История пятая
Бурову снилось, что его заглотила гигантская змея. Во сне он бродил по бездонному желудку и звал Цога Бадраха. Со склизких стенок сочился едкий желудочный сок, от которого начала дымиться одежда…
Дима проснулся в холодной испарине. В сером рассвете, вползающем в окно, ему почудилось какое-то движение. Буров приподнялся, напряжённо всматриваясь в полумрак. Нет, вроде почудилось. Вообще, немудрено, что в такой ситуации, в которой Дима оказался: в полу сказке, полу бреду - ему начли сниться кошмары.
Раздавшийся над ухом громкий храп, заставил Бурова сесть. Рядом, на спинке дивана, безмятежно спал маленький человек. Дима осторожно встал, стараясь не разбудить Цога Бадраха. Но чуткий салсум тут же подал голос:
- Как самочувствие после вчерашнего?
- Неважно. Скажи лучше, куда сегодня поедем? - мрачновато спросил Дима. Он чувствовал себя отвратительно. Голова раскалывалась, тело болело, словно вчера его от души отбуцкали с десяток рослых парней.
- В Коломенское, - рассеянно ответил Цог Бадрах, перекатываясь с боку на бок. Салсум выглядел ненамного лучше Димы.
- А, - равнодушно протянул Буров, как будто короткое слово что-то объяснило ему.
Покряхтывая и морщась, он поднялся с дивана, нашёл в ящике стола обезболивающее, забросил в рот таблетку и пошёл запивать. Дверь, снесённая ведьмой так и стояла, сиротливо прислонённая к стене развороченной кухни. Бурая лужа на полу совсем съёжилась. Дима вздохнул, размышляя, что надо покупать и устанавливать другую, эта, после когтей монстра годилась только на свалку. Стол тоже надо будет брать новый. Это ещё неизвестно, что там с обоями… Зайти на кухню он не решился, направился в ванную.
Буров запил таблетку приложившись губами к крану, умылся и потянулся к расчёске. Пара взмахов - и на частоколе зубьев остались неряшливые ошмётки его светлых волос. Холодея сердцем, Буров потянул себя за шевелюру. Тихонько так потянул, предчувствуя неладное. И – заорал во всю глотку, когда на пальцах повисли пряди, без усилий выдернутые из гнёзд.
- Цог! Цог Бадрах! – как заклинание, повторял он.
- Чё орёшь? – спокойно осведомились над ухом. Салсум стоял на его плече.
- Смотри! – Буров ткнул в лицо салсума волосы, которые тряслись вместе с пальцами.
- Эх, плохо, очень плохо. Преображение началось. Я рассчитывал, что оно произойдёт позже, - пробормотал Цог, внимательно изучив затылок Бурова. В отражении вис висящего зеркала парень увидел его маленькие, сошедшиеся у переносицы брови.
- Что, совсем хреново?! – не своим голосом пискнул Дима.
- Ну да. Конечно. Лысеть начинаешь. Скользко мне на твоей голове будет, - пояснил Бадрах, которого видно заботило лишь собственное комфортное передвижение.
- Лысею? Хочешь сказать, что Дед Мороз плешивый? – недоверчиво хмыкнул Буров, наклоняя голову, чтобы получше разглядеть темя, - из-за этого всегда в шапке?
Он начал немного приходить в себя. Он подумал, что это выход. Если что, будет всегда ходить в шляпе или бейсболке.
- Дед не лысый. А ты будешь. - хладнокровно ответил салсум.
- Вот, спасибо. Кофе не проси, - разозлился Дима и посадив Бадраха на край раковины, вышел из ванной. И свет выключил.
Пошёл на кухню, вспоминая, что совсем ничего не ел вчера. Как ни странно, аппетита не было совсем. Он вошёл, уныло оглядел заляпанный подсохшим салатом пол, осколки, усыпавшие всё вокруг, отвёл глаза от сморщенной засохшей массы. С облегчением оглядел стены: обои были в порядке. Хоть ремонт делать не надо.
