Однажды, трудясь в доме малютки, я стала очевидцем поразительной сцены. Женька — светловолосый трёхлетний малыш в забавных очках, вечно сползающих набок, — вертелся возле воспитательниц, вслушиваясь в их беседу. А разговор шёл непростой. В нём, словно в калейдоскопе, проносились истории детских судеб, отмеченных сиротством и изломанным детством. В разговоре то и дело звучали тяжёлые фразы: «перевод в другой детский дом», «отказники», «родители‑алкоголики», «изъятие из семьи». Всё это было настолько близко и буднично, что я вновь задумалась об увольнении: груз чужого страдания придавливал к земле, обнажая моё внутреннее бессилие. Внезапно диалог прервал Женька — он звонко спросил: — А у меня будут папа и мама? Меня заберут домой? Вопрос прозвучал оглушительно. Все замерли. Меня охватил леденящий ужас: что ответить? На миг показалось, будто воздух исчез. — Женечка, конечно, заберут! А как же иначе? Довольный малыш отправился катать машинку по ковру. Разговор продолжился. Ситуацию выручил
— А у меня будут папа и мама? Меня заберут домой?
15 ноября 202515 ноя 2025
2384
2 мин