Однажды Риммон пригласил его к себе во дворец для некоего поручения. Направляясь в его покои, Репрев проходил мимо обширного зала с выходом на террасу. День был полон света и умиротворения, лишь брачный крик павлина во дворцовом саду нарушал тишину чертога. На резной, богато украшенной клинии восседала незнакомая женщина.
Ее точеную фигуру облегала туника из тонкого шелка. Русые волосы были уложены в аккуратную прическу, модную среди римских матрон, кожа покрыта нежным загаром, а в больших светлых глазах под идеально очерченными бровями в обрамлении густых ресниц, казалось, отражались секреты девичьих сердец всего мира. Черты лица незнакомки были так гармоничны, а весь образ настолько притягателен, что Репрев невольно загляделся. В ней была тайна, страсть и целомудрие, воплощенные в совершенном теле богини, сошедшей в наш мир.
Репрев так увлекся, что чуть не снес колонну, служившую подставкой для горшка, в котором рос педилантус с сочными и толстыми алыми лепестками, напоминающими лапы огромного и жуткого паука. Он едва смог поймать уже падающий горшок, а незнакомая красавица звонко рассмеялась столь невинным смехом, что ни у кого не возникло бы даже мысли упрекнуть ее в неуважении. Репрев первый раз за долгие годы вдруг ощутил, что краснеет от неловкости пред девичьей красотой. Однако он быстро взял себя в руки и с невозмутимым видом продолжил путь к дверям в покои Риммона.
— Судя по знакомому смеху, ты уже познакомился со Стрикс? — не скрывая улыбки, спросил Риммон своего воина прямо с порога.
— Нет, а ее так зовут? — теперь уже превозмогая неловкость перед хозяином, поинтересовался Репрев.
— «Ее зовут», — иронично повторил хозяин. — Значит, кого именно так зовут, уже не вызывает вопросов.
— Но кто она?
— Она та, кто давно служит мне.
— Давно? — удивленно спросил воин. — Но она ведь еще так молода.
— Она давно и молода, — загадочно произнес Риммон. — Она, пожалуй, и моложе, и старше всех женщин, которые ступали когда-либо по земле. Однако, — продолжил он, — у меня есть задание для вас обоих. В Риме проживает некий сенатор, который последнее время вредит и мешает мне. Я хотел бы, чтобы вы вместе отправились к нему и убедили его более этого не делать.
— Вызвать его на поединок? — энергично спросил Репрев, взявшись за рукоять своего меча.
— В этом, пожалуй, нет необходимости. Кроме того, Стрикс немного знакома с ним, и я думаю, что она сама убедит его в том, чтобы он внял моему совету. Ты должен просто сопровождать ее.
Задание показалось Репреву легким и весьма приятным. Ему и самому хотелось познакомиться с этой красавицей, а приказ хозяина делал их партнерами.
— Я готов и могу идти, — то ли сообщил, то ли спросил воин.
Риммон снова бросил на него полный благосклонной иронии взгляд и ответил:
— Конечно, иди, она ждет тебя.
Репрев вышел от хозяина и поспешил к клинии, на которой все еще царственно возлежала Стрикс. Приближаясь к ней, он почувствовал ее божественный аромат.
Благовония красавицы были подобраны таким образом, что каждая нотка дышала букетом пленительной свежести. Сквозь эту легкую ауру едва заметно сквозил тон неизвестной Репреву изысканной пряности. Когда воин приблизился, он уловил еще какое-то эфемерное и неясное дуновение. Мозг его словно почуял некие не распознаваемые обонянием флюиды, услышал в них ее чарующий зов, и ему захотелось близости с этой женщиной в тот же момент, хотя место и время явно к этому не располагали. На миг ему показалось, что он спит и чувствует, что вот-вот проснется, и прежде чем исчезнет подаренная грезами вожделенная фантасмагория, нужно успеть овладеть ей. Мгновения летели, сердце воина бешено колотилось, а красавица все еще продолжала смотреть на него с улыбкой.
Павлин во дворе вновь залился своей брачной руладой. Опомнившись, воин попытался произнести слова приветствия, однако поймал себя на том, что, выдохнув из легких весь воздух, не успел вдохнуть новую порцию.
— А ты еще красивее, чем о тебе говорят, — невероятно приятным голосом, прервав неловкую паузу, проговорила богиня. — Такой красавец наверняка разбил немало женских сердец. Я слышала, что ты непобедимый воин.
Говоря это, она так посмотрела на Репрева своими по-детски наивными и выразительными глазами, что сердце его заколотилось еще сильнее.
— Риммон приказал нам… — едва обретя самообладание, вместо ответа начал воин.
— И голос приятен, — прервала его задумчиво красавица, словно беседуя сама с собой. И, вновь одарив взглядом своих чарующих глаз растерянного мужчину, произнесла уже серьезно: — Я знаю, что он нам велел сделать.
С этими словами она встала, изящно развернулась и направилась к выходу такой грациозной походкой, что Репрев снова обомлел и уже окончательно впал в ступор.
— Что же ты стоишь, — обернувшись и еще раз наградив воина обворожительным взглядом и блеском белозубой улыбки, сказала красавица Стрикс. — Следуй за мной, нас ждут великие дела.
Спустя полчаса они двигались по оживленной римской улице. Женщина царственно возлежала под шатром на богато украшенных носилках, которые несли на плечах четыре рослых невольника, а Репрев гордо шел рядом. Он был на голову выше рабов, и его лицо находилось вровень с ликом его прекрасной спутницы. Она делала вид, что не замечает его частых взглядов, но каждый раз, словно невзначай, мило улыбалась в ответ.
Первый раз за все время после утраты Рогнеды воин чувствовал, что сердце его дрогнуло. Он снова видел краски, наполнявшие мир вокруг. Возвращалось забытое ощущение беспечной радости. Произошло чудо — появилась та, ради которой он может жить и дышать полной грудью. Мысли мельтешили в его голове, и он уже начал выстраивать замысловатую стратегию ухаживания, как по велению Стрикс носильщики остановились. Носилки опустились медленно, ни на секунду не утратив идеально горизонтального положения, когда их ножки коснулись мощеной улицы, Стрикс тихо сказала: «Сюда», — и направилась к украшенным изысканной резьбой воротам в высокой стене...
Продолжение следует...