Когда в учебниках пишут, что ГУЛАГ «закрыли в 1956 году», возникает ощущение, что система исчезла как выключенный свет. Но история редко работает «по щелчку». Что-то растворяется быстро, что-то — тянет за собой длинную тень. Так случилось и с лагерями для политических заключённых. Формально ГУЛАГа уже не было, а люди продолжали сидеть — в тишине, вдали от столиц, в местах, куда даже родственники добирались с трудом.
И особенно чётко эта тень проявилась на Урале, в том самом «пермском треугольнике».
Как сталинская система доживала свой век
К концу 1970-х о массовых репрессиях 1930–50-х говорили уже шёпотом. Казалось бы, времена не те: следственные конвейеры не работают, троек нет, «ночных» арестов почти не слышно. Но люди, которых система считала «опасными», по-прежнему находились за колючей проволокой. Диссиденты, правозащитники, национальные активисты, участники еврейского эмиграционного движения — весь этот разношёрстный круг оказывался в лагерях по статье 70 («антисоветская агитация») или 190¹ («клевета на строй»).
В начале 1970-х политические зоны ужались до одного региона — Пермской области. Так возникли три последних лагеря советской системы: Пермь-35, Пермь-36 и Пермь-37. Но появление этих учреждений не было случайностью. Урал в целом — один из ключевых узлов истории ГУЛАГа. Недаром историк Леонид Обухов говорит: «С некоторой долей условности можно сказать: здесь система начиналась — здесь она и закончилась».
Что скрывалось за воротами «пермского треугольника»
Самой известной точкой стал лагерь Пермь-36 — бывшая лесозаготовительная колония, основанная ещё в 1942 году. Тогда в ней сидели в основном «бытовые» заключённые. После смерти Сталина объект переработали: зона стала местом для экс-сотрудников правоохранительных органов, попавших под суд.
Пермь-35 выросла на базе недостроенной гидроэлектростанции. Суровый район, труднодоступный, отрезанный от больших дорог — идеальное место, если хочешь, чтобы о людях забыли.
В 1972 году министр внутренних дел Николай Щёлоков подписал приказ: политических заключённых переводят сюда. И Урал превращается в последний островок большой системы, которой официально уже не существует.
«ГУЛАГ без ГУЛАГа»: жизнь в 70–80-е
Условия в этих лагерях отличались от сталинских времён. Не было чудовищной смертности, каторжных норм, бесконечных этапов. Но никто не отменял слежку, давление, холод, изоляцию и постоянное ощущение, что ты здесь — навсегда.
Тройная ограда. Бараки. Полосатые робы. ШИЗО за малейшее неповиновение.
И главное — моральная тягота.
Филолог Михаил Мейлах, прошедший через Пермь-36, вспоминал:
«Это совсем не то, что описывал Солженицын. Внешне надзиратели вели себя почти вежливо, обращались на “вы”. Но давление не исчезало. Оно просто сменило форму».
За колючей проволокой сидели известные имена: Владимир Буковский, Лев Тимофеев, украинский поэт Василь Стус, будущий израильский министр Натан Щаранский. Пермский треугольник стал международным символом того, что ГУЛАГ не умер — он просто стал более тихим.
Перестройка: когда «тишину» услышал весь мир
В 1986 году Горбачёв сказал Западу: «За убеждения у нас не судят».
Заявление красивое, но в тот момент в списке политзаключённых — составленном Кронидом Любарским — было 745 человек.
Однако процессы действительно начали меняться. Для советского руководства политзаключённые стали обузой в дипломатических отношениях. А значит — их надо было выпускать.
В декабре 1986 года появилась комиссия по пересмотру дел. Уже в начале 1987-го первые десятки узников вышли на свободу. Ещё сотни готовились покинуть зоны.
Тем временем Пермь-35 стала объектом внимания иностранных журналистов и политиков. За последние годы существования лагеря там побывали корреспонденты New York Times, конгрессмен Кристофер Смит, фотографы из Франции. Мир увидел то, что десятилетиями скрывалось.
Кто вышел последним?
Точный ответ зависит от источника.
По некоторым данным, последние политзаключённые по «идеологическим» статьям освободились в 1988 году — согласно отчёту КГБ, это были 137 человек. Но эта амнистия касалась только определённых статей.
После провала августовского путча 1991 года бывшие диссиденты попросили Бориса Ельцина полностью закрыть вопрос. И он был закрыт.
Последние десять человек, осуждённых уже за «измену Родине», получили свободу в феврале 1992 года — после распада СССР.
Однако важный нюанс: лагерь Пермь-35 не прекратил существование. Формально «политическая» зона исчезла, но учреждение продолжило работать как колония особого режима. И работает до сих пор.
Пермь-36 закрыли в 1987 году — но через десять лет она стала музеем, одним из самых честных и тяжёлых памятников XX века.
Финал: тень, которая всё ещё рядом
История последнего лагеря ГУЛАГа — это напоминание: большие системы не исчезают в один день. Они растворяются медленно, оставляют следы в людях, в памяти, в документах.
А ещё — в местах, где стояли вышки, где мороз пробирал до костей, где человек учился быть сильнее давления.
А как вы считаете?
Почему система, которую официально закрыли в середине 1950-х, фактически дожила до распада СССР? Это инерция власти, страх перед свободой слова или особенности времени? Поделитесь мнением в комментариях — ваша точка зрения важна.
Если вы хотите видеть больше важных, честных и интересных историй, обязательно подпишитесь на канал. Как подписаться? Просто кликните на изображение ниже — и на главной странице справа будет кнопка «Подписаться». Один клик — и вы с нами, а ни одна статья не потеряется.
Читайте также: