Свой 50-летний юбилей Валентина отмечала пышно.
Просторный зал ресторана, украшенный цветами и гирляндами, заполнили многочисленные родственники, друзья, коллеги и благодарные пациенты. Рядом с юбиляршей, восседавшей возле камерной сцены с оркестром, расположились самые близкие.
Уставшая от поздравлений, Валентина положила голову на плечо любимого мужа Дмитрия, с кем делила радости и печали уже двадцать шесть лет подряд.
— Устала? — спросил Дмитрий после очередного тоста.
— Немного, — слабо улыбнулась Валя, гладя его по руке. — Поверить не могу, что мне уже пятьдесят. Время так быстро летит... Кажется, совсем недавно мы вот так же праздновали свадьбу.
Людей, конечно, прибавилось. Машка с Коленькой, их супруги и мои любимые внучки даже не в счёт. Жаль, папа не дожил до этого дня. Он бы гордился мной, слушая все эти оды моему профессионализму и благодарности от спасённых людей. А ведь только благодаря ему я стала хирургом.
— Ты — самый лучший хирург на свете, Валенька, — поцеловал её в макушку Дмитрий. — Я очень рад, что ты есть у меня и у наших детей. Кстати, ты маму не видела? Уже скоро будем расходиться, а её всё нет.
- Тамара Петровна мне написала, она минут через пятнадцать подъедет. Срочные дела. Сам знаешь: твоя матушка никогда не поставит работу на второе место, даже в свои 76. Самое интересное, что меня она как раз учит обратному.
— Вот как? — удивился Дмитрий.
— То есть ты хочешь сказать, что твои отпуска, выходные и ранние приходы со смены — это её рук дело?
— Именно, — засмеялась Валентина. — Тамарочка Петровна — моя душа, моя совесть и опора. Сколькому она меня научила, как врач — не перечислить, а уж как человек — и подавно. Ну, если объективно говорить, то если бы не она, мы бы с тобой не познакомились. Я до сих пор помню, как впервые в ординатуру попала...
Это был настоящий ужас. Тогда главврачом был Демидов. Не человек, а зверь! Сколько мы с ребятами от него натерпелись... Но Тамара Петровна сразу за меня уцепилась и всё держала под своим колпаком. Всем, что я имею, обязана этой замечательной женщине. Дай бог ей здоровья. Даже сегодня она на смене. Ты представляешь, Дим?
— Я очень хорошо это представляю. Нам с сестрой отец вместо матери был, а она всегда в больнице... Мелким был — обижался, и только со временем понял, что она делает для людей. Спасать жизни — тяжёлый крест, но и дар. Я сам от медицины держался подальше, не моё. Но вот женился на хирургии — видимо, моё предназначение.
— Валечка, я удивляюсь, как ты умудряешься успешно совмещать такую работу и дом. А ведь я за всю нашу семейную жизнь ни разу на тебя не пожаловался. Всегда внимательная, заботливая... С детьми занималась. Даже сейчас находишь время на внуков. Я с работы прихожу, с ног валюсь, хоть работаю только с бумажками, а ты...
— Всё, перестань, — улыбнулась Валя. — Хватит мне льстить. Димка, комплименты — дело хорошее, но не в таком же количестве!
— Разве это много? Да я готов без перерыва их говорить. Ведь каждое слово — правда.
— О! — отвлеклась Валентина. — А вот и Тамара Петровна.
Валентина быстро встала и направилась к свекрови. Тамара Петровна скромно стояла в стороне, держа в руках большой прямоугольный свёрток. Вид у пожилой женщины был усталый, но как только она встретилась взглядом с невесткой, глаза её засияли, а лицо озарилось улыбкой.
— Валюша, милая моя! — радостно воскликнула свекровь. — Великолепно выглядишь! Поздравляю тебя, дорогая!
— Я так рада вас видеть, Тамара Петровна! Я уж подумала, что вы так и не выберетесь из объятий больницы.