- Дим, да не переживай ты. Найдём ведьму и всё станет, как было. Только дверь надо будет сделать, этого не вернуть. Пойми: тебя же ведьма Дедом сделала. Облысение -это побочное явление, - раздался сзади голос салсума.
- Ладно, - Буров уже успокоился и теперь стоял, ожидая, пока закипит кофе в турке.
- Дииим, - голос маленького человека вдруг стал просительным, - а кофе нальёшь? Вот совсем чуть-чуть?
- Налью, - пряча улыбку, наклонил голову Буров.
Он не обманул и плеснул Цогу полчашки кофе, который тот с хлюпаньем выдул одним махом.
- Хорошо, что у меня праздничные дни, на работу не надо, - пробормотал Буров, размышляя, успеет ли до конца «новогодних каникул» привести в порядок жилище.
- Я смотрю, ты очень легкомысленно относишься к своему положению, - вдруг грустно отозвался Цог Бадрах, - а между тем, всё очень печально. Если мы не найдём ведьму и не заставим изменить то, что она натворила, ты рискуешь исчезнуть, как существо. Вместо тебя останется наместник ведьмы. Ты уже начал трансформироваться, как сам заметил.
Дмитрий промолчал, но в душе его пролетел холодок страха.
- Получается, я умру? – осипшим голосом спросил он.
- Исчезнешь, - печально подтвердил Цог Бадрах, - и Дед пропадёт.
Он отвернулся и Бурову показалось, что маленький человек смахнул с глаз слёзы.
Стараясь не загружать себя раньше времени неприятными мыслями, но чувствуя отныне неотступную тяжесть, Дима оделся, обул зимние кроссовки, обречённо натянул дурацкую шапку, под которую шустро нырнул салсум, и вышел в коридор. Загремел ключами, закрывая дверь. Потом повернулся и едва не чертыхнулся вслух.
Возле лифта, ожидая кабинку стоял другой сосед и при виде его у Димы тоскливо сжалось сердце. Он был примерно его лет, но, конечно, не это страшило Бурова. Сосед оказался из категории людей, которые умеют слышать и воспринимать только себя. Как правило, у них бывает ещё пара людей, к которым они прислушиваются. Чаще всего, это мама и жена. Или просто мама. Или просто жена. Все остальные жители планеты являются для них лишь источником необходимой для жизни информации, а во всё остальное время – белым шумом. В первое время, после переезда Димы они часто встречали друг друга в лифте, сосед вежливо здоровался и не горел желанием познакомиться ближе, что вполне устраивало Бурова. Но однажды, на беду Димы, мужчина увидел его выходящим из машины. И началось.
Теперь, каждый раз, встречая Бурова во дворе или у лифта сосед начинал изливать на Диму все свои автомобильные неурядицы. Все-все, начиная от поскрипывающей подвески, заканчивая стенаниями по поводу парковочных мест во дворе.
- Понаехали! - грозил он кулаком в пространство, - всем шины проткну!
Больше всего Дима опасался, что сосед причислит к "понаехавшим" его, Бурова, потому что именно таковым он и являлся. Но мужчина признал Диму «своим». Как зовут соседа, Дима так и не смог выяснить. Нерешительные попытки Бурова представиться, обернулись неудачей: сосед, привыкший обращать внимание лишь на себя, его попросту не услышал, а потом уже и самому Диме было неудобно. Поэтому он так и называл его, как и тот Бурова. Просто сосед. Про себя же дал ему прозвище: Автоман.
- Сосед! - уважительно тянул к нему ладонь Автоман, которого такое положение касательно имён ничуть не расстраивало. Дима кивал и пожимал руку.
- Снова всё заставили, видал? - доверительно тянулся к нему сосед, - я уже не выезжаю никуда со двора. И два места занял.
Дима вновь кивал, думая о том, что Автоману не нужна машина. Он почти никуда не ездил на ней, а ставил во дворе так, что занимал сразу два парковочных места. На всякий случай.
Соседу нужен был повод для выкачки необходимой для жизни энергии. С таким же успехом Буров мог бы сажать на балконе огурцы, а сосед оказался бы заядлым огородником.
