— Катя, нам нужно полмиллиона рублей. До пятницы.
Андрей произнёс эти слова так буднично, словно просил передать соль. А я чуть не подавилась утренним кофе.
— Что значит «нам»? — спросила я, ставя чашку на стол.
— Значит, мне и тебе. Мы же семья.
За окном апрельское утро наполняло кухню мягким светом, на подоконнике цвели фиалки, которые я выращивала три года, а пахло свежеиспечённым хлебом — я встала пораньше, чтобы порадовать мужа домашней выпечкой. Идиллия, которую разрушили семь слов.
— Андрей, о чём ты говоришь? Откуда такая сумма?
— Мама попала в сложную ситуацию.
— Какую ситуацию?
Муж сел напротив, лицо у него было виноватое, но решительное. Такое выражение я знала — обычно оно появлялось, когда Андрей уже всё решил без меня.
— Она взяла несколько кредитов. И теперь не может платить.
— Несколько кредитов? — я отложила бутерброд. — На что?
— На разное. На ремонт квартиры, на машину, на... ну, в общем, на жизнь.
— Андрей, твоя мать получает хорошую пенсию. Зачем ей кредиты?
— Пенсия есть, но хочется жить лучше. Тебе разве непонятно?
— Понятно. Но почему мы должны расплачиваться за её желания?
— Потому что она моя мать, — сказал он тоном, которым объясняют очевидные вещи. — И потому что у нас есть деньги.
— У нас есть деньги на первоначальный взнос за собственную квартиру. Мы три года копили!
— Копили и ещё покопим.
— Андрей, ты серьёзно предлагаешь отдать наши сбережения твоей матери?
— Предлагаю помочь семье.
— Семья — это мы с тобой! А твоя мать — отдельная единица со своими доходами и расходами!
Андрей встал и прошёлся по кухне. На нём была моя любимая синяя рубашка, которую я гладила вчера вечером, и вдруг мне стало больно от того, как быстро рушится привычный мир.
— Катя, я понимаю, тебе жалко денег...
— Мне жалко не денег, а наших планов! Мы собирались к лету покупать квартиру!
— Купим позже.
— Когда позже? Через год? Через два? А что, если твоя мама снова наберёт кредитов?
— Не наберёт.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я с ней поговорю.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. За пять лет брака мы всегда обсуждали крупные решения, а тут он ставит меня перед фактом.
— А если я откажусь?
— Не откажешься.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что знаю тебя. Ты добрая.
— Добрая, но не глупая.
— И что ты имеешь в виду?
— То, что твоя мать сама создала себе проблемы. И должна сама их решать.
Андрей остановился и посмотрел на меня холодно:
— Знаешь, Катя, я думал, ты по-другому отнесёшься к просьбе.
— К какой просьбе? Ты меня не просишь, ты ставишь в известность!
— Хорошо, прошу. Катя, помоги моей матери.
— А что будет, если я не помогу?
— Не знаю. Увидим.
— Это угроза?
— Это реальность.
Я встала из-за стола, руки дрожали от злости:
— Понятно. Значит, либо я отдаю деньги, либо у нас проблемы в браке?
— Ты сама делаешь такие выводы.
— Делаю, потому что слышу угрозы!
— Катя, успокойся...
— Не успокоюсь! Твоя мать живёт как хочет, тратит как хочет, а расплачиваться должны мы!
— Не мы, а ты. У меня денег нет.
— Как нет? А зарплата?
— Зарплата уходит на текущие расходы.
— А мои сбережения должны уйти на долги твоей матери?
— Катя, это же не навсегда. Мы вернём деньги.
— Когда?
— Когда сможем.
— То есть неизвестно когда?
— Ну... год, может, два.
— Два года без процентов и гарантий?
— Какие гарантии? Мы же семья!
Я села обратно на стул, ноги стали ватными. Муж, которого я любила пять лет, которому доверяла как себе, оказывается, считает мои деньги своими. А свои проблемы — моими.
— Андрей, а что именно твоя мама покупала в кредит?
— Говорил же — машину, ремонт...
— Что именно? Какую машину?
— Новую «Хёндай».
— За сколько?
— За восемьсот тысяч.
— На пенсии купила машину за восемьсот тысяч?