— Ну что ты, девочка моя, разве я могла пропустить такое важное для нашей семьи событие?
— Проходите скорее за стол, — пригласила Валя. — Мы вон там сидим. Музыка такая чудесная! Внуки меня уже замучили, всё спрашивают, когда бабуля любимая придёт.
— Обалдеть! Живой оркестр!
— Ну, Димка раскошелился, конечно, — усмехнулась Тамара Петровна. — А это, кстати, тебе, дорогая.
Женщина протянула Вале свёрток, упакованный в золотистую бумагу.
— Ой, спасибо, не стоило, Тамарочка Петровна.
— Нет-нет, — покачала головой свекровь, — знаю, что ты подарки не особо любишь, но это особенная вещь. Я долго думала, что тебе подарить: юбилей всё же не простой день рождения. Только открой, пожалуйста, дома. Боюсь, что в дороге можно повредить.
— Заинтриговали вы меня, Тамара Петровна, — прищурилась Валя. — Что это, картина, судя по форме и весу?
— Тебе не хирургом, а рентгенологом нужно было быть! — засмеялась свекровь. — Ты права, это картина. Но непростая. Много лет она приносила удачу моей семье, теперь хочу, чтобы всегда была в вашем с Димой доме. Ты меня давно знаешь и прекрасно понимаешь, что суеверной меня не назовёшь. Однако случаются в жизни такие вещи, которые трудно объяснить наукой или логикой. Вот эта картина — яркий тому пример.
— Не понимаю, — нахмурилась Валентина.
— Объяснять бесполезно. Скоро ты сама всё увидишь.
— То есть она волшебная?
— Ну это громко сказано, — засмеялась Тамара Петровна. — Я бы её назвала чудесной. Чудо, если в него верить, непременно случается. Как бы то ни было, я хочу поделиться этим чудом с дорогим для меня человеком, Валенька, с тобой. Повесь картину так, чтобы видеть её как можно чаще. Я бы, на твоём месте, прямо в кабинете разместила, на ту стену, где ещё фикус стоит. Потом расскажу её историю, но сейчас время терять не будем.
— Пойдём к столу, а то чувствую уже Димин нетерпеливый взгляд.
Из ресторана Валя с Димой вернулись поздно. Муж почти сразу лёг спать, а Валентина расставила по вазам часть взятых с собой цветов и принялась распаковывать подарки. С детства она отличалась нетерпеливостью. Несмотря на усталость и то, что завтра у неё был выходной, женщина ничего не могла поделать с любопытством.
Первым делом она взялась за подарок свекрови. Как только Валя коснулась золотистого картона, почувствовала странное тепло — картина будто излучала энергию.
«Интересно, — подумала про себя женщина, — это и есть её чудесное свойство. Посмотрим, что за полотно преподнесла нам Тамарочка Петровна».
Аккуратно сняв упаковку, Валентина извлекла на свет холст в широкой золочёной раме. Само изображение было прикрыто пергаментом. Убрав его, женщина замерла.
На полотне был изображён простой сельский пейзаж: невысокий бревенчатый дом выглядывал из-за пшеничного поля. На переднем плане стояло кривое высохшее дерево, под которым сидел молодой мужчина в серых брюках и распахнутой рубашке. Его лицо было плохо прорисовано, но почему-то Валя решила, что незнакомец улыбается и грызёт соломинку. А на крыльце дома на втором плане можно было различить фигуру женщины в цветном платке.
Валентина долго смотрела на картину, не понимая, почему внутри всё будто замерло, сжалось. Это было странное чувство, словно она видела что-то давным-давно забытое, родное, вызывающее трепет и ностальгию.
Дело было не в мастерстве художника, хотя тот довольно грубыми мазками довольно точно передал атмосферу сельского быта.
ПТ «Крюгер 43» — прочла она надпись на обороте.
