— Ксюша, зайчик, я невероятно тобой горжусь! — прижимаю к себе хрупкую восьмилетнюю девочку в блестящем, будто солнечном, платьице. — Ты сегодня просто чудо, умница моя.
В музыкальной школе только что завершился открытый концерт, где она выступала со своей скрипичной программой. Всё прошло ровно так, как я предполагала: без пауз, без ошибок, будто она родилась с инструментом в руках. А ведь утром моя артистка горько всхлипывала над тарелкой каши, уверенная, что провалится. Страх сильнее логики — особенно у детей.
— Спасибо, мамочка… — едва слышно произносит она и крепко цепляется за меня тонкими ручками.
У меня перехватывает дыхание. Такие слова иногда прилетают в самые неожиданные моменты, даже если ты годами мысленно готовился их услышать.
Ксюша не моя кровная дочь. Точнее, сейчас — конечно же моя, но появила её на свет другая женщина. Я стала мамой два года назад, когда вышла замуж за её отца.
У девочки удивительный характер — легко ранимый, но с боевым огоньком. В шесть лет она была похожа на маленькое колючее растение: стоит протянуть руку — уколешься. Чтобы добраться до её мягкого сердечка, пришлось сначала согреть каждую колючку терпением и добром.
И вот теперь, спустя два года, впервые звучит её искреннее «мама»…
Я стараюсь дышать ровно, чтобы не разрыдаться прямо здесь.
Мы стоим в узком коридоре, где толпятся родители и их маленькие музыканты. Я украдкой стираю с лица непрошеные слёзы.
Ксюша делает шаг назад и поднимает на меня блестящие от влаги глаза. Она прекрасно понимает, что происходит. Для своих лет — весьма зрелая девчонка.
Мы смотрим друг на друга, улыбаемся сквозь слёзы и обе ревём от счастья. Женщинам, кажется, всё равно, сколько им лет — восемь или восемьдесят, эмоции берут верх одинаково.
А вот с Филом всё было куда проще. Он не тосковал по матери, потому что никогда её не знал: бедная женщина умерла при родах. Сейчас ему пять, а два года назад он был ещё совсем малышом. Я стала для него чем-то родным почти сразу.
Вообще, вместе с мужем мне «достался» внушительный набор детей.
Помимо Ксюши и Филиппа, у Юры есть старший сын, Тимур.
Когда я переезжала к Юре, меня пугало, как отнесётся к этому тринадцатилетний подросток. Но Тимур оказался спокойным, воспитанным, невероятно тактичным мальчиком. Для него я — тётя Кира, и, вероятно, так и останусь. Он уже практически взрослый. Но на День матери он всё же подарил мне открытку, где было написано: «Кире, с любовью».
Тогда я тоже не выдержала и расплакалась, чем моментально ввела Тимура в ступор — он покраснел и скрытно юркнул к себе в комнату.
И всё же «багаж» был не только у Юры. В его дом я пришла не одна, а с маленькой Катей, которой тогда исполнился всего год. Её отец исчез без следа, как только узнал о моём положении. Первая наивная любовь, первое болезненное разочарование. Но называть это ошибкой у меня язык не поворачивается — ради Кати я готова на всё.
Моя малышка ещё совсем кроха, до конца ничего не понимает. Юру называет папой — просто копирует Фила, который почти ровесник. И почти наверняка уже не помнит, что у нас некогда была жизнь вдвоём.
Так мы с мужем и оказались многодетной семьёй, хотя я и представить не могла такой поворот. Но мне и жаловаться не на что — всех их люблю без остатка.
— Ксюша, собираемся, — подгоняю я дочь. — Нужно ещё в сад забежать за Катей и Филом. Хватай футляр, двигаем в гардероб, иначе там будет столпотворение.
— Стой, — девочка хлопает ладонями по платью и кармашкам. — Похоже, я потеряла телефон. Позвонишь?
— Проверь ещё в чехле от скрипки, — говорю я, доставая свой смартфон и набирая её номер.
— Он у меня без звука… — страдальчески заявляет она. — Мам, там же контакты всех моих подружек! Это катастрофа! Вдруг он выпал в зале? Или на улице… или его уже кто-то подобрал?!
Карие глаза, унаследованные от отца, мгновенно наполняются слезами.
— Подожди рыдать! — пресекаю я. — Сначала проверим всё спокойно.
Звонок никто не берёт, и тишина вокруг ничего не подсказывает…
Мы одновременно вздыхаем и возвращаемся в пустой зрительный зал. Ксюша мечется между рядами, упрямо надеясь на чудо, хотя уже очевидно, что телефона здесь нет. Я же вспоминаю о ещё одной функции.
Когда мы вручали ей этот смартфон, Юра настоял на установке программы для родительского контроля. У меня в телефоне есть доступ к ней.