— В кредит купила.
— А старая машина куда делась?
— Продала.
— За сколько?
— За сто тысяч.
— То есть доплатила семьсот тысяч кредитными деньгами?
— Ну да.
— А ремонт?
— Полностью поменяла мебель, сделала евроремонт.
— За сколько?
— За триста тысяч.
Я считала в уме: восемьсот плюс триста — уже миллион сто тысяч. А Андрей говорит о полумиллионе.
— Андрей, ты сказал, что долг — полмиллиона. А получается больше миллиона.
— Она часть уже выплатила.
— Какую часть?
— Ну... какую-то.
— Андрей, ты вообще знаешь, сколько твоя мать должна банкам?
— Знаю примерно.
— Примерно — это сколько?
— Сколько сказал — полмиллиона.
— А откуда эта цифра?
— Мама сказала.
— А документы ты видел?
— Какие документы?
— Кредитные договоры, справки о задолженности.
— Зачем мне их видеть? Я маме доверяю.
Я смотрела на мужа и понимала, что он ничего не знает о реальном положении дел. Валентина Петровна сказала — он поверил. И теперь требует от меня полмиллиона на основании маминых слов.
— Хорошо, — сказала я. — Если я соглашусь помочь, то сначала хочу увидеть все документы.
— Зачем?
— Чтобы понимать, на что трачу деньги.
— Мам будет неприятно такое недоверие.
— А мне неприятно отдавать сбережения в никуда.
— Катя, ты же знаешь маму. Она не обманывает.
— Знаю. И помню, как она год назад просила двадцать тысяч на «срочную операцию», а потом выяснилось, что деньги пошли на шубу.
— То была мелочь!
— Тогда мелочь, а теперь полмиллиона!
Андрей сел напротив:
— Ладно, покажу документы. Но ты поможешь?
— Посмотрю документы — решу.
— А если решишь не помогать?
— То не буду помогать.
— И это окончательно?
— Андрей, я пока ничего не решила. Но хочу понимать ситуацию полностью.
— Понятно, — он встал и взял куртку. — Вечером поговорим.
— А документы когда увижу?
— Завтра. Мама сегодня их принесёт.
После его ухода я долго сидела на кухне, допивая остывший кофе. В голове крутились цифры: восемьсот за машину, триста за ремонт, минус сто за старую машину. Миллион. А Валентина Петровна просит полмиллиона.
Либо она уже половину выплатила, либо скрывает истинный размер долга.
Вечером Андрей пришёл мрачный.
— Как дела? — спросила я.
— Нормально.
— Говорил с мамой?
— Говорил.
— И что она сказала про документы?
— Сказала, что завтра принесёт.
— А про размер долга что сказала?
— Что сказала раньше. Полмиллиона.
— Андрей, а ты не спрашивал, откуда такая цифра?
— Спрашивал.
— И что?
— Сказала, что часть долга уже погасила за счёт продажи дачи.
— Какой дачи? У твоей мамы никогда не было дачи!
— Была. Маленький участок в садовом товариществе.
— И за сколько продала?
— За пятьсот тысяч.
Я отложила вилку. Получалось, что Валентина Петровна набрала долгов на миллион, продала дачу за пятьсот тысяч, и теперь просит у нас ещё полмиллиона. То есть хочет полностью переложить свои долги на нашу семью.
— Андрей, твоя мать просит нас погасить весь её долг?
— Не весь, половину.
— Половину от чего? От миллиона?
— Не знаю от чего. От того, что осталось.
— А что останется после нашей помощи?
— Ничего не останется. Долг будет погашен.
— То есть мы полностью закрываем её кредиты?
— Получается, да.
— А она что обязуется взамен?
— В смысле?
— Обязуется ли она не брать больше кредитов? Обязуется ли выплачивать нам долг? Обязуется ли продать машину, если не сможет её содержать?
— Катя, ну зачем такие вопросы? Она же не враг нам!
— Не враг, но и не ребёнок. Взрослая женщина, которая должна отвечать за свои решения.
— Отвечает. Просит помощи.
— Не просит, а требует. Через тебя.
— Не требует, а надеется на понимание.
— Андрей, если бы она надеялась, она бы пришла ко мне сама. А тебя отправила как посредника.