Хм, это адрес или фамилия? Ладно, потом у свекрови уточню — наверняка она знает и автора, и историю создания картины. Странно, почему на немецком написано?
Что ж, думаю, повешу картину в кабинет. Тамара Петровна права — над фикусом место как раз для неё.
Выключая свет в гостиной, Валя бросила последний взгляд на подарок свекрови. В свете люстры краска слегка блестела, казалось, пейзаж ожил: солнечные блики скользили по грунтовке, ведущей к избе, по пшеничным колосьям, по лёгким облакам в голубом небе.
Что-то в картине смущало Валю, но что именно — она не могла понять. «Ладно», — подумала она, нажимая на выключатель, — «наверное, я просто устала. Вот всё и плывёт в голове. Утро вечера мудренее».
— О, я помню это! — удивился Дмитрий, увидев на следующий день картину. — Откуда она тут? Это мама тебе подарила?
— Да, — улыбнулась Валя. — Вот думаю, завтра её на работу возьму и в кабинете повешу. Тамара Петровна сказала, что она удачу приносит. Или что-то в этом роде.
— Странно. Раньше она висела у нас в гостиной, а потом мама её убрала к себе, спрятала куда-то… я и не спрашивал.
— А ты не знаешь, кто её автор?
— Если честно, нет. Знаю только, что она принадлежала отцу, а тому вроде бы от деда досталась. Очень странно, что мама решила подарить её тебе на юбилей. Странный подарок, не находишь?
— А что такого? — удивилась Валя. — Все знают, что я живопись люблю. Согласна, немного странная картина. Тамара Петровна обещала рассказать её историю. Слушай, мне не терпится узнать — вот смотрю на этот пейзаж, и на душе как-то не так… Странные она ощущения вызывает — будто я там бывала, но не по-настоящему…
— Это как? Что значит "не по-настоящему"?
— Сложно объяснить. Будто в прошлой жизни, но такое дерево я бы точно запомнила. Может, это просто художник так передал характер русской деревни… не знаю.
— Ладно, давай собирайся. Сегодня надо к Коле съездить, я ему обещал. Маша тоже хотела заехать.
— С детьми? — оживилась Валя.
— А куда их деть? Конечно, с детьми. Хоть с внуками пообщаемся спокойно. А то вчера такая суматоха была…
Остаток дня супруги провели у своих детей. Валя редко виделась с внуками из-за загруженности на работе, поэтому каждый свободный выходной без остатка тратила на них. Вот и этот день прошёл в прогулках, шумных играх и душевных посиделках. Вернулись домой уже под вечер.
— Стар я стал для таких мероприятий, — шумно опустился в кресло Дмитрий. — А ведь раньше и в походы ходили, и по городу целыми днями гуляли!
— Ой, стар, — с улыбкой подтолкнула мужа Валя, — ты всего-то меня на пару лет старше. Надо тебе спортом заняться, а то с такой сидячей работой скоро в развалину превратишься, дорогой! Бери пример со своей матери: ей почти 80, а живее всех живых.
— Надо бы… — вздохнул Дмитрий. — Самому стыдно. Ладно, хоть курить бросил. Всё, даю тебе обещание: со следующей недели начну ходить в спортзал!
— Лучше просто бегай или пешком ходи. Мне вот подарили умные часы…
— Самой-то мне точно некогда — энергии я трачу много, а тебе ежедневные прогулки будут кстати. Завтра ещё день тяжёлый, надо пораньше лечь спать, а то после выходных вымоталась, хоть и приятно.
— Операции опять? — нахмурился муж.
— Да, три до обеда, ещё две после… — вздохнула Валя. — Ещё и внеплановые могут быть. Ладно, пойду ванну приму, расслаблюсь, мысли соберу.
Уже перед сном Валентина снова зашла в гостиную и посмотрела на картину. Мысль о том, что где-то она уже всё это видела, не давала покоя. Постояв пару минут, Валя глубоко вздохнула и пошла спать.
