14 ноября 1840 года в Вильне, в пригороде Антоколь, в семье Матыса и Кейли-Хены Антокольских родился седьмой ребенок. Мальчика назвали Мо́рдух. Его родители, люди небогатые и очень религиозные, содержали небольшую харчевню. В их мире, подчиненном строгим правилам иудаизма, жизненный путь был ясен и определен. И в этом пути не было места искусству.
Тем не менее, мальчик рисовал. Он рисовал везде, где мог найти поверхность — на столешницах, на стенах, на клочках бумаги, вызывая этим крайнее неодобрение родителей. Для них это было не просто детское баловство; увлечение сына граничило с нарушением традиций. Но Мордух не мог остановиться.
Когда он подрос, семья пошла на компромисс. Раз уж мальчик так тянется к работе руками, его отдали в обучение к резчику по дереву. Это было ремесло, понятное и уважаемое. Но именно этот компромисс и стал поворотным моментом.
Судьбоносная встреча в Вильне
О талантливом подмастерье, который вырезал из дерева не мебель, а целые фигуры, пошли слухи. Эти слухи дошли до жены виленского генерал-губернатора Владимира Назимова, Антонины Александровны. Она была известной в городе покровительницей искусств. Увидев работы юноши, она поняла, что перед ней не просто способный ремесленник.
Благодаря ее деятельному ходатайству, двери, которые казались закрытыми навсегда, отворились. Мордух Антокольский, сын виленского трактирщика, получил разрешение отправиться в Санкт-Петербург и в качестве вольнослушателя посещать классы Императорской Академии художеств.
Петербург: новый мир и новый язык
Для юноши из Антоколя Петербург стал не просто другим городом — это была другая планета. Он попал в среду, где говорили на другом языке: дома он привык к идишу, а здесь, в столице империи, звучала русская речь. Ему пришлось в совершенстве овладеть не только резцом, но и словом.
И он погрузился в этот новый мир с головой. Он не просто учился языку — он впитывал русскую историю, читал запоем, изучал литературу. В Академии он быстро доказал свой талант. В 1864 году он получил серебряную медаль за горельеф «Еврей-портной» — сюжет, взятый из хорошо знакомой ему жизни. В 1868 году — золотую медаль за «Скупого».
Но мыслями он был уже далеко. Его захватила не просто техника, а психология и драма русской истории. Он задумал работу, которая должна была либо сломать его, либо вознести на вершину.
Триумф «Ивана Грозного»
В 1870 году Антокольский, еще будучи студентом, представил на суд профессоров свою новую работу. Это была статуя «Иван Грозный».
Это был не просто успех, это был взрыв. Академия, привыкшая к холодным, античным образцам, увидела нечто совершенно новое. Антокольский изваял не царя-завоевателя, не символ власти. Он показал человека на пике душевного слома. Сгорбленная фигура на троне, мертвенный взгляд, изможденное лицо, руки, судорожно вцепившиеся в подлокотник — это был не монарх, а трагедия.
Работа вызвала шквал обсуждений. Художник Иван Крамской, один из лидеров нового реалистического направления в живописи, был в восторге. Он писал Антокольскому, что это «новая вещь... это русский человек, это русская история...»
Но главная оценка была впереди. О скульптуре доложили президенту Академии, великой княгине Марии Николаевне. Она была так впечатлена, что немедленно рассказала о работе своему брату — императору Александру II.
Царь лично прибыл в мастерскую. Он долго и молча рассматривал изваяние своего грозного предшественника. Статуя произвела на него колоссальное впечатление. Итогом визита стало решение: «Иван Грозный» приобретается для Эрмитажа. Сумма покупки — 8 тысяч рублей. По тем временам это были не просто большие, а огромные деньги, состояние, на которое можно было безбедно жить годами.
Для Антокольского это означало все. Совет Академии, не дожидаясь формального окончания учебы, присудил студенту высшую награду — звание академика. Сын трактирщика из Вильны в одночасье стал одним из самых знаменитых скульпторов России.
Признание в России и Европе
В 1871 году, уже в статусе академика, Антокольский делает то, что было положено всем выпускникам — отправляется в «пенсионерскую» поездку в Рим и Париж. Он должен был, как и другие, «окунуться в культурную атмосферу» и увидеть классиков в оригинале.
Но он ехал уже не учеником, а мастером. В Риме он немедленно взялся за работу над новой монументальной статуей, задуманной еще в России. И снова это был ключевой образ русской истории — «Петр I».
Тем временем его «Иван Грозный» начал собственное триумфальное шествие по Европе. Копия статуи была куплена Кенсингтонским музеем в Лондоне — это был первый случай, когда работа русского скульптора приобреталась крупным западным музеем.
Антокольский перебирается в Париж. В 1878 году он представляет свои новые работы на Всемирной выставке. Успех был оглушительным. Он получил высшую награду выставки и был удостоен французского ордена Почетного легиона. Его имя гремело. Вскоре его избирают почётным членом академий Берлина, Вены, Лондона и других европейских столиц.
Мордух из Антоколя, ставший в России Марком Матвеевичем, стал для всего мира главным представителем русского скульптурного искусства.
Летописец русской истории в бронзе
Несмотря на жизнь в Европе, Антокольский мыслями и темами оставался в России. Он словно взял на себя миссию по созданию пантеона великих деятелей русской истории.
- В 1889 году он создает «Нестора-летописца» — образ задумчивого монаха, заложившего основу русской истории.
- В 1891 году он завершает сразу две знаковые работы: «Ярослав Мудрый» и бронзовую статую «Ермак».
Он не просто лепил — он писал историю в бронзе и мраморе. Параллельно он много писал и словом. Его статьи об искусстве печатались в «Санкт-Петербургских ведомостях» и «Вестнике Европы», где вышла и его «Автобиография». Он был не просто ремесленником, но и глубоким мыслителем.
Жизненный путь: вера и наследие
Еще в 1872 году, в Вильне, он женился на Гене Апатовой, дочери купца первой гильдии. Приданое включало собственный трехэтажный дом, что обеспечило молодому мастеру финансовую стабильность. У пары родились дети.
Антокольский, несмотря на свой космополитизм и жизнь в Париже, до конца дней оставался человеком верующим. Он соблюдал традиции иудаизма, живо интересовался жизнью еврейского народа и даже написал роман-хронику из еврейской жизни «Бен-Изак».
Он скончался 9 июля 1902 года в Германии, в Бад-Хомбурге, от болезни желудка.
Согласно его воле, тело было перевезено в Санкт-Петербург — город, давший ему все. Его похоронили на Преображенском еврейском кладбище. На могиле был установлен внушительный памятник с традиционными символами — менорой, свитком Торы и Звездой Давида. Ученик Антокольского, Илья Гинцбург, создал бронзовый бюст учителя для этого надгробия.
Судьба этого бюста оказалась печальной. В 1928 году, как сообщали газеты, он был похищен. Но память о мастере осталась не только в этом гранитном монументе. Она осталась в залах Эрмитажа, в Третьяковской галерее, на площадях русских городов — везде, где и сегодня стоят его творения, в которых так мощно и психологически точно запечатлена душа и история России.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера