Первая любовь не забывается. Она, как заноза, сидит глубоко в сердце, и кажется, что уже все зажило. Но стоит лишь случайно задеть — старым фото, знакомым запахом духов, звонком любимой бабушки, — и она напоминает о себе острой, ноющей болью. Очень неожиданно и в самый неподходящий момент. Когда ты думал, что вроде только-только забыл ту девчонку. Когда появилась на горизонте новая, приятная во всех отношениях подружка. Когда звонит любимая бабушка и напоминает о Ней. Что за черт!
Звонок от бабушки застал Александра на работе. Кабинет оперуполномоченного лейтенанта полиции Орлова больше походил на штаб-квартиру во время затяжной битвы. Стол был завален папками с оперативными сводками, распечатками телефонных соединений и протоколами допросов. На стене висела старая маркерная доска, испещренная стрелками, фамилиями и вопросительными знаками. Месяц выдался адским: в последние дни поступило больше десятка заявлений о краже денег телефонными мошенниками. «Братва», «Инвест-Плюс», «Гарант-Банк» — названия менялись, а суть была одна: голос в трубке, внушающий доверие, паника и пустой банковский счет. Пострадавших, седых стариков и растерянных молодых мам, сразу предупреждали, что в 99% случаев такие дела — тупик. Деньги уходят в сию же секунду по десяткам разовых счетов, а звонят с подменных IP-номеров. Но из-за резкого скачка начальство, майор Игнатьев, требовало хоть какого-то результата, хоть символической «раскрываемости».
Александр, стиснув зубы, просиживал ночи, выискивая закономерности. И ему удалось нащупать тонкую, как паутинка, ниточку. Во всех историях фигурировал один и тот же фон — тихая, едва слышная музыка Вивальди в начале разговора. Мелочь, но сыщики сбивались с ног по менее значимым зацепкам. Он чувствовал — это одна организованная группа, и он был близок.
Увидев на экране телефона знакомый номер с пометкой «Бабуля Вера», Александр с облегчением откинулся на спинку стула. Пусть будет хоть пять минут, но нормального, человеческого общения, не связанного с чужим горем, алчностью и криминалом.
То, что поведала ему баба Вера, сначала оглушило, а потом вызвало целую бурю противоречивых чувств. После легкой болтовни о жизни, делах и здоровье, бабушка задала неожиданный вопрос.
— Алессандро, помнишь Анюту, внучку моей подруги Маши?
У Александра кольнуло в груди, и он непроизвольно сжал кулак. Конечно, он помнил Аню! Он помнил ее с тех пор, как сам себя помнил. Сначала — смешную девчонку с косичками, которая вечно крутилась у них на кухне. Потом — расцветающую, как бутон, красавицу-подростка, от которой у него перехватывало дыхание. А потом — ослепительную, яркую девушку с хохотом, как сотня колокольчиков, и взглядом, от которого кровь стучала в висках.
Он любил ее. Тихо, преданно и безнадежно, как могут любить только застенчивые мальчишки. Все школьные и студенческие годы он носил это чувство в себе, как талисман, набираясь смелости признаться. И вот, на одной из воскресных встреч у бабушки, когда они вдруг остались одни на кухне, он выпалил, краснея до корней волос: «Аня, я… я всегда тебя любил. Давай встречаться?»
А она посмотрела на него своими синими-синими глазами, улыбнулась какой-то отстраненной, далекой улыбкой и просто сказала: «Ой, Саш, какой ты смешной. Я, вообще-то, замуж выхожу. На следующей неделе свадьба».
Она произнесла это так, словно он предложил сходить в кино, а не вывернул перед ней всю свою душу. Она даже не смутилась, не попыталась его мягко отвергнуть. Она просто… пропустила его признание мимо ушей, как нечто незначительное. Это было больнее, чем отказ.
Как же ему тогда было горько и унизительно! Больше года он потом не мог смотреть на других девушек, злился на себя за свою нерешительность и глупость. «Почему я ждал? Почему не сказал раньше?» — эта мысль преследовала его. Потом, конечно, жизнь взяла свое. Он окунулся в работу с головой, встречался с разными симпатичными и умными девушками. Но вот эта заноза — образ Ани — сидела глубоко, и в самые неожиданные моменты шевелилась, напоминая о себе тупой болью. Он ругал себя за эту «слюнявую романтику», но ничего не мог поделать.
Александр постарался придать своему голосу максимальную непринужденность.
— Да, бабуль, помню. А что?
— Так у нее проблемы случились, как раз по твоему профилю. Она на днях к нам с Машей приехала, испуганная до смерти. Муженек ее в какие-то денежные махинации влез, денег задолжал нехорошим людям. Сам сбежал, а эти редиски за Анютку взялись, угрожать ей начали. Говорят, десять миллионов должен. Это ж куда он такие деньжищи набрал? А жене копейки выдавал. Бедную девочку запугали до полусмерти, она к нам приехала, на себя не похожая, еле ее успокоили. Мы тут Анютку в одном надежном месте прячем, там ее с дочкой сам черт не найдет. Я тебе адресок потом скину в сообщении, мы сейчас все в этом месте живем. Хорошее место, я тебе скажу. Виллу мы купили с Машей. Ой, да не о том я, заговорилась с тобой. Так вот, я про тебя подумала, может ты по своим каналам проверишь, что да как, куда этот Вадим влез и что это за нехорошие люди. Может, шуму больше, и нам не стоит и беспокоиться.
