Я сидела в кафе напротив Марины Викторовны и пыталась не смотреть на её идеально уложенные волосы. На её кольцо с бриллиантом.
— Девочка моя — начала она, размешивая капучино. — Ты понимаешь, что отказываешься от счастья?
«Счастья». Это слово она произнесла так, будто знала его точное определение. Будто держала его в руках, взвешивала на весах и могла с уверенностью сказать: вот оно, настоящее. А у тебя — подделка.
— Север — это возможность — продолжала Марина Викторовна. — Хорошие деньги. Карьера для Вити. Через пять лет вы вернётесь, и у вас будет всё. Квартира. Машина. Стабильность.
«Стабильность». Ещё одно волшебное слово из её словаря.
Я кивала. Улыбалась. И думала о том, как три недели назад Витя сказал мне: "Поедешь со мной?"
И я ответила:
"Нет."
Просто так. Нет. Без объяснений. Без "мне нужно подумать" или "давай обсудим". Просто — нет.
И теперь Марина Викторовна, Витина бывшая начальница, женщина, которую я видела два раза в жизни, учила меня правильно жить. Потому что кто-то же должен был мне это объяснить, раз я сама не понимаю.
— Ты думаешь о себе — сказала она, и в её голосе прозвучало осуждение. — Это эгоизм, Катя. Мужчина предлагает тебе будущее, а ты...
Она не закончила. Отпила кофе. Посмотрела на меня поверх чашки, и я увидела в её глазах что-то странное. Жалость? Разочарование? Или что-то ещё?
— А я что? — спросила я тихо.
— А ты цепляешься за свою работу в этом издательстве, — она махнула рукой, как будто моя работа — это пыль на столе. — За свою однушку на окраине. За друзей, которых видишь раз в месяц. За что, Катя? За что ты держишься?
За себя.
Я хотела сказать это вслух, но не решилась. Потому что звучало бы глупо. Высокопарно. Не по-взрослому.
Марина Викторовна явно ждала другого ответа.
— Я просто... не хочу на север — выдавила я.
— Не хочешь — повторила она и усмехнулась. — А ты знаешь, чего я не хотела тридцать лет назад?
Переезжать в Омск за мужем. Не хотела! Рыдала три дня. А потом поехала. И знаешь что?
— Что? — спросила я.
— Это было лучшее решение в моей жизни — она улыбнулась. — Тридцать лет счастливого брака. Дети. Дом.
Я посмотрела на неё внимательнее. На то, как она держит чашку — слишком крепко. На то, как дёргается уголок её рта, когда она говорит о муже. На то, как она избегает моего взгляда.
И вдруг поняла. Она врёт.
Не мне. Себе.
— Вы счастливы? — спросила я прямо.
Марина Викторовна замерла. На секунду. На две.
— Конечно — ответила она. — А что ещё нужно для счастья?
Этот вопрос повис, между нами, как натянутая струна.
Я молчала.
Она допила кофе, взяла сумочку и поднялась.
— Подумай о том, что я сказала — её голос снова стал твёрдым. — Не упусти свой шанс. Такие мужчины, как Витя, не растут на деревьях.
Она ушла, оставив на столе купюру за оба кофе. А я сидела и думала.
О Вите, который три месяца назад сказал: "Ты слишком много времени проводишь на работе." О Вите, который листал мой телефон, "просто так, из любопытства". О Вите, который однажды спросил: "А зачем тебе эти дурацкие книги? Лучше бы готовить научилась нормально."
О Вите, который предложил мне поехать с ним на север. Не спросил. Предложил. Как будто я — чемодан, который можно взять с собой. Или оставить.
И я поняла, что Марина Викторовна не просто советовала мне. Она пыталась убедить себя. В том, что она сделала правильный выбор. В том, что её жизнь — это счастье. Но я-то видела её глаза.
Вечером Витя позвонил.
— Ну что, передумала? — спросил он сразу, без "привета" и "как дела".
— Нет — ответила я.
— Катька, ты серьёзно? — в его голосе появилось раздражение. — Я жду ответа уже три недели! Мне нужно решать. Мне нужно планировать. А ты...
— Я сказала нет — повторила я.
— Ты понимаешь, что отказываешься от меня? — он повысил голос. — От нас?
От нас. Как будто мы — это что-то цельное. Что-то, что нельзя разделить.
— Витя — сказала я медленно. — А ты спрашивал меня? Хочу ли я на север?
— Я же сказал, что еду! — он не понял вопроса. — Ты должна была понять сама.
Должна была понять сама.
— И если я не поеду, что тогда? — спросила я.
Пауза. Долгая.
— Тогда всё — сказал он наконец. — Я не могу ждать вечно.
— Хорошо — ответила я и положила трубку.
Сердце бешено колотилось.
Но я не плакала. Я просто сидела на диване в своей однушке на окраине и смотрела в окно. На огни города. На людей внизу, которые куда-то шли, что-то делали, жили своими жизнями.
И вдруг почувствовала что-то странное. Облегчение.
На следующий день
Я встретила подругу Лену.
— Ты что, правда послала его? — она смотрела на меня с восхищением и ужасом одновременно. — Катька, ты в своём уме?!
— Кажется, да — улыбнулась я.
— Но он же... ну, он нормальный! — она пыталась подобрать слова. — Не пьёт. Работа хорошая. Квартира у него есть. Чего тебе ещё надо?!
Чего мне надо. Вопрос века.
— Лен — сказала я тихо. — А ты бы бросила всё и поехала на север за человеком, который ни разу не спросил, чего хочешь ты?
Она замолчала.
— Это другое — пробормотала она наконец.
— Что?
— Ну... это же мужчина решает. Он же главный. Потом ему там должность хорошую предлагают. Квартиру дают...
Я вспомнила Марину Викторовну. Её напряжённую улыбку. Её слишком крепкую хватку на чашке. Её "лучшее решение", сказанное голосом, в котором не было радости.
— Знаешь, Лен — сказала я. — Я больше не хочу жить чужой жизнью.
— Это эгоизм — она нахмурилась.
— Может быть — согласилась я. — Или здоровое решение.
Лена непонимающе посмотрела на меня.
И тогда я поняла. Мы с ней живём в разных мирах. В её мире женщина должна. Должна ехать за мужем. Должна жертвовать. Должна быть удобной.
А в моём — я могу выбирать.
Даже если этот выбор означает остаться одной.
Прошло два месяца
Витя уехал... Без меня. Написал пару раз: "Как дела?" Я отвечала: "Нормально." Потом он перестал писать.
Марина Викторовна больше не звонила.
Лена отдалилась — то ли обиделась, то ли просто не понимала, зачем общаться с той, кто "упустила свой шанс".
А я... я жила. Работала в издательстве. Читала по вечерам. Ходила на йогу. Завела кота. Назвала его Свобода — друзья смеялись, но мне нравилось.
Однажды утром, стоя на кухне с чашкой кофе, я поняла: мне хорошо. Просто хорошо.
Не "счастливо когда-нибудь". Не "потерпи, и всё наладится". А вот так — здесь и сейчас. И это был мой выбор. Мой.
Не Витин. Не Марины Викторовны. Не общественного мнения. Мой.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера:
"Катя, это Марина Викторовна. Можно встретиться?"
Я смотрела на экран и размышляла... Что ей нужно? Снова учить меня жизни? Рассказать, как я ошиблась? Или...
"Конечно. Когда удобно?" — написала я.
Ответ пришёл почти мгновенно:
"Сегодня. В шесть. Там же."
То же кафе. Те же столики у окна. Но Марина Викторовна была другой.
Она пришла без макияжа. Волосы собраны в простой хвост. Джинсы. И глаза... в них не было той уверенности, с которой она поучала меня два месяца назад.
— Спасибо, что пришла — сказала она тихо, садясь напротив.
Я кивнула. Ждала.
Она заказала чай. Долго мешала сахар, хотя положила всего одну ложку. Смотрела в чашку, как будто там был ответ на невысказанный вопрос.
— Я хотела извиниться — выдохнула она наконец.
Я моргнула. Это было последнее, чего я ожидала.
— За что?
— За то, что лезла не в своё дело — она подняла глаза. — За то, что пыталась убедить тебя в том, во что сама не верю.
Тишина.
— После нашей встречи я не могла заснуть — начала она медленно. — Лежала ночью и думала. Почему меня так зацепили твои слова? Почему я так разозлилась на твоё "нет"?
Она сделала глоток чая.
— А потом поняла. Потому что я сама себе завидовала. Той, которой могла бы стать, если бы тогда, тридцать лет назад, тоже сказала "нет".
Я замерла.
— Но вы же говорили...
— Что это было лучшее решение в моей жизни? — она усмехнулась грустно. — Катя, я столько раз повторила эту фразу, что почти поверила. Почти. Но когда ты спросила: "Вы счастливы?", я вдруг услышала себя. И испугалась.
Она отвела взгляд в окно.
— Я приехала в Омск за мужем. Бросила работу, друзей, мечту учиться дальше. Думала: ничего, это временно. Вот родим детей — вернусь к себе. Вот дети подрастут — займусь собой. Вот выйду на пенсию — заживём для себя.
Её голос дрожал.
— А потом раз — и тридцать лет прошло. И я оглядываюсь назад и не понимаю. Где я? Где та девушка, которая хотела писать статьи. Путешествовать? Нет её. Есть Марина Викторовна, жена Олега Петровича, мать двоих детей. Хорошая жена. Правильная мать. Да, семья, дети — это замечательно... Но чего добилась я сама? И... счастливая ли?
Она замолчала. В её глазах блестели слёзы.
— Я не знаю ответа на этот вопрос — прошептала она. — И это страшно. Понимаешь? Мне пятьдесят пять лет. А я не знаю, счастлива ли я.
Я внимательно слушала.
— Муж хороший — продолжала она, словно оправдываясь. — Не пьёт. Деньги домой несёт. Только вот разговаривать нам не о чем. Он про работу, я про детей. Всё. Когда дети уехали учиться, мы остались вдвоём за обеденным столом, и я поняла: мне не о чем с ним говорить. Тридцать лет вместе — и молчим, как чужие люди.
— А вы пробовали сказать ему об этом?
Она покачала головой.
— Зачем? Что это изменит? Жизнь прожита. Выбор сделан. Я же сама поехала за ним. Сама родила детей. Сама отказалась от всего. Не он же меня заставлял.
— Нет — не заставлял, — согласилась я. — Но вас заставили обстоятельства. Мнение окружающих. Страх остаться одной.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Знаешь? — спросила она тихо. — Я думала, что поступаю правильно. Что быть хорошей женой, матерью — это и есть счастье. А оказалось... это просто удобно. Удобно мужу. Удобно детям. Удобно всем. Может и мне тоже. Но я сейчас задумываюсь, а если бы я тогда осталась. Как бы сложилась моя жизнь... Не знаю...
Слеза скатилась по её щеке. Она смахнула её резким движением.
— Прости меня, Катя. Я не имела права давать тебе советы.
Сердце сжалось.
— Марина Викторовна...
— Нет, дай мне договорить — она подняла руку. — После нашей встречи я три дня думала. А потом... я решила стать блогером. В интернете. Я когда-то писала статьи... Получала хвалебные отзывы.
Я удивлённо приподняла брови.
— Мне пятьдесят пять — усмехнулась она. — Глупо, да? Но я подумала. Если не сейчас, то когда? В шестьдесят? В семьдесят? Или никогда?
— Это не глупо — сказала я твёрдо. — Это смелость.
Она улыбнулась — впервые за весь разговор по-настоящему.
— Муж не понимает. Говорит: "Зачем тебе это в твоём возрасте?" Дети посмеиваются: "Мама решила стать блогером!" Но знаешь что? Мне всё равно.
Она выпрямилась, и в её осанке появилось что-то новое. Решительность. Или надежда.
— Я пишу статью. Первую... О том, как женщины теряют себя в попытке быть удобными. И как найти себя обратно. Даже если тебе за пятьдесят.
— Я хочу её прочитать — выпалила я.
— Правда? — она засмеялась сквозь слёзы. — Боюсь, она получается слишком личной. Слишком... больной.
— Лучшие тексты именно такие — улыбнулась я. — Те, что идут из настоящего. От сердца.
Мы ещё час сидели и разговаривали. О книгах, которые она когда-то любила читать. О местах, куда мечтала поехать. О том, что она всегда хотела научиться кататься на лошадях, но "это же не серьёзно в её возрасте".
— Почему не серьёзно? — спросила я. — Кто это решил?
Она задумалась.
— Наверное, я сама. Потому что привыкла отказывать себе. Привыкла думать: это несерьёзно, это эгоистично, это неправильно. А на самом деле просто боялась. Боялась осуждения. Боялась быть не такой, как все.
— А сейчас?
— А сейчас... — она вздохнула. — Сейчас я боюсь другого. Боюсь дожить до старости и понять, что так и не пожила по-настоящему.
Мы вышли из кафе вместе.
— Спасибо — сказала Марина Викторовна, обнимая меня на прощание. — За то, что тогда отказалась. За то, что показала мне, что можно по-другому.
— Спасибо вам — ответила я. — За то, что пришли. За то, что были честны.
Она махнула мне рукой и пошла по улице. Я смотрела ей вслед и думала: вот так и происходит спасение. Не громко, не героически. Просто одна женщина говорит другой:
"Я тоже боюсь. Но иду."
Через месяц мне на почту пришло письмо. Тема: "Моя первая статья".
Я открыла вложение и начала читать:
"Мне пятьдесят пять лет, и я впервые делаю что-то для себя. Не для мужа. Не для детей. Не потому, что "так правильно". А потому что хочу..."
Текст был неидеальным. Где-то слишком эмоциональным, где-то наивным. Но он был живым. Настоящим. Честным.
И в конце была фраза: "Благодарю ту девушку, которая осмелилась сказать "нет". Ты научила меня главному: иногда отказ — это самый правильный ответ. Особенно когда речь идёт о твоей жизни."
Я закрыла ноутбук и посмотрела в окно.
Кот спал на подоконнике, свернувшись клубком. За окном светило солнце. На столе остывал кофе. В квартире пахло корицей — я с утра испекла что-то похожее на кекс.
Ничего особенного. Обычный день. Обычная жизнь.
Я написала Марине Викторовне: "Статья потрясающая. Публикуйте. И записывайтесь на конную прогулку. Серьёзно."
Ответ пришёл с улыбающимся смайликом: "Уже записалась. В субботу. Страшно до дрожи. Но иду."
Страшно, но иду. Наверное, это и есть настоящая смелость. Не отсутствие страха, а готовность идти несмотря на него. Туда, куда зовёт твоё сердце, а не чужие советы.
Витя так и не вернулся... Женился там на медсестре из местной больницы. Написал мне как-то: "Ты была права. Мы не подходили друг другу." Я ответила: "Желаю счастья." И это была правда.
Лена через полгода позвонила. Извинилась за то, что отдалилась. Мы встретились, разговорились. Теперь она ходит со мной на йогу и подумывает о смене работы.
А в выходные я получила письмо от Марины Викторовны. С фотографией: она на лошади, в шлеме, с сияющей улыбкой. Подпись: "Оказывается, пятьдесят пять — отличный возраст для новых начинаний!"
Я сохранила эту фотографию. Никогда не поздно сказать "нет" чужим ожиданиям и "да" своей жизни.
Даже если тебе советуют "правильный" путь.
Особенно если советуют.
Потому что правильный путь — это не тот, по которому идут все. Это тот, на котором ты остаёшься собой.
И я шла по-своему.
Наконец-то.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