Именно Бенгтсон использовал термин beanpole family для описания нового типа семейной структуры, который пришел на смену традиционной «расширенной семье» и классической «нуклеарной семье». Что же это такое, «семья-жердь»? Это высокая и тонкая семейная структура.
Высота» (вертикаль) обусловлена увеличением продолжительности жизни. Впервые в истории одновременно живут 4, а иногда и 5 поколений (прабабушки/прадедушки, бабушки/дедушки, родители, дети, внуки). Это создает «долгую полосу» межпоколенческих отношений.
Но жердь тонка (горизонталь), что обусловлено снижением рождаемости ниже уровня простого воспроизводства. Если в прошлом у родителей было 4-5 детей, у каждого из которых тоже было по 4-5 детей, получалась широкая «пирамида» родственников. Сейчас у пары часто 1-2 ребенка. Это приводит к «истощению» горизонтальных связей: у человека мало или вообще нет братьев и сестер, а значит, у его детей будет мало двоюродных братьев, сестер, тетей и дядей.
Семейная структура в итоге из широкой пирамиды превращается в длинный и тонкий «стручок» с прочными вертикальными связями, но ослабленными горизонтальными.
В такой семье много живых поколений, но мало родственников в каждом из них. Это возлагает тяжелое бремя заботы на так называемое «сэндвич-поколение» (людей 45-65 лет). Они одновременно должны заботиться о взрослых детях и престарелых родителях.
Культурные нормы тоже пересматриваются: от пожилого человека теперь ожидается «активная старость» — новый жизненный проект, предполагающий самореализацию, здоровый образ жизни и потребительскую активность. Это, с одной стороны, расширяет возможности, а с другой — создает новое нормативное давление, стигматизируя тех, кто не может или не хочет соответствовать этому идеалу.
Старение населения — это системный вызов, требующий перезагрузки всех общественных институтов: от пенсионной системы и здравоохранения до рынка труда и культурных представлений о жизненном цикле. Будущее обществ долголетия будет зависеть от того, насколько успешно мы сможем адаптироваться к этой новой, непривычно «взрослой» демографической реальности.
Эта структурная трансформация влечет за собой глубокие последствия: отношения «родители-дети» и «бабушки/дедушки-внуки» становятся более продолжительными, эмоционально насыщенными и значимыми. Бабушки и дедушки живут дольше и активнее участвуют в жизни внуков.
Однако это же приводит к возникновению «сэндвич-поколения» (sandwich generation) — людей (чаще женщин 45-65 лет), которые одновременно заботятся о своих престарелых родителях и еще несамостоятельных (или даже взрослых, но нуждающихся в помощи) детях. Психологическая и физическая нагрузка на это поколение колоссальна.
Как уже было сказано, меняется роль бабушек и дедушек. Они дольше остаются здоровыми и активными, их роль смещается от символической и эпизодической к роли «инструментальных партнеров»: регулярная помощь с внуками, финансовые трансферты, эмоциональная поддержка взрослых детей. Это становится критически важным ресурсом для выживания молодых семей.
«Тонкость» семьи означает отсутствие «страховочной сети». Если в большой семье помощь могла распределяться между несколькими братьями и сестрами, то в beanpole family весь груз заботы о пожилом родителе часто ложится на одного-единственного ребенка. Растет риск одиночества в старости. Если у пожилого человека один ребенок, и их отношения испорчены, или ребенок живет далеко, он оказывается в полной социальной изоляции. Разрыв единственной вертикальной связи (например, конфликт между матерью и единственной дочерью) может иметь катастрофические последствия для всей семейной системы.
Самое интересное то, что солидарность становится не «обязательной» (основанной на строгих нормах), а «договорной» (negotiated solidarity). Ее объем, формы и продолжительность постоянно обсуждаются и пересматриваются членами семьи. Это требует больших эмоциональных усилий и коммуникации.
