Предыдущая часть:
— Можно ли, например, положить свои вещи в этот ящик? — спрашивала она. — Или не помешаю ли я вам, если выйду на балкон подышать?
Татьяна Петровна понимала эту тактику и только вздыхала. "Ох, лисица Патрикеевна, бдительность Андрюшину усыпляет, — думала она. — Да нет там уже никакой бдительности, давно нет". Не нравилась ей такая хитрость и двуличие. Да и кому бы понравилось. Ну что тут скажешь? На всё один ответ.
— Конечно, можно, Светочка, — отвечала она. — Это теперь и твой дом тоже.
Но пока не совсем мой, думала девушка, строя планы и мечтая стать полновластной хозяйкой. "Смерти твоей я не жду и не желаю, не зверь же я, — размышляла она. — Да и не дождёшься. Такие, как ты, слишком тихие и вежливые, до ста лет живут. Но выселить куда-нибудь — святое дело. Самой же лучше будет". Настал день свадьбы. Андрей постарался, чтобы всё было на высшем уровне. Светлане осталось выбрать свадебный наряд, на который она несколько раз просила добавить денег. Ей хотелось блеснуть. Советов она ни у кого не спрашивала, тем более у будущей свекрови. Зато самой Татьяне Петровне пыталась что-то посоветовать по поводу её наряда, но, видимо, не очень кстати. Увидев невесту в первый раз, жених только охнул. Наряд был таким шикарным, что и принцесса Диана позавидовала бы или тоже недоумённо охнула бы. Уж столько всего белого, кружевного, серебристого, в цветах, жемчугах, стразах и прочем на Светлане было наворочено.
— Как же ты будешь танцевать? — спросил жених. — И как вообще к тебе подойти к такой шикарной?
— Ой, милый! — жеманно ответила Светлана. — Свадьба раз в жизни. Могу же я побыть настоящей принцессой. Это ты, возможно, женишься ещё раз. Кажется, твоя мама опять мной не очень довольна.
— Опять выдумываешь, — улыбнулся он. — Мне показалось, что она в восторге. Да и все сегодня будут в восторге от тебя.
Так оно и было: всеобщий восторг, веселье, крики "горько". Гостей собралось много, в основном друзья и коллеги Татьяны Петровны и Андрея. Со стороны невесты только пара подружек — надо же кого-то пригласить. Про родителей свекровь ещё раз спросила перед свадьбой, но Светлане некогда было объясняться. Отмахнулась, сказала, что их не будет.
— Ну и ладно, — пожала плечами Татьяна Петровна. — Не самой же мне за этими родственниками ехать. И что такого могла натворить Светлана, что отец с матерью её знать не желают?
Свадьбу отпраздновали, начали жить втроём в одной квартире. Светлана вскоре поняла, что жизнь с Татьяной Петровной имеет свои плюсы. Первое — готовить самой не надо. Молодая хозяйка и не умела, и не хотела. Ну а зачем, если свекровь готовит и хорошо готовит — правильную, вкусную, здоровую еду, к которой её сыночек привык с детства. Невестка хоть и не училась, не работала, но дел хватало: то на маникюр, то на массаж, то в поликлинику. Мало ли забот у молодой женщины. Приходилось женщине постарше справляться своими силами. И она не разваливалась: сходит, купит, приготовит. Но вообще для всего этого можно и домработницу нанять, а свекровь устранить наконец. И начала Светлана потихоньку действовать. Она понимала, что жаловаться мужу бессмысленно — он всё равно на стороне матери. Действовала иначе. Готовит Татьяна Петровна обед, отвлечётся на минутку, выйдет из кухни — а Светлана змейкой туда и бух столовую ложку соли в суп. За стол сядут, Андрей хлебнёт, сморщится.
— Мама, ты в кого это влюбилась? — спросит он. — Соль же одна.
Татьяна Петровна тоже пробует, удивляется.
— Что же это, два раза посолила, что ли? — скажет она и расстроится чуть не до слёз. — Как же сыночек без супчика остался?
Светлана утешает:
— Ну что ты, мама, с кем не бывает. Может, водичкой разбавить или картошку в нём отварить, чтобы лишнюю соль забрала?
А на следующий день таким же образом газ или выключит, или на всю мощность отвернёт. Обед или не готов в срок, или сгорел до углей.
— Да что с тобой, мама? — недоумевал Андрей. — Никогда ничего подобного не было. Может, тебе к врачу сходить?
Огорчалась, обижалась Татьяна Петровна, плакала даже. Светлана потом мужу выговаривала:
— Ну что ты маму обижаешь? Мало ли что, возраст всё-таки.
— Какой возраст! — отвечал он. — Ей шестидесяти нет, и здоровье в порядке. Она всегда за собой следила. К тому же я её не ругаю, а просто забочусь. И знаешь, Светлана, может, и тебе пора понемногу включаться в хозяйство? Ну сколько можно жить на положении домашнего животного? Ты уже взрослая женщина.
Понимала Светлана — план сработал. Андрей верит, что мать потихоньку из ума выживает. Но теперь от неё, судя по всему, вообще не отделаешься.
— А ты понимаешь, что я даже ребёнка родить не решаюсь из-за того, что у него не будет отдельной комнаты? — говорила она. — Он где? С нами жить будет или с бабушкой, которая, уж прости, но всё забывает и путает на ходу?
— Не выдумывай, — отвечал Андрей. — Ничего она не путает, но ошиблась один раз. Что такого? Ты сама подумай, как мы будем жить без её помощи, тем более после того, как появится ребёнок.
— Очень просто, — парировала Светлана. — Сейчас не проблема нанять няню, домработницу.
— То есть ты доверишь ребёнка чужому человеку? — удивлялся он. — По-твоему, чужая тётя будет справляться лучше, чем моя мама? Или и место она будет меньше занимать? А главное, куда ты мою маму задумала деть? Скажи мне.
Голос Андрея заметно похолодел, и Светлана поняла, что разговор лучше свернуть.
— Да никуда, — ответила она. — О чём ты, Андрей? В чём ты меня всё время обвиняешь? Я не пойму. Если ты не любишь меня больше, то так и скажи. Я никогда никому не навязывалась.
Помирились, конечно, но Светлана решила действовать решительнее, а то мало ли. Похоже, с Петровной так легко не разделаешься. Хитрая баба. Еду теперь готовит, не отходя от плиты, караулит и на невестку смотрит подозрительно — истинно свекровским взглядом. Решила Светлана не беречься больше, а родить ребёнка. Таким образом они вдвоём с малышом будут против бабуси. Сообщение о беременности встретили с восторгом. Андрей был счастлив стать отцом. Его мать надеялась, что после рождения ребёнка всё наладится, изменится к лучшему. Светлана же была скорее расстроена, потому что видела материнство как конец молодости. В самом деле, какая теперь разница со свекровью или без неё — всё равно их трое. И этот третий займёт не только место, но и время, силы отнимет, и вообще. "Ох, зря это я, зря", — думала она, борясь с тошнотой и раздражением. Да, беременность далась тяжело, ничего не скажешь. Даже при том, что к ней относились бережно, трепетно, а она, пользуясь положением, научилась покрикивать на мужа и свекровь — хоть в этом душу отводила.
— Молодость гублю, здоровье гроблю, а ради чего? — жаловалась она. — Чтобы вашу семью продолжать. А благодарность где? Я просила вчера мандаринов, а мне что суют? Апельсины. Всё на зло, всё не так, как просила.
Приходилось утешать, бегать по городу в поисках желаемого, а желания у беременной делались всё изощрённее. "Не представляю, как я ребёнка выносила без всяких мам, мужей, свекровей", — раздражалась порой Татьяна Петровна, но тут же одёргивала себя. "Ладно, все по-разному переносят. Может, у неё организм слабее". А потом родилась дочка, Наташенька, и Светлана ещё больше уверилась, что зря родила. Во-первых, девочка внешне ей не понравилась — как-то иначе представляла новорождённых, ну и детей вообще. А тут лежит нечто непонятное, шевелится, пищит беззубым ртом. Нет, в рекламе показывают совсем других. И на картинах Мадонны прижимают к себе не таких. Даже тепло от маленького тельца казалось ей неприятным. А с ребёнком надо было возиться целый день, кормить грудью — окончательно портить фигуру. Потому сразу после роддома она отказалась кормить дочь, перебинтовала грудь и послала мужа за искусственным питанием. Когда свекровь ужаснулась, отмахнулась:
— Не выдумывайте, вон раньше в деревнях детей жёваным хлебом кормили, и какие красавицы вырастали! Кровь с молоком. Или вы хотите, чтобы она мне грудь до колена тянула, чтобы сыночка своего легче отлучить от меня было?
— Ну что ты за глупости выдумываешь? — ответила Татьяна Петровна. — Детям необходимо материнское молоко хотя бы до полугода. Сейчас все кормят, и никаких ужасных последствий.
— Ага, как вот у вас не кормили бы Андрюшу? Может, и не прожили бы всю жизнь одна без мужа? — грубо ответила Светлана.
Кроме кормления ребёнок требовал множество других забот. Но Светлана ничего делать не хотела, а если и делала, то через силу, причиняя неудобство или даже боль. К счастью, у маленькой Наташи были отец и бабушка, которые взяли заботы на себя. Светлана вздохнула с облегчением, перенесла кроватку с девочкой в комнату Татьяны Петровны.
— У вас воздуха больше, а мы тут вдвоём, — сказала она. — К тому же спать не даёт, ночами просыпается, орёт. У вас опыта больше, ну и вообще.
Так и повелось: бабушка растила внучку, а мать отдыхала. Она услышала где-то о послеродовой депрессии и этим оправдывала своё бездействие и равнодушие к дочери. Со временем оправдываться стало невозможно, но никто и не требовал объяснений. Отец и бабушка даже рады были, что девочка мало контактирует с матерью, которая могла наорать на неё, даже когда та была крошкой, а чаще просто не обращала внимания. Татьяна Петровна к этому времени вышла на пенсию. Она растила и развивала Наташу по своей методике, которая дала отличные результаты с Андреем. И его дочь росла умной, развитой девочкой. Пока она была маленькой, тянулась к маме, как все дети, но раз за разом натыкаясь на неприятие и агрессию, привязалась к бабушке. А Андрею приходилось работать всё больше. Он защитил диссертацию, стал доцентом, но вместо радости от достижений испытывал досаду на несложившуюся личную жизнь. Как некогда любимая женщина превратилась в озлобленную, требовательную и всем недовольную? Но ничего сделать нельзя. На любое замечание Светлана реагировала бурно, срывала злость не только на муже, но и на его матери, и даже на ребёнке. А самое неприятное — она нашла развлечение поинтереснее, чем салоны красоты и домашние скандалы. Начала заводить романы, в основном кратковременные, может, одноразовые. Знакомилась на сайтах, встречалась с кем-то на три дня, с кем-то на полчаса, и все это видели. Она не стеснялась даже с коллегами мужа интрижки заводить. Конечно, Светлана расцвела, была по большей части весёлой и довольной, приходила домой раньше мужа, беззаботно обращалась к дочке:
— Как дела, Наталья? Бабку слушаешься?
И свекрови:
— Всё в порядке, мамаша? Ужинать не буду, пойду отдохну.
Поведение молодой жены и матери не было секретом ни для кого. Татьяна Петровна пыталась урезонить невестку, но куда там.
— Ой, не лезьте в мою жизнь, — отвечала Светлана. — Что мне дома сидеть, на вас любоваться? И вообще, какие претензии? Сыночку скажите. Я молодая женщина, а мужа дома никогда нет. Что мне совсем здесь закиснуть?
— Он работает, деньги зарабатывает, которые ты тратишь неизвестно куда, — говорила свекровь.
— Да какие там деньги, что он зарабатывает? — злилась Светлана. — Тратила бы, да нечего. Он на меня внимания не обращал никогда. Взял как красивую игрушку. Моё мнение ничего не значило. Вот и пусть теперь терпит. Я здесь ни при чём, да и ничего плохого не делаю. Это вы всё наговариваете.
Татьяна Петровна ничего не наговаривала, наоборот, старалась скрывать от сына эти выходки. Говорила, что Светлана сидит дома, занимается с Наташей, они вместе гуляют. Андрей улыбался, делал вид, что верит, ничего не знает. Но как было не знать об этом? Одни взгляды коллег и знакомых — то насмешливые, то сочувственные — уже многого стоили. А как понять слова уборщицы, которая сделала замечание за беспорядок в кабинете?
— Ишь, чистюля нашёлся, — проворчала она, подметая. — Настоящей грязи под носом не видит. Своей жизни порядок бы навёл.
Видеть-то он всё видел, но что мог изменить в такой ситуации? Что вообще сказать жене? Может, любовь к ней прошла, но у них дочь. А Светлана уже кричала как-то на свекровь, сделавшую замечание:
— Надоело с твоими нотациями! Живу как могу. А не нравится? Так и скажи. Я уйду хоть сегодня, но тогда Наташку вы больше не увидите, так и знайте.
И ведь у неё были все права — могла увести ребёнка неизвестно куда. Девочке ещё десяти нет, её слово ничего не значит. Оставить её с матерью — обречь на гибель, пустить по ветру все старания Татьяны Петровны, которая вложила в воспитание всё, что могла. Единственное, что радовало Андрея дома, — Наташенька, её успехи. Девочка пошла в школу, училась блестяще, занималась музыкой, танцами, и везде учителя отмечали способности. А что будет, если она окажется с матерью? И Андрей с Татьяной Петровной молчали, закрывая глаза на проделки Светланы. О разлуке с Наташей они и помыслить боялись. А состояние сына Татьяна Петровна не могла игнорировать. Видела, что Андрей выглядит всё хуже: побледнел, похудел, под глазами залегли глубокие тени. Конечно, он много работал, да и нелады в личной жизни сказывались, но запускать здоровье нельзя. Она давно замечала, как сын бледнеет и худеет, губы синюшные — как у покойного отца, который тоже страдал от стресса в семье.
— Андрей, сходи к врачу, — уговаривала она. — Давай я тебя в нашу поликлинику запишу, хоть к участковому зайди, когда у тебя будет свободный день.
— Ну что ты, мама, откуда у меня свободные дни? — отвечал он. — Занят по уши. И потом, с чем я в поликлинику приду? У меня ничего не болит. Что врачу говорить? Мамочка велела провериться.
— Хоть бы и так, — настаивала она. — Тебе всё шутки, а я беспокоюсь. Я же вижу, как ты выглядишь.
— Да нормально я выгляжу, — отмахивался сын.
Продолжение: