Предыдущая часть:
Наташа побежала в конец и увидела на койке бабушку — узнала край домашнего халата, в котором, видимо, привезли. Лежала неподвижно, укрытая простынёй. В первый ужасный момент показалось, что мертва. Наташа упала на колени перед койкой.
— Бабушка милая, не оставляй меня, — зарыдала она. — Ты же одна у меня на всём свете. Я не смогу без тебя. Что же с тобой сделали, бабулечка моя?
Лёгкая рука провела по волосам.
— Наташенька, родная моя, я жива, — слабым голосом произнесла Татьяна Петровна. — Я с тобой.
— Слава богу! — от радости зарыдала Наташа. — Как я испугалась, кто бы знал. Ну что с тобой? Что эта гадина сделала? Как ты себя чувствуешь?
— Кажется, лучше, уже отпустило, — ответила бабушка и с помощью внучки села на кровати. — Не знаю, что и было. Стало мне с утра не по себе. Давление, что ли. Скорую вызывать не стала — не хочу в больницу. А ты занята была? А мне всё хуже. Да так плохо, что я из Светкиных рук чай приняла. Вроде трезвая была, с сочувствием таким: "На, мол, выпей, полегчает". Я пью, а она стоит и смотрит. Тут-то я и поняла, что не так, не стала допивать — поздно. Совсем плохо стало, очнулась уже здесь. Ни документов, ни телефона. Спасибо, медсестричка дала свой. Я тебе и написала. Сейчас уже лучше, мне слабость просто. Ты пойди скажи, чтобы выписали меня. В порядке я, честное слово.
— Ужас какой, — сказала Наташа. — Кто бы мог знать, что до такого дойдёт. Ну ладно, бабуля, сейчас я заберу тебя отсюда. Сначала в нормальную больницу поедем, пусть обследуют, анализы возьмут. Надо же знать, чем она тебя опоила и чем это чревато. А потом в общагу ко мне. Не возражай, не оставлю тебя с ней ни на час. А сами на размен квартиры подадим. Пусть тебе однокомнатная достанется. Поживёшь в покое без этой.
— Золотая ты моя, — ответила бабушка. — Хорошо, всё сделаем, как ты хочешь. Только общежитие, обмен — это ни к чему. У нас дом есть, слава богу.
— Как это ни к чему? — удивилась Наташа. — Ты собираешься и дальше жить с человеком, ставшим смертельно опасным, ждать, чтобы она ещё хуже сотворила.
— Да нет, просто квартира-то давно твоя полностью, — объяснила Татьяна Петровна. — Не надо её делить. Светлане там ни метра не принадлежит. Выселить её минутное дело. Жалела я раньше, уж прости.
— Как же так, бабушка? — спросила Наташа. — Она же в наследство вступила после смерти папы.
— Не вступала, и нет там наследства, — ответила она. — Квартира моя всегда была, только моя. Когда Андрей женился, хотела на него половину переписать, но он отказался. Как чувствовал, сыночек мой? А может, и чувствовал. Ну вот. А когда тебе восемнадцать исполнилось, то я дарственную на тебя написала. Так что квартира твоя полностью. Можешь мамашу выселить в любой момент, если хочешь. Конечно, я её жалела все эти годы. Оказалось, зря.
— Мне жалеть её не за что, но это облегчает задачу, — сказала Наташа. — Ты идти сможешь? Собирайся. Сейчас в больницу съездим, а потом домой вместе с участковым. Пусть сегодня же и убирается.
Наташа всё рассчитала правильно. Первым делом поехали в больницу, где после экспресс-анализов получили справку, что Татьяна Петровна отравлена психотропными веществами. Пожилую женщину хотели госпитализировать, но она отказалась — чувствовала себя удовлетворительно. Внучке рассказала, что документы на квартиру лежат дома в надёжном месте, куда Светлана не добралась. Видимо, в поисках она и разгромила квартиру. Бабушка и внучка позвонили участковому, заручились поддержкой и поехали домой, надеясь застать Светлану не мертвецки пьяной. Участковый встретил во дворе.
— Ну, дамы, если удастся вашу родственницу выселить, то это и мне гора с плеч, — сказал он. — На неё все соседи жалуются. Всех достала пьянками и гулянками. Дом у нас хороший, культурные люди живут, а она такое устраивает.
В квартиру вошли втроём. Светлана, отсыпающаяся в комнате после очередной пьянки, сначала увидела только дочь со свекровью.
— О, явились не запылились. Ну и зачем ты её сюда приволокла? Ей же в том приюте куда лучше было бы торчать.
Потом заметила участкового.
— Ой, Михалыч, и ты здесь? А ты-то что явился? У меня всё в полном порядке, честное слово.
— Сейчас и у всех в порядке будет, — заверил мужчина. — Сейчас родня заявление напишет, и поедешь ты, красавица, в СИЗО. Ты зачем Татьяну Петровну отравить хотела? Зачем сдала её в приют? За бездомную выдавала.
— Да не травила я никого, — испуганно зачастила Светлана. — Что ты её слушаешь-то? Она же невменяемая. Сама наглоталась неизвестно чего. Вот я и вызвала, а документов не нашла. Она их прячет неизвестно куда. Всё чего-то боится. Да если бы я хотела, то уже сто раз её отравила.
— Ты давай не выдумывай, — сказал участковый. — У неё результаты анализов на руках. Отравили её, а кроме тебя некому. Поняла? Если не хочешь суда и тюрьмы, собирай вещички и катись отсюда.
В разговор вступила Наташа.
— Ой, ну ты-то хоть помолчи, — сказала Светлана.
Ей трудно было поверить в реальность.
— У самой ни ума, ни сердца нет, что мать родную из дома гонишь, — продолжала она. — Так хоть о том подумай, что в своей квартире я живу.
— Квартира эта моя, — ответила Наташа. — Бабушка мне её подарила. Твоей доли нет. Так что теперь, если даже бабушка тебя простит и разрешит остаться, то я не разрешу. Нет тебя больше в нашей жизни, и твоей грязи, вони, позора тоже не будет. Собирайся и уматывай по добру, если в тюрьме не хочешь.
— Дочка, ты чего? — уже испуганно заговорила Светлана. — Я же мать тебе, не чужой человек. И куда я поеду? Сама подумай. Не на улице же мне жить.
— Ну, значит, в тюрьме будешь жить, — ответила Наташа. — Никакая ты мне не мать и никогда не была. Но время объяснений прошло. А куда деваться? В тюрьму не хочешь? В тот приют, куда бабушку спровадила, как я понимаю, тоже. Тогда поезжай туда, откуда приехала. Ясно.
В разговор вступила Татьяна Петровна.
— Да, езжай в свою родную деревню, — сказала Татьяна Петровна. — Я узнавала, твои родители живы и относительно здоровы. Ты всегда можешь с ними поселиться. У вас и дело общее — вместе водку пить будете. Мы вот и билет тебе купили. Поезд через два часа.
— Ой, да как же я туда поеду-то?
Поняв, что всё серьёзно и давить можно только на жалость, Светлана расплакалась по-настоящему.
— Ну вы что, тётя Таня, Наташа, ну, Михалыч, хоть ты им скажи, что нехорошо так человека гнать из дома, — бросалась она то к одной, то к другой.
Но те только брезгливо отстранялись.
— Ну не по закону же это, — продолжала Светлана.
— Может и не по закону, — ответил участковый. — А ты какой человек? Ты за квартиру платила? Соседям, которых заливала, ущерб компенсировала? Нет. Всё Татьяна Петровна из пенсии. А оргии, которые устраиваешь чуть не каждую ночь, соседям жизни не даёшь. Да за это тебя давно надо было выселить. Свекровь за тебя просила, жалела. А ты в благодарность её отравить решила? Ловко. А это уголовное. Тут ни мамка, ни дочка не заступится. Адвокат, если только. А где ты на него денег найдёшь? Так что собирайся и вперёд, дорогая. Пока помогают, деньги дают. Твоя родня обрадуется.
— Да как же я поеду? — разливалась пьяными слезами Светлана. — Доченька, куда же ты меня гонишь? За что вы меня предаёте? Мама, хоть ты ей скажи.
— Прекрати, Светлана, — сказала Татьяна Петровна. — Собирайся скорее, не тяни время. Никто больше на твои слёзы не клюнет. Тем более что это не слёзы, а водка из тебя льётся.
— Прекрасно, ты поедешь на поезде, билет куплен, — поторапливал участковый. — Вещички пакуй. До вокзала домчу на машине, как королеву.
Наташа, чтобы ускорить, сама паковать вещи матери начала.
— Если уедешь с миром, то я тебя не оставлю, — сказала она. — Как работать пойду, так и буду деньги посылать каждый месяц. По мере возможности, конечно. Зимняя одежда где у тебя?
— А когда ты работать-то начнёшь? — оживилась Светлана. — И до тех пор на что я жить буду? Да и обманешь, ведь, пожалуй.
— Не волнуйся, не обману, — ответила Наташа. — Сегодня же немного вышлем туда, на адрес деревни. Приедешь и получишь. Собирайся, давай. На поезд опоздаешь. Пешком идти придётся.
Наконец Светлану выпроводили из квартиры с узлами и чемоданами. К счастью, участковый довёз до вокзала и посадил в поезд. Иначе она могла бы сдать билеты и никуда не поехать. В квартиру не вернулась бы, но жизнь отравить могла. Когда за опостылевшей родственницей захлопнулась дверь, бабушка и внучка сели на кухне, посмотрели друг на друга и весело засмеялись.
— Уж ты прости меня, Наташенька, что раньше так не поступила, — сказала бабушка. — Всё надеялась, что опомнится она. Да и память о сыне не давала покоя. Он ведь мать твою любил.
— Любил, она его со свету сжила раньше времени и нас бы сжила, — ответила Наташа. — Всё, бабушка, забудем о ней навсегда. Папу будем помнить, а эту бог с ней. Надеюсь, больше мы о ней не услышим.
Услышать пришлось. Через несколько лет пришла весть, что Светлана скончалась. Неудивительно — деньги, что дочь высылала, она тратила в основном на алкоголь. Благо, пить было с кем. Отец умер к тому времени, но мать и сестра были живы. Они обрадовались приезду Светланы — вернулась в родной дом, да с вещами, которые можно продать. А потом переводы стали приходить, так что жили весело, вместе пропивая и слушая пьяные рассказы о роскошной жизни в городе. Не верили, из-за этого драки случались, в результате долго никто не зажился. Когда Наташа узнала об этом, она немного погрустила, но в основном из-за того, что осознала: о своей родной матери ничего тёплого и доброго в голове не всплывает.
Ни разу за все годы Светлана не повела себя по-матерински, ни единой минуты. Она сама всех подвела и предала — и меня, и папу, и бабушку, да и себя в первую очередь. Ведь вырвалась же из той трясины, где вся семья спивалась, даже в институт пробилась, вышла замуж за такого человека, как папа, могла бы нормально устроиться и жить по-человечески. А в итоге что? Из какой грязи выкарабкалась, в ту же и скатилась обратно, там и утонула окончательно. Вот такая цена за все её предательства, с грустью размышляла молодая женщина. Наташа на похороны не поехала — никакого смысла в этом не видела, да и неизвестно, устраивали ли их вообще. К тому же она никуда не могла сорваться, потому что совсем недавно сама родила сына и была полностью занята малышом.
После того как Светлана наконец уехала, они с Татьяной Петровной зажили спокойно и счастливо, без постоянных скандалов и страхов. Наташа успешно закончила институт, потом пошла в аспирантуру, вышла замуж за хорошего парня, но с любимой бабушкой расставаться даже не думала — они всегда были близки. В итоге молодым пришлось обменять квартиру на попросторнее, особенно когда в их семье появился первенец-сын, а через какое-то время и дочка. Татьяна Петровна просто души не чаяла в правнуках, с удовольствием помогала с ними возиться, нянчить и присматривать, замечая в этих крохах знакомые черты своего рано ушедшего сына. А вот о Светлане и бабушка, и Наташа вспоминали очень редко — хорошего там взять было не откуда, а плохое они в свою новую, спокойную жизнь впускать не собирались, даже в виде случайных воспоминаний.