Сейчас, увидев его, Дима подумал, что можно нырнуть обратно в квартиру, сделать вид, словно что-то забыл, но было поздно: он попал в поле видимости Автомана.
- Сосед, с праздником! – радостно воскликнул тот, протягивая руку, - Дедом Морозом подрабатываешь?
Он визгливо засмеялся своей шутке.
- Родственников иду поздравлять! – пожимая потную ладонь, ответил Буров.
- Хорошо! – сосед обрадовался так, словно поздравлять шли его. Дима расслабился и за это в следующий момент получил ментальный удар в солнечное сплетение.
- Слушай, сосед, ты не знаешь, я вот даю чуть резче газ на холодную, раздаётся неприятный свист, - начал излюбленную тему Автоман.
Буров мысленно закатил глаза. На свою беду, в машинах он худо-бедно разбирался, а потому с чистой душой послать соседа в автосервис или к специалистам из Ютуба не мог.
- Подтяни ремень генератора. А вообще, я грею мотор до рабочей температуры, - ровным голосом произнёс он.
- О, спасибо, я бы сам не догадался, - просиял Автоман. - Слушай, ещё, включаю печку, а стекло потеть начинает…
Вопросы, как обычно, полились, как из струи дождя сквозь прохудившуюся крышу. Когда добрались до первого этажа, Буров чувствовал себя вымотанным, как боец на ринге перед финальным звуком гонга. На улице он облегчённо вздохнул, но, как выяснилось, рано.
- А ты в какую сторону? – он не успел заметить подвоха в невинном вопросе соседа.
- В сторону Коломенского, - ответил он, садясь в салон и кивнул: - Ну, пока.
- Слушай, мне туда же. Подвезёшь? Возле метро скинешь, мне там рядом, пару шагов пройти, - сосед уселся в салон, хотя Дима даже не успел ответить. Буров открыл было рот, но растерянно поморгав, завёл двигатель. Сейчас он думал о салсуме и мысленно молил того ехать спокойно.
- Ага, - запоздало произнёс он.
К великому облегчению, Цог Бадрах затаился и не подавал признаков жизни. Зато Автоман оторвался по полной… Впервые в жизни обычно сдержанный Буров испытал жгучее желание выбросить соседа из машины на хорошей скорости. Злость была настолько сильной, физически осязаемой, как будто лицо Димы обтянуло липкой тёмной плёнкой, что он едва не задохнулся. Сдержаться и не исполнить своё мгновенное желание стоило ему огромных усилий.
Высадив соседа возле станции метро, Дима облегчённо вздохнул:
- Блин, чуть не убил его…
- Перерождаешься, - эхом откликнулся салсум и внутри Бурова всё сжалось. А ведь и верно… Никогда прежде он не испытывал столь сильного приступа злости, - будь готов к тому, что такие чувства будут посещать тебя чаще. Придётся бороться с ними, если не хочешь, чтобы тебя поглотила тьма.
Он сделал паузу, а потом добавил:
- Но, честно говоря, он так достал, что я сам с трудом сдержался.
Слабое было утешение. Дима едва нашёл свободное место, припарковался. Вышел, полной грудью вдыхая морозный воздух. Теперь он вдруг очень остро стал ценить каждый проходящий миг, ощущение. Неприятные мысли о том, что его, Бурова Димы вполне возможно, скоро не станет – возвращались, как назойливые осенние мухи, кусали сознание, вызывая чувство безысходности.
- Куда идти? – усилием воли отвлекаясь от унылости, спросил Дима.
- Ты знаешь про Голосов Овраг? – вопросом на вопрос ответил Цог Бадрах.
- Не слышал, - пожал плечами Буров, - а что с ним не так?
- Когда-то он был границей между двумя сёлами. Сейчас разделяет Коломенское пополам. Говорят, здесь происходила эпохальная битва Георгия Победоносца и Змия. Вот по поводу битвы не скажу, но на самом деле, здесь как раз пролом. Пересечение двух миров: вашего и потустороннего.
- Да? – удивлённо хмыкнул Дима, - прямо вот так, на улице?
Дима как раз подошёл к краю оврага и решал, как аккуратно спуститься вниз.
- Ну да. Да сам сейчас увидишь. Иди очень аккуратно, иначе можешь… - договорить Цог не успел.
Сделав шаг, Буров не ощутил под ногой привычной тверди, конечность ухнула в пустоту. Не удержав равновесие, парень кубарем покатился в овраг. Кажется, по дороге он успел коснуться заснеженной поверхности всеми сторонами своего многострадального тела. Докатившись до низа, Буров раскинул руки в стороны и некоторое время лежал, как морская звезда, мысленно сканируя, целы ли кости.
«Это ты, Алиса, не в сказку, а в самую задницу попала,» - удручённо подумал парень. Сколько раз ещё потусторонняя реальность будет испытывать на прочность его тело? Если так пойдёт дальше, он умрёт вовсе не из-за мифического перерождения, а от банальных травм. Кряхтя, Дима перевернулся на живот, потом встал на четвереньки.
- Цог, ты живой? – спросил Буров, которого озаботила тишина, царящая вокруг. Ответом было молчание.
Дима протянул руку и охнул. Головной убор, который обычно держался на его голове, как приклеенный в какие бы передряги он не попадал, сейчас исчез. Цог Бадрах пропал вместе с шапкой.
Торопливо поднимаясь, Буров успел заметить лежащий на склоне оврага красный предмет и заспешил к нему, увязая в сугробах. Не тут-то было. Чем больше Дима прилагал усилий, чтобы подняться, тем дальше и призрачней становился склон. В конце концов, совсем выбившись из сил, Буров осознал, что шапка теперь была едва видной точкой на чудовищно вытянувшемся склоне. Теперь, по самым скромным прикидкам, до неё было несколько километров, не меньше.
Остановившись на месте, Дима сообразил сделать то, что должен был сделать изначально. Сложив руки рупором, он закричал, вкладывая в зов всю силу своих лёгких:
- Цог Бадрах! Салсум!
Выкрикнув имя маленького помощника несколько раз, он в недоумении прислушался. Тишина вокруг в полной мере соответствовала выражению «ватная». Как будто воздух был полон маленьких частиц хлопка, которые глушили любой звук. Вот и крики Бурова имели такой же успех, как если бы он кричал в подушку.
- Как же достало! – в сердцах рявкнул Дима, опускаясь на корточки.
Он совсем выбился из сил. Опустив глаза, Буров замер. Снег под ногами как будто начал таять. Сугробы стремительно уменьшались в размерах и вот уже взгляду парня предстала зелёная, даже не пожухлая трава.
- Что это? Весна наступила? – вслух спросил Дима, ощущая себя в новом месте всё более неуютно.
Но снег растаял не везде. Обнажилась лишь узкая полоска травы вдоль низины. Импровизированная тропа, извилисто петляя, уводила вдоль странного оврага и Бурову показалось, что где-то в конце её засветился огонёк. С сожалением глянув на точку, в которую превратилась шапка, а вместе в ней преданный помощник, Дима решительно двинулся по травяной полоске.
С каждым шагом огонёк приближался и вскоре Буров разглядел костёр, а затем и мужичка, сидящего рядом. Не сказать, что Дима обрадовался. Он уже привычно ожидал какой-либо гадости от потустороннего мира, а потому не торопился подходить слишком близко. Мужик оторвал взгляд от языков пламени, весело пляшущих перед ним, и оживился, увидев Диму.
- Человек! – заорал он, как невоспитанный посетитель в ресторане и почти так же замахал руками.
Дима совсем остановился, настороженно глядя на мужчину. Он был готов в случае необходимости сигануть в сторону. Но мужик поднялся, почти так же недоверчиво разглядывая Диму, а потом произнёс:
- Ты откуда взялся?
Буров обратил внимание, что одет мужчина странно: примерно так выглядели охотники в представлении Димы. Правда, примерно, лет сто тому назад. Тяжелые сапоги, брюки из грубой ткани и ватник. Довершала образ изношенная до залысин шапка-ушанка.
- Оттуда, - Буров кивнул на вершину оврага, которая теперь виделась недосягаемой.
- Ого! Уважаю! А я вот… Сколько не поднимаюсь, никак наверх не дойду, - вздохнул мужичок, усаживаясь обратно на бревно. Он сделал приглашающий жест, похлопав рядом с собой и Дима решился подойти.
- Давно вы тут? – спросил он, усаживаясь и с наслаждением вытягивая руки к жарким языкам пламени. Сейчас он ощутил, насколько замёрз и устал.
- Дак пару дней, как заплутал! Лешак резвится, видать. Ну ничего, вдвоём быстро выберемся, - уверенно произнёс мужичок.
Пару дней? Откуда-то издалека уже подкралась мысль, что другой мир снова играет с ним и Буров спросил:
- А как вас зовут? И какой сейчас год?
- Зовут меня Супрыня, - охотно отозвался собеседник. – А год, знамо, какой. Одна тысяча девятьсот двадцать первый на дворе.
Дима вздрогнул, но так как мысленно успел подготовиться к чему-то подобному, не показал вида. Скорее всего, снова невероятные игры потустороннего мира с пространством. Теперь выяснилось, что и со временем. Не хотелось бы завязнуть на дне оврага на пару столетий. А что, если навсегда? Он представил себе такую картину и его продрал по коже морозец. Где же Цог Бадрах?
- А чем питаетесь? - машинально спросил он, отметив про себя, что у Супрыни нет никакой походной сумки или рюкзака.
- Потерял торбу, - принялся оправдываться тот, перехватив косой взгляд Бурова, - там и вода была и хлеб. Снег ем вместо воды.
Дима вспомнил, сколько гадости может быть в современном снеге и мысленно зарёкся его есть. Ну его. Если только совсем от обезвоживания сляжет.
Мужичок почесал густую бороду.
- Так ты нэпман, что ли? - вдруг спросил Супрыня, хитро прищуриваясь.
- Нет. А почему, нэпман? - Дима мучительно подстегивал знания по истории, но из закоулков мозга всё время выскакивал кадр: солдат с чайником носится по каким-то коридорам и вопит: “Я Ленина видел! “ Наконец, припомнил, что нэпманы вроде были предпринимателями тех лет. Ага, из-за одежды, понял Буров.
- Вроде того, - вздохнул он, - а может быть такое, что это проделки ведьмы? То, что мы плутаем по дну обычного оврага?
- Да всё может, - оживился мужичок, яростно расчёсывая бороду. Невольно Дима подумал о вшах и мозг его тут же отреагировал, сработала психосоматика: зачесалась голова, а потом и всё тело. На всякий случай отодвинувшись, Буров усилием воли перевёл мысли на другое и спросил:
- А что люди про эти места говорят? – он вдруг подумал, что, наверняка, сто лет тому назад здесь тоже происходили странные события.
- Здесь люди пропадали пару раз. Разбойники бывают, душегубцы. А с меня какой спрос? Разве что ватник отобрать, да картуз дырявый. Я на охоту пошёл, здесь зайцы знатные, отъевшиеся. И дёрнуло меня по оврагу пойти. Вот и плутаю. А так, сказок много болтают, всех слушать – ушей не хватит, - здраво рассуждал Супрыня, оставив наконец в покое свою бороду.
Дима почувствовал, что отогрелся. Его стало неумолимо клонить в сон. Некая странность была в рассказе мужичка. Мозг Бурова начал анализировать детали, но вяло, всё больше погружаясь в полусонное состояние. Странный всё-таки мужичок… Что-то в нём было не так и Дима никак не мог вычленить из путанных бессвязных мыслей, что же именно.
Голос Супрыни успокаивал, почти убаюкивал. Дима зевнул, глядя в огонь. Сейчас стало тепло и уютно, как будто он находился в своей комнате, в крупнопанельном доме в привычных Мытищах. Как давно это было! Теперь у Бурова другая жизнь - бесприютная и полная опасностей. Дима вдруг словно перенёсся в родные стены. Даже увидел покрывало с дурацкими лебедями, которое решила постелить на его кровати мама. Простеганная ткань нежно-голубого цвета, изображающая гладь озера показалась такой манящей. Буров явственно увидел, как повернул голову лебедь, раскинувший крылья, как будто собираясь взлететь и подмигнул Диме. А голос Супрыни продолжал монотонно бубнить:
- Да многое сказывают. Вот слышал я про дух оврага. Считай, как лешак. Водит, водит человека, обманывает. А всё для чего? Знамо, понятно. Чтобы душу человеческую сожрать. Вкусно ему человечиной питаться, вишь… Зверьё наскучило…
Глаза Бурова закрылись. Человечина… Духи… Овраги… Странность… Пошёл на охоту… А где оружие, не с пустыми же руками Супрыня пошёл охотиться? Даже если потерял торбу, оружие охотник вряд ли бы прозевал. Последняя мысль ускользнула в темноту, как нечаянно проглоченный леденец проваливается в глотку без следа.
Над ухом что-то лязгнуло, грохнуло, как будто он забрёл на стройку в разгар укладки фундамента и случайно уснул в вагончике.
- Ах ты, козья морда! - раздался смутно знакомый голос.
Дима неохотно открыл один глаз. Просыпаться жутко не хотелось. Странная картина, которая предстала его прищуренному оку, заставила его распахнуть оба глаза и едва не опрокинуться в сугроб. Супрыня по-прежнему сидел рядом, но как-то странно вытянувшись в сторону Димы. Присмотревшись, он понял, что из воротника торчит отросток, подозрительно напоминающий корявую ветку. Она гибко извивалась, плотоядно шевелилась и все больше вытягиваясь, тянулась к Диме.
- Ой, ё! – совладав с телом, которое вдруг стало непослушным, он вскочил. Увидел, как изменилось всё вокруг: не было никакого костра, только кое-как сметенный в кучу снег, вместо бревна под ними оказался отшлифованный кусок льда, вроде тех, из которых на городской ёлке строят ледяные заборы. Исчезла и травяная тропинка. Но самое главное: изменился Супрыня. Вместо лица у него теперь висели какие-то рваные серые клочья, похожие на дешёвую туалетную бумагу, обнажая что-то коричневое. Шапка-ушанка съехала набок и на ней болтался салсум, яростно стаскивая с мужика головной убор, который сползал вместе с человеческой личиной. Маленький человек напоминал разъяренного пса, который вцепился в свою добычу мёртвой хваткой. Разница была лишь в том, что делал он это не челюстями, а крохотными руками.
- Димон, отойди! - заорал он, в тот момент как с Супрыни окончательно слез фальшивый человеческий облик, обнажив монструозное тело во всей его неприглядности.
Под ненужной теперь кожей, висевшей посеревшими съежившимися ошметками, виднелась местами изъеденная жучками кора. В двух ассиметрично расположенных дуплах торчали мутные бельма. Теперь, когда прикидываться не было нужды, существо распустило во все стороны несколько отростков, похожих на извивающиеся ветви. Они оканчивались тонкими иглами, которые временами раскрывались в виде жадно причмокивающих сосочков.
Буров хотел отпрыгнуть в сторону, но ноги как будто заледенели. Опустив глаза, он увидел, что пара щупалец-веток обвили его ноги, впившись в плоть. Чуть подергиваясь, они на глазах становились толще, наливаясь чем-то тёмным. Его кровью, вдруг понял Дима и отчаянно забарахтался, неуклюже пытаясь вырваться. Одновременно с этим буйствовал Цог Бадрах, носясь вокруг монстра и опутывая его чем-то, похожим на прочную паутину. Неимоверным усилием, Буров рванулся, упал и неуклюже откатился в сторону, сбивая руками отростки. От жгучей боли, пронзившей ноги, Дима вскрикнул. Ощущение было таким, что он собственноручно только что вырвал из себя куски плоти. Опустив глаза, он с ужасом смотрел, как джинсы набухают багровым. Но результат был налицо: оторванные от голеней ветки-щупальца конвульсивно дергались, орошая снег струйками крови. И главное - Буров стал ощущать свои ноги, хотя сейчас, когда чудилось, что боль перекатывалась по каждой клеточке ног, это казалось не таким уж хорошим.
Буров пополз по склону оврага наверх, с каждой секундой ощущая как возвращается способность двигать ногами. Через некоторое время он смог встать и сильно хромая, двинулся дальше. Штанины насквозь пропитались кровью, в кроссовках хлюпало. Наконец он добрался до вершины, которая оказалась совсем близко. Оглянувшись, Дима не поверил глазам. На дне оврага вместо уродливого существа торчал обычный здоровый пень.
- Пошли, пошли, - поторопил его Цог, который уже успел взгромоздиться на его голову.
- Хорошо тебе командовать, - застывшим губами еле выговорил Дима, - а я, кажется, литр крови потерял.
- Ну не так много, - утешил его Бадрах, - возле машины перевязку сделаю.
Пока они дошли Бурову стало совсем тошно. Он подозревал, что не столько от кровопотери, сколько от яда, который впрыснуло существо в его тело. Цог Бадрах не обманул. Он велел задрать обе штанины, а потом стремительно закружился вокруг сочащихся кровью разодранных ран. Дима прикрыл глаза, почувствовал, как ноги обволакивает что-то невесомое, мягкое и прохладное, как исчезает в небытие тупая боль и становится легче.
- Этот Супрыня… Он сказал, что его так зовут… Говорил, что заблудился, – глубоко вздохнул он, открывая глаза.
- Супрыня, Добрыня, да он мог бы хоть кем назваться! Главное, кто это такой, - глаза Цога ещё метали азартные молнии, - Дух Голосова оврага – вот, кто тобой решил закусить. И шапку Деда он сбил при переходе, да так удачно, что я отключился на пару минут. Ну а этого ему вполне хватило, чтобы усыпить тебя. А потом без лишнего сопротивления высосал бы тебя, как сок через трубочку. Хорошо, я успел. Ну да он теперь лет на двадцать заморозился. Пусть поспит под покровом снега.
Довольный Цог Бадрах даже хохотнул. Потом, как будто почувствовав унылое настроение Димы, перевёл разговор.
- Изловим её, не сомневайся. Морозиха – баба хитрая и подлая, но не умней меня.
Продрогший и усталый Буров сел в салон, выпуская изо рта облачка пара.
- Времени всё меньше. Мне всё хуже, - мрачно сказал Буров. Он не врал. Ощущение, что Диму разобрал на части, а потом кое-как собрал несмышлёный малыш, преследовавшее его с самого утра – усиливалось. Тело казалось чужим. Это было странное чувство, и оно очень нервировало. Пропитанные кровью брючины колом застыли на морозе, а теперь в тепле оттаяли, на коврик закапали алые капли.
Цог Бадрах промолчал. Да и то верно: что тут скажешь? Потерпи? Скоро всё наладится? Они оба понимали, что это было бы неприкрытой ложью.
Вырулив на дорогу, Дима сосредоточился на вождении. Едущая впереди иномарка без всякого предупреждения перестроилась из левого ряда в правый, и Дима едва успел облегченно выдохнуть, мысленно благодаря свою реакцию, как включился салсум, заорал прямо в ухо Диме:
- Да куда ты лезешь? Поворотники для чего? Дебил! Ты посмотри, ещё один! Да вы братья что ли? Всей семьёй сегодня на дорогу выехали?!
- Опять! – не выдержал Буров, - я же просил!
- А чего они лезут? – после некоторого молчания попытался оправдаться Цог. Но замолчал и даже почти не кряхтел.
Этот день так и закончился на какой-то неприятной ноте. Впервые за всё время, Буров почувствовал, что его тело как будто начинает жить своей жизнью и это пугало намного больше, чем появление каких-либо монстров. Дима ощутил новые, совсем неприятные для себя чувства и теперь был встревожен. Впервые в жизни ему с таким трудом удалось справиться с банальной злостью…
Продолжение следует .
Друзья, подписывайтесь на мой канал! Вас ждёт много интересных историй!