Открываю приложение и нажимаю кнопку поиска устройства. На экране появляется кружочек загрузки, а через пару секунд — карта с яркой отметкой.
Я морщу лоб, не понимая. Судя по данным, Ксюшин телефон сейчас находится в одном из самых дорогих и крупных гостиничных комплексов нашего города. Что, правда, украли?!
В приложении родительского контроля была ещё одна функция — можно было включить удалённый микрофон и услышать, что происходит рядом с устройством.
Я тапнула по этой кнопке и поднесла смартфон почти вплотную к уху.
Сначала в динамике раздалось еле слышное потрескивание, а затем — голоса. И я застыла, будто меня окатили ледяной водой.
— Юр, помоги застегнуть платье… — ленивый, тягучий женский голос прорезал тишину.
Я едва не выронила телефон. Пальцы будто обожгло.
Но это бесполезно — сказанное уже впилось в меня, как раскалённая игла. В груди всё сжалось в тугой комок, дыхание словно перекрыли.
Нет. Нет! Этому можно придумать десятки объяснений. Я не имею права делать выводы на основании одного обрывка.
Кто такая эта женщина? Какой Юра ей помогает? Может, это вообще не мой Юрий.
Мало ли ситуаций. Отель — место, где проводят конференции, репетиции, фотосессии. Люди переодеваются, примеряют наряды…
Да хоть что! Миллион вариантов.
Вполне возможно, что чужой человек нашёл телефон и занёс его в гостиницу. А рядом — какая-то парочка, решившая уединиться. Вот и всё.
Хотя кого я пытаюсь обмануть? Что делают в середине дня в гостиничном номере мужчина и женщина, если она там без застёгнутого платья? Точно не настольные игры играют.
Аппарат лежит на бархатном сиденье, и я с трудом поднимаю его, потому что ладони дрожат.
Сейчас слышны лишь отрывочные шумы, приглушённые, неразборчивые. Я уже собираюсь отключить функцию прослушивания, как вдруг распознаю голос, который знаю до мельчайшей интонации.
— До завтра, Аля, — произносит мой Юра. — Никаких дел не намечай. Ты весь день занята мной.
Мир замирает.
Нет. Это… нет. Это не то, что я думаю. Не может быть тем, чем выглядит.
Меня охватывает холод, будто я стою под ледяным душем. Голова гудит, мысли сбились в одну панику: неправильно услышала… всё неправильно… это не про то…
Держась за спинку раскладного кресла, я опускаюсь на него, едва удерживаясь, чтобы не сползти на пол. Пальцы не слушаются.
Пытаюсь поправить выбившуюся прядь, но промахиваюсь настолько, что почти тыкаю себе в глаз.
Такое может произойти с кем угодно, но только не со мной. Юра — человек надёжный, прямой… Он бы никогда… ведь правда ведь?..
Домой — один человек, а за спиной — другой? Это же невозможно. Я не могу в это поверить.
Смахиваю выступившие слёзы и машинально смотрю на Ксюшу.
Она лазит под роялем, будто надеется, что её смартфон чудесным образом окажется под инструментом. Хотя он там точно не валяется.
Она просто отказывается принять потерю. Как и я сейчас — отказалась бы признать то, что услышала.
Нет. Даже думать об этом невыносимо.
Опускаю взгляд на экран. Там — только лёгкий фоновый шум, разговоров больше нет.
Закрываю приложение. Делаю вдох, потом ещё один.
Такое ощущение, будто землю у меня забрали, а вокруг всё рухнуло.
И я не понимаю. Просто не понимаю ничего.
За что ухватиться? С какой стороны подступиться к происходящему? Что вообще теперь считать реальностью? Даже вдохнуть нормально не получается — грудь будто стянули тугим ремнём.
От волнения голова слегка плывёт, пространство вокруг будто расплывается.
Не знаю, сколько бы я так провисела в ступоре, если бы взгляд снова случайно не упал на экран телефона.
Почти пять. ПЯТЬ! А мне ещё в садик нужно за Филом и Катей…
Приходится буквально выдёрнуть обессилевшую Ксюшу из её тщетных поисков и почти волоком тащить в гардероб. Правильно. Надо цепляться за рутину. Она хоть как-то удержит на поверхности.
Усаживаю дочку в машину, запихиваю футляр со скрипкой на заднее сиденье и еду в сторону частного сада. Всё это время мысли роятся, как потревоженный улей.
А вдруг мне действительно послышалось? Вдруг это был не Юра? Одно лишь сходство тембра… может же быть такое?
Господи, пусть это окажется какой-нибудь другой мужчина с голосом, похожим на голос моего мужа… Хоть бы это был чужой Юра, какой угодно, только не мой…
Я ведь только-только поверила, что мне наконец выпало счастье. А выходит, просто придумала себе сказку?
Я прекрасно знаю, что говорили за моей спиной.
Для чего обеспеченному, видному мужчине связываться с женщиной, у которой уже есть ребёнок? Мог бы выбрать свободную от прошлого, молоденькую, удобную.
Но я выбрала его не за финансовые возможности. Тем более, когда мы познакомились, он не был каким-то невероятным богачом.
Ему хватало, чтобы содержать себя и детей. Но ни роскоши, ни капитала тогда не было. А когда мы стали жить вместе, я продала свою единственную собственность — бабушкину квартиру. Юра занимался изготовлением мебели и как раз собирался расширять производство.
Мои деньги пошли на новые станки и оборудование, и его дело выстрелило. Заказы посыпались, клиенты становились всё серьёзнее. Всё начало расти, развиваться, приносить прибыль.
Теперь у него полноценная компания. Мы сделали шикарный ремонт, устроили детей в частные заведения. И хотели летом полететь… Да не важно уже, куда.
Кажется, моя «жили долго и счастливо» существует только в книжках.
Я на машинальном режиме готовлю ужин, сажусь рядом с Ксюшей заниматься уроками, перебираю в телефоне десятки родительских чатов, чтобы ничего не упустить. Нужно пополнить школьную карту Тимура, чтобы он мог оплачивать обеды. Заказать единороговый костюм для Катиного дня рождения. Оформить доставку продуктов на завтра. Оплатить интернет.
Ирония в том, что чем больше дел — тем проще дышать. Мама с кучей детей просто не имеет права рухнуть. Её жизнь не отпустит, будет дёргать за рукав до последнего.
Шум в коридоре заставляет меня вздрогнуть так, будто кто-то выстрелил.
Юра пришёл.
Гремят ключи, дети несутся к нему наперегонки, визжат от радости.
А я стою у плиты, как кукла, которая боится обернуться. Потому что страшно увидеть, что всё, чего я боялась, — правда. Что не выдержу и расплачусь прямо при нём.
— Кира, ты почему не вышла? — раздражённо спрашивает Юра, появляясь на кухне. — Жрать есть? Я голодный, как волк.
— Есть, — отвечаю ровным, пустым голосом, не отрывая взгляда от кастрюли.
Ставлю тарелки, приборы. Мясо, картошка, салат. Всё делаю быстро, точными отрепетированными движениями.
Удивительно: я словно смотрю на себя со стороны. Будто кто-то другой управляет моими руками.
Юра опускается на стул, по пути чмокнув меня в щёку — формально, без тени тепла, как будто отметился.
Я вздрагиваю так резко, будто меня ударило током. Это чистая физиология — тело реагирует раньше, чем я успеваю что-то осознать.
— Что с тобой? — недовольно косится Юра.
Но он даже не ждёт моего ответа. Просто продолжает есть, как будто всё в порядке.
— Н-ничего… — выдавливаю еле слышно и тут же опускаю глаза.
Он будто меня не замечает.
— Скажи, ты постирала мою рубашку? Ту, что я люблю, — произносит Юра, когда немного насытился.
Молча киваю.
— Только не забудь погладить, — добавляет он, жуя. — У меня завтра серьезная встреча. Я её надену.
Слова про «важную встречу» падают на меня как ожог. Сквозь кожу, прямо в сердце.
Нет. Нет, нет, нет…
Я почти бегом покидаю кухню — просто не могу оставаться рядом. Он не пытается остановить меня. Похоже, вообще не замечает, что я еле держусь.
В коридоре замечаю его объёмную рабочую сумку. Ту самую, в которой он всегда носит кучу бумаг, инструменты, каталоги. Там можно спрятать хоть кирпич — никто и не заметит.
Сердце колотится так, будто сейчас выскочит наружу.
Открываю молнию, хотя пальцы трясутся. В голове одна мысль: а вдруг Фил опять устроил свои игры? Он же любит шнырять по дому, хватать чужие телефоны и пихать их куда попало…
Если я найду Ксюшин телефон здесь, в Юриной сумке… всё закончится. Окончательно. Без вариантов.
Зависаю над раскрытой сумкой. Держусь за края, будто за спасательный круг.
Может, не смотреть? Есть ли шанс, что незнание — это тоже выход? Что если глаза закрыть, то реальность перестанет существовать?
Но я всё-таки распахиваю сумку шире и заглядываю внутрь.
На самом дне, придавленный толстой стопкой документов и свежим каталогом фабрики, лежит телефон Ксюши. Жёлтый чехол невозможно перепутать ни с чем.
Всё. Точка.
Это признание без слов.
Юра мне изменяет. И завтра собирается увидеться с той женщиной снова...
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Бессердечная овечка", Зоя Астэр ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение