Военные мемуары — кладезь деталей, эмоций и воспоминаний, но в то же время это источник, через который история нередко смотрит на нас мутным стеклом. Одни эпизоды смягчены цензурой, другие — приукрашены литературными редакторами, третьи — опущены самими маршалами и генералами, не желавшими вспоминать ошибки. У каждого ветерана — своя правда: у Некрасова и Быкова — «окопная», у маршалов — «кабинетно-фронтовая».
И вот среди этих хрупких воспоминаний время от времени всплывают истории, от которых мороз по коже. Одна из них — судьба командира 48-й танковой дивизии полковника Дмитрия Яковлевича Яковлева, который в 1941 году отказался выполнить, как он считал, заведомо невыполнимый приказ. А затем был арестован, осуждён и расстрелян — за то, что, как выяснилось позже, он… всё-таки приказ отдал. Но не тот.
Комдив, о котором предпочли промолчать
Генерал-майор танковых войск Иван Антонович Вовченко, вспоминая август 1941 года, писал о своём командире исключительно тепло:
Он видел Яковлева с перевязанной головой, с рукой на повязке, но стоящего, руководящего, держащегося на последних силах.
«48-я дивизия под Великими Луками сделала всё, что могла. Даже больше», — вспоминал Вовченко.
Но после выхода частей из окружения их развели по разным направлениям. Вовченко продолжил службу, но судьба Яковлева в его мемуарах растворилась в одном коротком прощальном предложении:
«Прощайте, комдив Яковлев».
Что уж там было на самом деле — он не написал. А ведь дальше началось самое страшное.
Кто он — Дмитрий Яковлев
Родился в 1900 году на Донской земле.
В армии — с 1918-го. Командовал механизированными частями, формировал бригады, прошёл путь от штабиста до командира 48-й танковой дивизии. Его дивизия в июле–августе 1941 года воевала почти без бронетехники:
- всего три Т-34,
- 82 устаревших Т-26,
- бесконечные контрудары, изматывающие оборонительные бои.
Танкисты вступили в бой, не успев даже полностью разгрузиться с платформ. Под Невелем, под Великими Луками — они дрались до последней машины.
К концу июля в дивизии оставалось всего 11 Т-26.
21 августа началось наступление 22-й армии, но пошло оно плохо. Немецкая 110-я дивизия прорвалась, образовав угрозу окружения.
48-я танковая, почти без танков, удерживала фланги, дралась как пехота, отходила, снова занимала рубежи — и в итоге по приказу сверху оставила Великие Луки. К 24 августа остатки дивизии вышли в район Торопца.
И вот здесь — 28 августа 1941 года — по личному распоряжению представителя Западного фронта полковника Александра Михайловича Кузнецова комдива Яковлева арестовали.
«Контратакуй остатками дивизии на 30 км вперёд». И что ответил комдив
По словам начальника штаба дивизии генерала Ивана Ющука, Яковлев рассказал ему:
Ночью его вызвал Кузнецов и потребовал контратаковать всеми силами дивизии на станцию Назимово — на 30 км в глубину — и удерживать её любой ценой.
Яковлев попытался объяснить очевидное:
— танков нет,
— артиллерии нет,
— люди истощены,
— потери огромные,
— дивизия не способна выполнить такой манёвр.
Но приказ повторили. Комдив, по словам Ющука, в категорической форме отказался. И — был арестован.
Но как оказалось позже… приказ он всё-таки отдал
При пересмотре дела в 1958 году выяснилось: Яковлев всё же передал дивизии распоряжение Кузнецова. Не спасло. Потому что судили его, вероятнее всего, за другое — за неисполнение другого распоряжения, о занятии района Озерец.
По документам, 48-я дивизия вышла туда с опозданием, части были введены в бой несвоевременно, а затем отошли без приказа. К тому же Яковлеву вменили отсутствие связи с верхом и даже… пьянство. Но всё это основывалось только на докладной полковника Кузнецова и рапорте начальника особого отдела.
Других доказательств не было.
И всё же…
Приговор
1 сентября 1941 года военный трибунал Западного фронта вынес приговор:
расстрел, лишение звания, конфискация имущества.
5 сентября Яковлева расстреляли перед строем командно-политического состава. Тот самый комдив, о котором его подчинённый Вовченко честно написал:
«Он сделал всё, что мог».
Почему судили только его?
По документам того же времени, судить собирались не только Яковлева, но и командира 186-й стрелковой дивизии Бирюкова. Но Бирюков, раненный 28 августа, лежал в госпитале, потом вернулся в строй, стал Героем Советского Союза, прошёл войну — а в его биографии нет ни слова о трибунале.
Все архивы подтверждают:
под суд пошёл только один — Яковлев.
В 1958 году дело пересмотрели. Ни одного объективного доказательства вины не нашли. Все обвинения оказались построены на словах двух людей.
Дело было прекращено.
Состав преступления отсутствует.
Так закончилась история комдива, которого казнили за «неисполнение приказа», который он, возможно, никогда не получал. Или получал, но не так, как указано в бумагах.
А может — получил, но выполнить было физически невозможно.
Но война не терпела «может». И потому судьба Дмитрия Яковлева оборвалась так же стремительно, как рушился наш фронт летом 1941-го.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.