В истории Великой Отечественной есть странные судьбы. Когда человек воюет честно, горит в танке, идёт первым, выживает чудом... и всё равно остаётся без той самой награды, к которой его официально представляли. Не раз, а дважды.
Александр Михайлович Фадин как раз из таких.
Войну он начинал обычным танкистом. Заканчивал — учёным, профессором, кандидатом военных наук, автором десятков работ. Звание Героя России он получил только в 1996 году, уже в другой стране и в другое время. А вот Героя Советского Союза, к которому его представляли на фронте, так и не дождался.
Почему?
Киев. Ноябрь 1943-го. Когда «первые» оказались не единственными
Первый раз фамилия Фадина появилась в представлении к высшей награде во время освобождения Киева.
5 ноября 1943 года 22-я гвардейская танковая бригада, где служил лейтенант Фадин, прорвала немецкую оборону, перерезала шоссе Киев–Житомир и вышла к окраинам города.
Танк Фадина ворвался в Киев одним из первых. Именно одним из, а не «самым первым», как любят писать спустя годы. В уличных боях экипаж действовал дерзко, агрессивно, результативно. В наградных документах фигурируют подбитые танки и самоходки противника.
Но тут начинается то, что историки называют «бумажной войной».
Освобождение Киева стало рекордным по количеству заявленных уничтоженных немецких машин. Донесения фронтов, корпусов, бригад буквально захлёстывали штаб. Все били, все жгли, все «первые».
Когда начинаешь поднимать реальные документы, журналы боевых действий, сводки 38-й армии, 5-го гвардейского танкового корпуса, картина становится куда скромнее. Бои шли, потери были, но никаких уникальных эпизодов, выделяющих именно один танк, штаб уже не видел.
А главное — Фадин был не один такой.
В тех же числах к званию Героя представили десятки танкистов из его батальона и соседних частей. Многие по формальным показателям выглядели даже «убедительнее»: больше заявленных подбитых «Тигров» и «Фердинандов», больше уничтоженной пехоты.
Итог оказался жёстким и безличным:
Золотые Звёзды не получил никто.
Всем — ордена Красного Знамени.
Штаб, судя по всему, просто сопоставил отчёты с реальной картиной на улицах Киева и решил: героизм — да, подвиг — да, но не для высшей награды.
Дашуковка. Февраль 1944-го. Один танк — и слишком много вопросов
Второй раз Фадина представили к званию Героя уже во время Корсунь-Шевченковской операции. К тому моменту он служил в другом батальоне, под другим командиром.
20 февраля его танк участвовал в боях за деревню Дашуковка. По наградному листу — эпизод почти кинематографический: захват населённого пункта, уничтожение танка, самоходки, пулемётных точек и даже самолёта противника.
Но если снова открыть боевые документы, возникает ощущение несостыковки.
От 22-й бригады в тех боях фактически действовал один танк — остальные машины корпус к тому времени почти потерял. Основную тяжесть штурма несли две стрелковые дивизии, а поддержку оказывали части 16-го танкового корпуса.
Фадин действительно сражался. Реально рисковал. Реально был там, где стреляли.
Но решающим фактором в операции он не выглядел.
В итоге — снова отказ в Золотой Звезде.
Вместо неё — орден Александра Невского. Награда серьёзная, «командирская», за личную отвагу и умелые действия. Но всё же не то, к чему его представляли.
Почему так вышло?
Возможно, командование сочло вклад танка второстепенным на фоне действий пехоты. Возможно, сыграл роль общий итог операции — тот самый «второй Сталинград», который не состоялся. Немцы вырвались из котла, а Дашуковка была взята слишком поздно, уже после их отхода.
А возможно — просто не повезло с моментом.
Лейтенант без связей
В этих историях есть одна важная деталь, о которой редко говорят напрямую.
Фадин был 19-летним лейтенантом. Без фамильных покровителей. Без громкого имени. Без штабной поддержки.
Таких на войне было тысячи. Они шли вперёд, горели в танках, лежали в госпиталях, снова возвращались в строй — и часто растворялись в общей массе «достойных, но не исключительных».
Он дошёл до конца войны. Потом ещё служил. Потом писал, преподавал, анализировал ту самую войну, в которой сам выжил чудом.
Звание Героя он получил спустя полвека. Уже в другой стране. Уже без шума фронтовых сводок.
А вы как считаете? Должна ли высшая награда зависеть от цифр в донесениях и общей обстановки операции? Напишите своё мнение в комментариях.
И подписывайтесь на канал — здесь мы рассказываем истории, где за сухими документами всегда стоит живой человек.