Марина завешивала последнее зеркало в доме старой простыней. Руки дрожали. В спальне, в прихожей, даже маленькое над раковиной — всё укрыла тканью.
— Совсем крыша поехала, — пробормотала себе под нос.
Три месяца назад муж ушёл к молодой секретарше. Сорок восемь против двадцати семи. Марина считала морщины у глаз, как годы в тюрьме. Каждая — приговор.
Деревня жила своей жизнью. Соседка Галина каждое утро приносила молоко и любопытные взгляды.
— Марин, ты как? Не болеешь?
— Всё нормально.
— А что зеркала завесила? Примета плохая какая?
— Солнце бьёт. Мешает.
Галина кивала, но глаза сужались. В деревне все друг друга насквозь видят.
Марина работала в местной библиотеке. Книги не судят. Не смотрят на седые корни и опустившиеся уголки рта. Читатели приходили редко. Больше бабушки за детективами и школьники перед контрольными.
В четверг зашёл Сергей Петрович. Бывший одноклассник. Овдовел год назад.
— Марина? Ты ли это?
Она подняла голову от карточек. Сердце ёкнуло.
— Серёжа. Привет.
— Совсем не изменилась. Всё такая же красивая.
Лжец. Она видела себя в витринах магазинов. Тень былой женщины.
— Слышал про Володю. Дурак он.
Марина молчала. Перебирала карточки, не читая.
— Кофе попьём когда-нибудь? Поговорим о жизни.
— Я занята очень.
— Все заняты. А жизнь проходит.
Он ушёл, оставив номер телефона на листочке. Марина смотрела на цифры и думала: а что если?
Дома варила борщ и ловила себя на мысли о Сергее. В школе он нравился. Потом разъехались. Жизнь развела по разным углам.
Телефон молчал три дня. А потом она набрала номер.
— Серёжа? Это Марина. Насчёт кофе... Если предложение ещё в силе.
Они встретились в кафе райцентра. Сергей постарел, но глаза остались прежними. Добрые. Понимающие.
— Знаешь, я тоже себя ненавижу иногда, — сказал он, размешивая сахар. — После Светиной смерти смотрю в зеркало и вижу предателя.
— Почему предателя?
— Живой остался. Она болела, а я здоровый. Несправедливо как-то.
Марина кивала. Понимала.
— А я вижу старуху. Которую бросили.
— Глупости. Ты красивая. Просто устала.
— Серёжа, мне сорок восемь. Молодость кончилась.
— А дальше что? Ждать смерти?
Он взял её руку. Тёплую, живую.
— Марин, мы не в сказке живём. Морщины — это жизнь. Седина — опыт. Усталость — работа. А любовь... Любовь в любом возрасте возможна.
Домой они ехали на его машине. Говорили о детях, работе, планах. Марина забыла про зеркала.
У дома Сергей остановился.
— Зайду?
— Зайди.
В прихожей он снял куртку и замер.
— Что это?
— Что?
— Зеркало завешено.
Марина опустила глаза.
— Не люблю отражения.
— Покажи.
— Серёжа...
— Покажи лицо.
Он стянул простыню. Зеркало блеснуло. Марина отвернулась.
— Смотри на себя.
— Не хочу.
— Смотри. На нас.
Сергей встал рядом. Обнял за плечи. В зеркале — двое немолодых людей. Уставших. Но живых.
— Что ты видишь? — спросил он тихо.
— Старость.
— А я вижу женщину, которая пережила предательство и не сломалась. Которая работает, помогает людям, заботится о доме. Сильную женщину.
Марина всматривалась в отражение. Морщины никуда не делись. Седина тоже. Но что-то изменилось в глазах.
— Знаешь, что самое страшное? — прошептала она. — Не морщины. А то, что я поверила — моя история закончена.
— Ничего не закончено. Пока мы дышим.
Они стояли, обнявшись, и смотрели на себя в зеркало. Два человека, которые боялись жить дальше. И нашли друг друга.
— Серёжа, а что, если мы не понравимся друг другу? Вблизи?
— А что, если понравимся?
Марина улыбнулась. Первый раз за месяцы.
— Помоги снять простыни с остальных зеркал.
— Зачем?
— Хочу видеть, как мы стареем вместе.
Иногда мы прячемся от собственного отражения, думая, что время — наш враг. Но годы не отнимают красоту. Они меняют её. И самое главное — кто рядом видит эту новую красоту.
А вы боитесь смотреть на себя в зеркало?
Что помогает принять изменения и поверить, что лучшее ещё впереди? Поделитесь своими мыслями в комментариях.
Ещё почитать: