и выходные. Уже накопил на коляску и кроватку. К родам накоплю ещё.
— Грузчиком — отец криво усмехнулся. — Прекрасная карьера.
— Лучше, чем ничего — Олег не отвёл взгляда. — Я закончу школу, пойду учиться дальше. Буду работать столько, сколько нужно. Обеспечу их обоих. Я не бросил Катю, когда вы её выгнали. И не брошу никогда.
В его голосе было столько достоинства, что у меня перехватило горло.
Отец Кати тоже замолчал.
А потом заговорила мать.
— Катюша... — голос её был хриплым от слёз. — Доченька... Мы так волновались... Так боялись за тебя...
— Мам... — Катя подошла к ней, опустилась на колени. — Мамочка, прости меня... Я не хотела вас расстраивать, правда... Но я не могу иначе... Я люблю этого малыша... Уже люблю...
Мать обняла её — крепко, отчаянно. Они обе плакали.
Отец отвернулся к окну.
Мы с Олегом молча смотрели на эту сцену. Я взяла его за руку, сжала. Он сжал в ответ.
— Я не одобряю это — наконец сказал отец, не оборачиваясь. — Вы разрушили все наши планы на Катину жизнь. Всё, что мы для неё строили...
— Папа... — прошептала Катя.
— Но... — он повернулся. В глазах стояли слёзы. — Но ты моя дочь. И этот ребёнок... будет моим внуком. Или внучкой.
Катя всхлипнула.
— Мы не богаты — продолжил он. — Но поможем чем сможем. С врачами. С деньгами на роды. С...
Он не договорил. Катя бросилась к нему, обняла. Он обнял её в ответ — неловко, но крепко.
— Прости, папочка... Прости...
— Тише... Всё хорошо...
Мы с матерью Кати переглянулись. Она вытирала слёзы, а на губах играла дрожащая улыбка.
— Может, чаю? — предложила я. — И пирог у меня есть...
— С удовольствием — кивнула она. — И... спасибо. За то, что приняли нашу девочку. За то, что не дали ей пропасть...
— Да она и не пропала бы — я улыбнулась. — Вы её недооцениваете. Она очень сильная.
Они уехали через два часа.
Уехали все вместе — родители пригласили Катю и Олега к себе на ужин. Налаживать отношения...
Я осталась одна. Села на кухне и смотрела в окно. На город, подсвеченный вечерними огнями. На жизнь, которая течёт себе дальше — несмотря ни на что...
Телефон завибрировал. Сообщение от Олега:
"Мам, спасибо. За всё. Люблю тебя."
Я улыбнулась сквозь слёзы.
А через полгода, родилась Варя. Маленькая, кричащая, с копной чёрных волос. Катя рыдала от счастья. Олег держал дочку на руках и смотрел на неё так, будто видел чудо. А может, так и было — чудо...
Родители Кати приехали в роддом первыми. С цветами, шариками. Отец плакал — впервые я видела, как плачет этот суровый мужчина. Держал внучку и плакал...
Олег окончил школу. Поступил в технический университет на заочное. Работал днём, вечером заниался учёбой, а ночью качал Варю, когда она плакала.
Катя тоже поступила — на заочное, в педагогический. Говорит, хочет стать учителем. Хорошим учителем, который понимает детей...
Они до сих пор живут со мной. В комнате Олега. Копят на собственное жильё...
После окончания школы Олег и Катя официально расписались…
Они справятся со всеми трудностями. Я знаю это точно. Потому что, когда любишь — находишь силы. На невозможное. На немыслимое. На жизнь...
А сегодня Варе уже полгода. Время летит...
Мы все собрались за одним столом — я, Олег, Катя, её родители. Варя уснула в кроватке. Счастливая. Любимая. Окружённая семьёй...
И я смотрю на них всех — на своего сына, который стал мужчиной; на его девушку, которая стала сильной женщиной; на их дочку, которая стала центром нашей вселенной...
И думаю: а ведь всё правильно. Да, может быть немного рано. Но мы все не идеальны.
Потому что семья — это не про идеальность.
Это про то, чтобы быть рядом. Несмотря ни на что.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