— И что в этом плохого?
— То, что она заставляет тебя выбирать между матерью и женой.
— Не заставляет.
— Заставляет. Ты же сказал: «Не знаю, что будет, если не поможешь».
— Я не это имел в виду.
— А что?
— То, что маме будет тяжело.
— А мне будет легко остаться без сбережений?
Андрей встал и ушёл в комнату. Я слышала, как он разговаривает по телефону с матерью — долго, тихо, раздражённо.
Потом вернулся:
— Катя, мама завтра к нам придёт. С документами. Вы сами поговорите.
— Хорошо.
— И она объяснит ситуацию.
— Буду слушать.
— А ты постарайся её понять.
— Постараюсь. А ты постарайся понять меня.
— Я тебя понимаю.
— Нет, не понимаешь. Иначе не ставил бы ультиматумы.
— Никаких ультиматумов я не ставил.
— Ставил. «Либо помогаешь, либо увидим, что будет».
— Это не ультиматум.
— А что?
— Констатация факта.
— Какого факта?
— Того, что жена должна поддерживать мужа в трудную минуту.
— А муж должен поддерживать жену?
— Должен.
— Тогда поддержи меня. Не заставляй отдавать деньги, которые мы копили на общую мечту.
— Катя, это не навсегда.
— А что, если навсегда? Что, если твоя мать не сможет нам вернуть?
— Сможет.
— На что? На пенсию в двадцать тысяч?
— Найдёт способ.
— Какой способ? Возьмёт новый кредит?
Андрей не ответил. И в этом молчании был ответ.
На следующий день к нам пришла Валентина Петровна. Элегантная, в новом пальто, с профессиональной укладкой. Выглядела она не как человек, у которого серьёзные финансовые проблемы.
— Катенька, — сказала она, обнимая меня, — спасибо, что согласилась помочь.
— Я пока ни на что не соглашалась. Хочу сначала разобраться в ситуации.
— Конечно, конечно. Вот документы.
Она протянула мне папку. Я открыла и начала изучать.
Три кредитных договора: автокредит на семьсот восемьдесят тысяч, потребительский кредит на двести пятьдесят тысяч, кредитная карта с лимитом в сто тысяч. Общий долг: миллион сто тридцать тысяч.
Справки о задолженности показывали, что выплачено всего сто тысяч. Остаток долга: миллион тридцать тысяч.
— Валентина Петровна, — сказала я, — здесь написано, что вы должны больше миллиона. А Андрею сказали про полмиллиона.
— Ну, я же продала дачу. За пятьсот тысяч.
— Где расписка о продаже?
— Какая расписка?
— Договор купли-продажи. Или хотя бы расписка о получении денег.
Валентина Петровна растерялась:
— А зачем вам это?
— Чтобы понимать, на что пошли деньги от продажи дачи.
— На погашение долга, конечно.
— Тогда покажите справки об оплате.
— Я... я не сохранила.
— Валентина Петровна, банки всегда выдают справки об оплате. И они хранятся в личном кабинете.
— Я не очень разбираюсь в интернете.
Я посмотрела на свекровь внимательнее. Женщина, которая оформила три кредита онлайн, вдруг не разбирается в интернете?
— Хорошо. Тогда позвоним в банки и узнаем текущую задолженность.
— Зачем звонить? Я же говорю — полмиллиона.
— А вот справки говорят — больше миллиона.
Валентина Петровна посмотрела на сына:
— Андрей, объясни жене, что я не обманываю.
— Мам, покажи Кате справки об оплате.
— У меня их нет.
— Тогда позвоним в банк.
— Не надо звонить! — резко сказала свекровь.
В кухне повисла тишина. За окном играли дети, где-то лаяла собака, жизнь шла своим чередом. А у нас разыгрывалась семейная драма.
— Почему не надо? — спросила я тихо.
— Потому что... потому что это унизительно.
— Что унизительного в том, чтобы узнать размер долга перед его погашением?
— Унизительно не доверять словам матери!
Я взяла телефон:
— Хорошо. Тогда я сама позвоню. Номер горячей линии указан в договоре.
— Катя, не надо! — Валентина Петровна схватила меня за руку.
— Почему?
— Потому что... потому что дача ещё не продана.