Света стояла у окна кухни, смотрела на огород. Помидоры наливались краснотой. Огурцы прятались под листьями. Всё как всегда.
— Света, где моя рубашка? — крикнул Николай из спальни.
— В шкафу висит.
— Какая именно?
Она вздохнула. Двадцать восемь лет замужества. Двадцать восемь лет одних и тех же вопросов.
— Синяя в клетку.
Дочь Анька позвонила вчера. Опять просила денег на ремонт. Сын Витька молчал уже месяц. Обиделся на что-то.
Света налила себе кофе. Посмотрела в зеркало над мойкой. Усталые глаза. Седые корни проглядывают сквозь краску.
«Когда я последний раз делала что-то для себя?» — мелькнула мысль.
— Света! Рубашки нет!
Она поставила кружку. Пошла в спальню. Достала рубашку из дальнего угла шкафа.
— Вот она.
Николай даже не поднял глаз.
— Надо было сразу сказать, где лежит.
Что-то внутри неё щёлкнуло. Как выключатель.
— Я тебе сказала — в шкафу.
— Ну и что? Шкаф большой.
Света села на край кровати. Руки затряслись.
— Коля, а когда ты последний раз спросил, как у меня дела?
Он застёгивал пуговицы. Остановился.
— Что за глупости? Я же вижу — всё нормально.
— Откуда ты знаешь?
— Дом чистый. Обед готовый. Огород политый. Значит, всё в порядке.
Света встала. Подошла к зеркалу на комоде. Поправила волосы.
— А если я хочу чего-то другого?
— Чего например?
Она не знала. Честно не знала.
— Не важно. Просто хочу.
Николай фыркнул.
— В пятьдесят два года хотеть — это не серьёзно. У нас внуки скоро будут.
— Именно в пятьдесят два и надо хотеть. Пока можешь.
Он посмотрел на неё внимательно. Впервые за долгое время.
— Ты чего?
— Устала я, Коля.
— От чего устала? Дом, семья, покой...
— От того, что я не существую. Есть жена Николая. Мать Аньки и Витьки. Хозяйка дома. А Светы нет.
Он сел рядом на кровать.
— Бред какой-то говоришь.
— Скажи, какой у меня любимый цвет?
Николай замолчал.
— Какая музыка мне нравится? О чём я мечтаю? Что читаю?
— Ты же не читаешь...
— Читаю. Каждый вечер. После того, как вы все уснёте.
Он смотрел на неё как на чужую.
— И что теперь?
— А теперь я буду жить для себя.
— Это как?
Света подумала. Встала. Подошла к шкафу. Достала яркое красное платье. То самое, которое купила три года назад и ни разу не надела.
— Например, надену это платье и пойду в сельский клуб на танцы.
— Какие танцы? Там же молодёжь собирается.
— И что? Я старуха, по-твоему?
Николай растерялся.
— Не старуха. Но...
— Но что?
— Что люди скажут?
Света засмеялась. Громко. Искренне.
— Люди скажут: «Посмотрите, Света Иванова танцует. Как она красиво двигается. Как счастливо улыбается».
Она начала переодеваться. Николай сидел молча.
— Я не понимаю, что происходит.
— А я понимаю. Впервые за долгие годы понимаю.
Красное платье село идеально. Света подкрасила губы. Расчесала волосы.
— Куда ты?
— Сказала же. На танцы.
— А обед?
— В холодильнике борщ. Разогреешь сам.
Она взяла сумочку. Дошла до двери. Обернулась.
— Коля, я не ухожу от тебя. Я прихожу к себе.
На улице пахло сиренью. Солнце грело плечи. Каблуки стучали по асфальту.
В клубе играла музыка. Молодые пары кружились под диско-шары. Света остановилась в дверях.
Зоя Петровна, библиотекарь, подошла к ней.
— Света! Как красиво ты выглядишь!
— Спасибо. Можно потанцевать?
— Конечно! Я тоже недавно решила — хватит сидеть дома.
Они вышли на танцпол. Музыка была незнакомой. Но ноги сами начали двигаться в такт.
Света закрыла глаза. Почувствовала, как тело вспоминает молодость. Как радость поднимается откуда-то из глубины.
Когда открыла глаза, увидела Николая в дверях. Он смотрел на неё с удивлением.
Подошёл ближе.
— Можно пригласить жену на танец?
Света улыбнулась.
— Можно. Но не жену. Меня. Свету.
Они танцевали медленно. Николай неловко. Света — как будто всю жизнь этого ждала.
— Прости, — шепнул он на ухо. — Я забыл, какая ты красивая.
— Я тоже забыла.
Домой шли пешком. Говорили о разном. О том, о чём не говорили годами.
— А что дальше? — спросил Николай у калитки.
— А дальше я буду жить. По-настоящему. И ты тоже можешь.
— Не знаю как.
— А я знаю. Начнём завтра.
На следующее утро Света встала раньше обычного. Надела джинсы и футболку. Выпила кофе не спеша.
Николай спустился на кухню.
— Где завтрак?
— Сделай себе сам. Я иду к соседке Марине. Мы будем разбивать клумбу.
— Какую клумбу?
— Любую. Красивую. Для души.
Она поцеловала его в щёку.
— Увидимся вечером.
За окном щебетали птицы. Впереди был новый день. Первый день её новой жизни.
Света поняла главное: никогда не поздно начать жить для себя.
Через месяц их дом изменился. Во дворе появилась клумба с яркими цветами. На веранде — кресло-качалка, где Света читала по вечерам. В гостиной — новые фотографии в рамках. Не семейные. Её. Танцующую, смеющуюся, живую.
Анька приехала в гости. Увидела маму в ярком платье, с новой стрижкой.
— Мам, ты так изменилась!
— Я стала собой.
— А папа как?
Света посмотрела на огород, где Николай возился с парником. Теперь он выращивал не только помидоры. Разбил грядку с цветами. Для неё.
— Папа тоже учится быть собой.
Вечером они сидели на веранде. Пили чай с мёдом. Слушали сверчков.
— Жалеешь? — спросил Николай.
— О чём?
— Что так поздно спохватилась.
Света покачала головой.
— Жалею только об одном. Что боялась так долго.
— Чего боялась?
— Быть счастливой. Казалось — это эгоизм какой-то.
Николай взял её руку.
— А теперь не эгоизм?
— Теперь я понимаю: нельзя дать другим то, чего у тебя самой нет. Нельзя любить семью, не любя себя. Нельзя делать счастливыми других, будучи несчастной.
На следующий день к ним пришла соседка Валентина. Села за стол. Вздохнула.
— Света, как ты решилась? На эти перемены?
— А что тебя останавливает, Валя?
— Возраст. Что скажут. Муж привык...
— Мужья ко всему привыкают. Было бы к чему.
Валентина помолчала.
— Мне шестьдесят. Не поздно?
Света улыбнулась.
— Тебе шестьдесят. И что? Впереди ещё лет двадцать минимум. Двадцать лет несчастной жизни или двадцать лет счастливой — твой выбор.
Теперь по вечерам в сельском клубе собирается целая компания зрелых женщин. Они танцуют. Говорят о книгах. Строят планы. Живут.
Света часто думает о той утренней сцене с рубашкой. Как щёлкнул внутренний выключатель. Как страшно и радостно было сделать первый шаг.
Оказалось — мир не рухнул. Семья не развалилась. Наоборот. Отношения стали честнее. Дети — внимательнее. Муж — нежнее.
Потому что рядом с ним теперь живёт не тень, не функция, не роль. Живёт женщина. Со своими желаниями, мечтами, правом на счастье.
Света поняла: возраст — не приговор. Это подарок. Мудрость плюс свобода. Опыт плюс смелость. Понимание того, что время дорого, и тратить его на чужие ожидания — преступление перед собой.
В пятьдесят два года она научилась главному: говорить «да» себе и «нет» чужим представлениям о том, какой она должна быть.
И жизнь наконец заиграла красками.
Дорогие читатели, поделитесь своими мыслями:
- В каком возрасте, по вашему мнению, можно кардинально менять жизнь?
- Что мешает вам жить для себя: страх осуждения, привычка, чувство вины?
- Был ли в вашей жизни момент, когда вы решились на важные перемены? Как это произошло?
- Согласны ли вы с тем, что забота о себе — это не эгоизм, а необходимость?
Ждём ваши истории и размышления в комментариях. Каждая судьба уникальна, но право на счастье есть у всех.
Ещё почитать: