Запись в личном дневнике Короля, которую он, разумеется, никогда никому не покажет:
«О, какая восхитительная мизансцена разыгралась! Эти нищие учителишки и их бледное, вечно ноющее потомство наконец-то получили по заслугам. Они думали, что их жалкие победы на олимпиадах и амбиции что-то значат? Они полагали, что могут диктовать условия мне, Королю?
Вот он, мой шедевр. Весь город говорит лишь об одном: как Управление образования Нижнеурюпинска обманывает. И я, бедный, несчастный страдалец, вынужден с этим бороться. Как трогательно. Как пафосно.
Да, рабочая группа была создана еще 6 октября. И да, руководитель тут же «ушел в отпуск». Случайно. И я здесь ни при чем 😂. Зачем что-то делать, когда можно создать красивую видимость деятельности? Эти бюрократические ритуалы — лучшая ширма для бездействия.
А завтра наступит самый сладкий момент. Завтра, 15 ноября, этих юных гениев и их фанатичных наставников вышвырнут из их милого «гнездышка», отремонтированного на деньги их же наивных родителей. Без предоставления другого помещения. Идеально. Я приказал не просто выгнать их, а сделать это максимально унизительно, на виду у всех. Пусть плачут. Пусть чувствуют себя бесправными.
И самое прекрасное — я остаюсь чист. Ведь формально я «ни при чем». Мои чиновники действуют строго в рамках… ах да, они же ссылаются на то, что руководство проекта не зарегистрировало юрлицо и не получило лицензию! Гениально! Мы сами создали для них лабиринт из бессмысленных процедур, зная, что они в нем заблудятся, а теперь указываем на их «некомпетентность». Цинизм — это высшая форма власти.
Конечно, есть полупустые школы. Конечно, есть садики. Зачем решать проблему, когда можно ее культивировать? Зачем помогать, когда можно наблюдать, как они метутся? Постепенно. С наслаждением.
А эти дети с их олимпиадами… Каждое их достижение — это маленький укол по моему самолюбию. Они напоминают мне того мальчика, которым я был когда-то: незначительного, недооцененного, обойденного наградами. Теперь у меня есть власть. И я использую ее, чтобы отомстить. Не им лично, а самому понятию «счастливое детство». Его не существует. Есть лишь детство, которое я разрешаю.
И да, федеральный канал здесь. Пусть снимают. Чем громче скандал, тем очевиднее для всех будет мое «бессилие» перед лицом ужасной бюрократической машины. Они приедут снимать несчастных детей, а укрепят тем самым мою легенду. Я — мученик системы, которую якобы не могу сломить. А они — просто расходный материал в моем великом спектакле.
Они называют это «убийством школы». Какое пафосное, глупое выражение. Школу не убивают. Её закрывают. И в этом отказе гораздо больше величия, чем в любой, самой успешной, образовательной программе.
Величайшая ложь — это ложь, в которую ты заставляешь поверить других, сам оставаясь в глазах всех жертвой. Я не тиран. Я — страдалец. И завтра, глядя в их полные слез глаза, я буду в очередной раз наслаждаться сладостью своей абсолютной, ничем не ограниченной власти. Власти, которая позволяет мне переиграть саму Вселенную, представив зло необходимостью, а произвол — печальной неизбежностью.
Их школа умрет. А моя легенда — укрепится. Ибо никто и никогда не узнает, что эта трагедия — всего лишь одна из жалких сцен в грандиозной пьесе моих личных обид и моей блистательной, абсолютной лжи.»