Сельский пейзаж Валентина повесила там, где и планировала — прямо над фикусом. На стене рабочего кабинета картина смотрелась очень хорошо.
— Валентина Алексеевна, — в дверях показалась голова медсестры, — пора.
— Сейчас, Леночка, две минутки, — кивнула Валя.
Операция предстояла сложная. Сама не зная почему, Валентина сильно нервничала. Возможно, потому что подобные хирургические вмешательства редко проходили успешно, да и пациент был пожилым, мог плохо перенести анестезию. Даже многолетний опыт Валентины и её высочайшая квалификация не гарантировали успеха. Женщина снова посмотрела на картину.
— Ну что? — спросила она вслух. — Может, поможешь мне?
Картина ответила молчанием. Но вдруг по её поверхности скользнул солнечный луч, пробившийся сквозь жалюзи, и осветил фигуру женщины в цветастом платке. Валя даже вздрогнула. Она пристально вгляделась в изображение и почувствовала странное притяжение. Валентина приблизила руку к картине и ощутила мягкое тепло, идущее от неё. Беспокойство и волнение сразу отступили, им на смену пришли уверенность и внутренняя опора.
Ошеломлённая женщина отошла в сторону и поспешила на операцию.
Два часа борьбы с болезнью прошли на редкость успешно. Коллеги поздравляли Валентину с удачной операцией, хотя сама она всё ещё дрожала от осознания того, что совершила нечто, о чём многие только мечтали. Когда Валя на ватных ногах, в эйфории, дошла до кабинета, там её ждала Тамара Петровна.
— Что с тобой? — спохватилась свекровь, увидев бледную невестку.
— Я смогла, — только и сказала Валентина, плюхнувшись в кресло.
— Кто бы сомневался! — улыбнулась Тамара Петровна. — Хотя я, пожалуй, сама бы вряд ли лучше справилась. Случай сложный, но ты у нас молодец!
— Это всё картина, Тамара Петровна, — пристально посмотрела на свекровь Валентина. — Меня с утра трясло, а потом будто знак свыше пришёл — к картине прикоснулась и сразу успокоилась. Похоже, чудеса, про которые вы тогда рассказывали, уже начались.
— Вполне возможно, — нахмурилась свекровь. — Хотя я всё же думаю, что дело не в чуде, а в самоубеждении. Ты просто смогла успокоиться и вела себя профессионально. Не более.
— Расскажите мне о ней, пожалуйста, — кивнула Валя в сторону картины.
— Чуть позже, милая. Ты до скольки сегодня? До восьми?
— Да я на ночное дежурство остаюсь.
- Хорошо, в конце смены к тебе загляну, всё расскажете.
— Ну вот как! — обиженно протянула невестка. — Ладно, тогда до вечера. Мне ещё готовиться к следующей операции — сегодня у меня настоящий ажиотаж.
Ровно в восемь, когда Валя сидела и заполняла документы в компьютере, в дверь постучала Тамара Петровна.
— Валюша, чаю попьём?
— Да, Тамарочка Петровна, конечно! У меня и тортик есть, сейчас принесу.
— Дима всё равно сегодня задерживается, приедет только к девяти, так что у нас полно времени.
— Ну что же, — вздохнула свекровь, — расскажу я тебе всё, что знаю, а там ты сама решай, что думать. Но сначала скажи, какие эмоции картина вызвала, когда ты её увидела?
— Сложно сказать, — задумалась Валентина. — Я испытала какое-то странное чувство, словно перенеслась в тот летний день. Даже звуки слышала — ветер, шелест колосьев, пение птиц. Она как будто живая! Меня что-то смущает, но никак не могу понять, что именно. Будто я уже бывала в этом месте, хотя такого быть не может. И ещё — на обороте есть надпись, кажется, на немецком.
— Это случилось в апреле сорок третьего, когда фашистские войска пытались прорваться на Тамань... — вздохнула Тамара Петровна.
продолжение