Александр на минуту замолчал, услышав такие новости. Его мир, состоящий из протоколов и улик, на мгновение рухнул, уступив место яркой, живой картине: испуганная Аня, какая-то дочка… Ее жизнь оказалась не такой сказочной, как ему казалось из его одинокого далека.
— Ну, так, Алессандро, что думаешь? Стоит девочке нашей скрываться, или ничего страшного? Мне вот кажется, что как-то все подозрительно это. Если тебе не сложно, ты муженька этого, Вадима, проверь, может чего интересного найдешь. Чует мое сердце, что это все сам Вадим и подстроил. У Анютки родители-то при деньгах, может так решил нажиться, canaglia! Я знаю, что ты у меня и так работой завален, так что если у тебя нет возможности вывести его на чистую воду, то ты сразу скажи.
— Знаешь, бабуль, я тебе с ходу ничего не обещаю, но обязательно посмотрю, что можно сделать, — голос его стал собранным, профессиональным. — Возможно, ты и права, и все придумал сам муж, чтобы деньги вытрясти из родителей Ани. Но может, и какая-то преступная организация замешана. Ты даже не представляешь, сколько всяких схем вымогательства и мошенничества сейчас придумали.
— Вот и славно, радость моя. Я знала, что ты бабушке своей любимой не откажешь. Я тебе сейчас тогда сообщение отправлю с данными на Вадима, а еще адресочек наш напишу, где у нас вилла. Представляешь, Анюта ей название придумала – вилла «МариВера». Красиво, правда?!
— Да, красиво, — он выдавил из себя, и в горле стоял ком. — Как ты любишь — на итальянский манер. Если она недалеко от города, то, может, и заеду в гости, надо будет подробности у Ани узнать и на вашу виллу посмотреть.
На том и распрощались. Александр опустил телефон на стол и уставился в стену, заваленную бумагами. Он не ожидал, что Аня, та самая, всегда такая яркая, уверенная в себе, сияющая, окажется в подобной, отчаянной и унизительной ситуации.
И тут в его душе началась гражданская война. С одной стороны, подняло голову низменное, гадкое чувство. Злорадство. Своеобразная «справедливость». «Ага! — кричал внутри него какой-то обиженный чертенок. — Вот тебе и «выхожу замуж»! Вот тебе и «смешной»! Выйдя замуж за какого-то козла, теперь пожинаешь плоды. Самадуравиновата!» Эта мысль обжигала стыдом, но она была.
Но, с другой стороны, он тут же ощутил острую, почти физическую боль за Аню. Он не хотел ей зла. Никогда. Ему стало мучительно стыдно за эти низкие, мимолетные мысли. Как бы там ни было, Аня в этой ситуации — чистая пострадавшая сторона. Она и ее маленькая дочка, о существовании которой он узнал только что. Жалко их. Этот Вадим, кем бы он ни был, — сволочь порядочная. При любом раскладе.
«Если он сам это все придумал, — мысли Александра закрутились с привычной оперативной скоростью, — то сволочь вдвойне. Это ж насколько нужно быть бессердечным ублюдком, чтобы ради денег подставить собственную жену и ребенка? Выставить их мишенью для бандитов?»
Но даже если этот Вадим и сам жертва мошенников, то все равно — сволочь. «А нечего было бездумно влезать в такие аферы! — судил он его с высоты своего опыта. — Обычно такую сумму просто так в банке не возьмешь. Значит, реально пошел к черту на рога, к каким-то подпольным кредиторам. Что уж он там в залог оставил – неизвестно, но ведь мозгами надо думать, что отдавать придется, да не просто так, а с бешеными процентами. И семью под удар поставил».
Да, дело мутное. Очень. Чувствовалось, что там не одно потайное дно. И это даже… заинтересовало его. Привычный сыскной азарт, тот самый, что заставлял его работать сутками, зашевелился внутри. Он уже мысленно прогонял возможные схемы, представлял, с какими базами данных нужно работать.
Александр загорелся. Но он сам себе не хотел признаваться, с какой готовностью и рвением он бросится на это дело. Он не хотел признаваться, что его зацепило это дело не только из-за профессионального интереса и даже не только из-за желания помочь бабушке. Его зацепило это дело потому, что появился железный, официальный предлог. Предлог снова встретиться с Аней. Увидеть ее. Убедиться, что с ней все в порядке.
«Нет, — строго сказал он себе, глядя на свое отражение в темном экране монитора. — Никаких тебе чувств. Она замужняя женщина, у нее ребенок, она в беде. Ты — опер. Ты — помощь. Ты — профессионал. И точка».
Но где-то очень глубоко, под слоями самообмана и мужской гордости, теплился маленький, влюбленный мальчишка, который все еще верил в чудо и надеялся, что когда-нибудь он скажет ей все те слова, которые не успел тогда, на кухне в доме бабушки.
Все опубликованные главы смотрите здесь
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь