— Между нами, детка, тебе тут ловить нечего! — вещал Олег, пока вез Майю в городок. — Ты слишком нормальная и долго в этой кунсткамере не продержишься. Они же все больные! Понятия не имею, как я умудрился не встретить Софью раньше, когда бывал здесь, но если она с ними в одной компании, значит, такая же!
После всего, что Майя успела узнать о Дорнах и Лисовских, она не могла не согласиться с Олегом, но ей хотелось фактов. Ключевых деталей, с которыми картина станет полной.
Предыдущая глава 👇
— За что тебя не любит Варвара? — спросила она.
Он хохотнул и ответил вопросом:
— А тебя? Думаешь, я не вижу? У всех нас один грех — не той мы породы! Она же ручной волкодав Лисовских! Я говорю Максу: выгони ее, она тебе однажды глотку перегрызет. А он мне: не могу, это же память о Юленьке!
Майя покосилась на Полтавцева. Мог бы и потактичнее быть и не сообщать супруге кузена, что ее муж до сих пор страдает по другой.
— Максим на Варвару, вроде, не жалуется, — заметила она.
— Потому что ведьме это пока выгодно.
— А что ты такого сделал Юле? Признайся, ты не был ей приятен.
Майя рисковала, ибо не знала наверняка, что происходило между женой Максима и его братом, однако попала в точку. Полтавцев поджал губы и всем видом показал нежелание обсуждать эту тему, однако ответил:
— Она была безумна, Майя. Клянусь, Юля была сумасшедшей. А у таких в голове черт знает что!
— Странно, мне описывали ее как человека очень даже адекватного. Как же она работала тогда?
— Так я не имел в виду какие-то серьезные отклонения! Но Дорны и сами странные, вся семья. Ты же видела их экспозицию с мертвыми женами?
Майя подавила улыбку. Олег дал картинному мавзолею Дорнов очень меткое название.
— И какая женщина могла бы существовать в такой атмосфере? — рассуждал Олег.
Вспомнились вдруг слова Ольги Михайловны о чувствах Максима к Юлии. Не любовь и не жалость. А что же тогда? Задав этот вопрос Олегу, Майя не надеялась на ответ, но неожиданно получила его.
— Я тебе скажу что — он ей поклонялся. И продолжает! Она его заразила своим безумием, и оно пало на благодатную почву. А хочешь знать самый главный секрет Максима, который касается Юли?
Майя затаила дыхание…
***
Дорн взлетел на крыльцо, буквально вбежал в дом и с ходу набросился на встретившую его Варвару.
— Я просил тебя перерыть все, но найти мне Юлины дневники!
— Так нет ничего, Максим Евгеньевич, — старуха развела руками. — Вы же сами все обыскивали…
Максим не слушал ее. Конечно сам, конечно переворачивал…
— Послушай, мне надо знать, все надо знать! — бросив эти слова, он кинулся по лестнице вверх, доставая на бегу телефон. Варвара с беспокойством смотрела ему вслед. На самом верху Максим обернулся и крикнул ей:
— Статую Лисовский тебе показал?
— Ох, показал. Срам такой… — отмахнулась Варвара.
— Юля мне ее подарить хотела! Лично! На день рождения! Она скульптору об этом еще в конце прошлого августа говорила — я специально ходил уточнять!
Варвара настороженно смотрела на Дорна, не понимая, к чему тот клонит.
— А родился я весной, Варвара! — еще громче воскликнул Максим. — Дошло?!
Потом он набрал номер Сони, но она не отвечала. После нескольких попыток дозвониться до Шубиной Дорн связался с ее верной наперсницей Лидией, но та категорически отказалась беспокоить Софью.
— Занята! Даже не просите, отрывать ее не буду!
Он не смог переубедить женщину и теперь вынужден был провести ночь один на один со своими мыслями, нетерпением и страстным желанием узнать правду…
***
С гудящей головой Майя вошла в цветочный салон “Лара”, и тут же с радостным воплем к ней бросилась Виктория.
— Майя!!!
— Вика!
Девушки несколько минут не выпускали друг друга из крепких взаимных объятий. Они не виделись всего ничего, но обеим казалось, что их последняя встреча состоялась целую вечность назад. Вопросы сыпались градом, но в адрес Майи их, конечно же, было несравнимо больше. Вика отчиталась быстро: она выступила всего на одном заседании по делу Вальки Камаева, рассказала все, что произошло, когда он ее похитил и едва не убил, но в дальнейших разбирательствах участия не принимала, и что происходит с Катраном сейчас, увы, не знает.
— Только я думаю, посадят его, Майка. Они там очень торопятся. Обычно такие процессы долго длятся — я узнавала, — а тут…
Мнение самой Майи насчет судьбы Камаева нисколько не изменилось, и ей по-прежнему было наплевать на человека, заслужившего, на ее взгляд, самую суровую кару. Однако Вику раздражать не хотелось, и девушка терпеливо выслушала все, что та имела сказать по этому поводу. Затянувшийся монолог Волковой на тему несправедливости и судьбы маленького человека в капкане бездушной системы прервала Лариса.
— Девочки, мне салон закрывать и домой двигать. Давайте-ка обсудим наш вопрос, а потом хоть до утра трещите… Как твоя жизнь-то семейная, Майя? Как в доме Дорнов живется?
Что ей было ответить? Не рассказывать же о том, каких кошмаров натерпелась она в особняке всего за неделю!
— Да ничего, в общем… — промямлила Майя. — Если в двух словах, то захватывающе…
— Понятно! — Лариса уселась на табурет перед девушками, закинув ногу на ногу. — А теперь я скажу. Твой муж затеял самую настоящую мерзость!
***
Все началось совсем недавно. В частные дома ближайшего к морю района городка повадился ходить хорошо одетый молодой человек приятной наружности с обаятельной улыбкой и небесно-голубыми глазами, представлявшийся посланником строительной компании Лисовского и Дорна. По описанию Майя предположила, что речь об Алексее Ярцеве, и Вика с тяжелым вздохом это подтвердила. Так вот Ярцев обходил дворы один за другим и ненавязчиво интересовался жизнью людей, планами на будущее, невзначай предлагая вдруг подумать над продажей обременительного хозяйства и покупкой аккуратной обустроенной квартирки в какой-нибудь новостройке.
— А я такие приемы знаю! — уверяла Лара. — Сейчас они спрашивают, не продашь ли ты дом, предложат цену… А стоит только передумать, начнут руки выкручивать и угрожать!
— Но зачем? — Майя решительно ничего не понимала.
— Ты новости не читаешь? — вскинулась Виктория. — Уже давно слухи ходят, что здесь стройку века задумали! А оказывается, это Дорн! Купит за бесценок у людей участки, снесет дома, закатает все в бетон…
— Подожди, — остановила ее Майя. — Компания Максима действительно планирует застройку на побережье. Это будет гостиничный комплекс… Но при чем тут жилые дома? Зачем их трогать?
— Так они на этой земле и стоят! — Лариса постучала себе по лбу. — Ау, войдите! Не доходит? Землю администрация продаст, а дома-то? Дома людям принадлежат. Вот и получается, что надо народ из домов выгнать. И все бы ничего, но уже были конкретные предложения по деньгам, и это, скажу я тебе, немыслимо! Очень мало дают! На это даже в разваливающемся старом фонде халупу не снять, а тут людям с семьями куда-то нужно деваться.
— Да ведь у тебя самой, — напомнила Вика, — бабушкин дом как раз там стоит. И ты не в курсе?
А ведь и в самом деле! Старенький и уже пришедший в негодность домишко покойной Веры Николаевны находится на побережье! Может, Ярцев и знать не знает, кому принадлежит хлипкое строение. Или… В животе стало нехорошо. Или все он знает! Но тот же Максим решил, что раз Майя теперь его жена, то и сообщать ей о происходящем нет смысла?
— А если мы все просто откажемся от продажи? — спросила она, и Лариса цинично хмыкнула.
— Слыхала я, как такие компании свои делишки обделывают. Найдут способ. Лишится человек всего, что имеет — и все на этом.
Тут-то и раздался звонок Максима, желавшего узнать, когда его супруга планирует отправиться домой. Майя еле сдержала эмоции и нашла в себе силы не начать сразу же выяснять с ним отношения. Завершив разговор, она посмотрела на женщин, сидящих перед ней.
— Да как такое вообще возможно?!
— Пожар устроят или бандитов подошлют, — невозмутимо предположила Лариса. — Но дожидаться этого нельзя!
— А что же делать?
— Бойкотировать стройку! — возмущенно воскликнула Виктория. — Идти в администрацию!
— Администрация с ними заодно, тут и думать нечего, — возразила Лара. — Это ж какие деньжищи для нашего местечка.
— А пойдут ли они в дело? — недоверчиво спросила Вика. — Осядут в карманах чиновников, я на сто процентов уверена!
У Майи голова шла кругом. Дома чертовщина, непонятно, куда движется брак с Максимом, а теперь еще и это… Она запустила руки в волосы, взъерошила их и сидела так, глубоко задумавшись.
Лариса вскочила и засобиралась.
— Все, девчата, побегу! Давай, Майка…
Вика с Майей попрощались с ней и, пообещав тщательно запереть магазин, отправили восвояси.
— Это муж тебе сейчас звонил? — Вика кивнула на мобильник.
— Да…
— Прохладно ты с ним. Взбаламутили тебя мы с Ларой…
— Да не в вас дело, — Майя качнула головой и совсем сникла. — Вика, Вика… У меня там такое творится — ты себе не представляешь!
— Та-а-ак! — Подруга пристально вгляделась в ее лицо. — Он тебя что, обижает?
Майя судорожно вздохнула, и вздох ее подозрительно напоминал всхлип.
— Я сказала Максиму, что переночую у тебя, но не знаю, удобно ли это… Леша не будет против?
— Он еще в городе, позже переедет, но…
— Что “но”, Вика? — Майя насторожилась.
— Так я теперь не знаю, будем ли мы вместе, — та поджала губы. — Как мне жить с человеком, который у таких сволочей работает?
Майя оторопела.
— Но ты же его любишь…
— А мои принципы? Я не смогу ими поступиться!
“А я, выходит, смогу?” — подумала Майя и вдруг отчетливо представила свое нынешнее положение в доме у Дорна: она терпит неприкрытую неприязнь со стороны Варвары и Лисовского, мирится со странным поведением Максима, который позволяет себе открыто пренебрегать ею и вспоминать о том, что она его жена, лишь когда ему это удобно. Ради чего сносить такое? Из любви? Или из желания сделать карьеру?
— Идем? — услышала она голос Виктории и встрепенулась.
Оказывается, Вика уже одета и стоит в дверях.
— Куда идем?
— Ко мне. Заварим чай, перекусим и обсудим твои печали!
Снова, как в детстве, Майю охватило теплое чувство спокойной уверенности: пока Вика рядом, все будет хорошо…
***
Только к ночи подруги наконец наговорились. Майя рассказала все: как давит на нее особняк, как враждебна Варвара, какого страху натерпелась она в скалах в тот день, когда неизвестно кто палил по чайкам из огнестрела, как злится Лисовский, как сам Дорн продолжает тонуть в своем горе, отказываясь делиться с ней мучающей его болью. И, конечно же, поведала о самом главном своем страхе — о том, что Максим никогда не полюбит ее по-настоящему, а так и останется навеки предан умершей.
Вика слушала, не вставив ни слова по ходу повествования. Потом они обе долго молчали, но по лицу Волковой видно было, что она в усиленно думает, и Майя преисполнилась надежды: хоть бы Вика дала совет… Пусть самый плохонький, никчемный, зряшный! Бездействие выглядело намного хуже, будто Майя своими руками отдавала мужа призраку Юлии, и ничего не могла с этим поделать.
— А покажи-ка мне эту статую! — попросила Вика. — Хочу оценить, с кем дело имеем. Однако, — она многозначительно посмотрела на Майю, — хочу напомнить, что Максим все-таки на тебе женился и строит какие-то планы.
— Планы… — вяло проговорила Майя, роясь в новостной ленте. — У меня впечатление, что все, чего он хочет, — это ребенок. А я даже в деторождении несостоятельна!
— Почему ты-то? — прищурилась Вика. — Сначала получи результаты анализов, а потом суди!
Майя исподлобья покосилась на нее. Она не рассказала о том, что поведал ей сегодня Олег. О последнем и поистине жутком доказательстве того, что Максим одержим Юлией. Она пока и сама не знала, как это воспринимать. Что, если Полтавцев сгустил краски или вообще зло пошутил в отместку Максиму за то, как тот троллил его по поводу Софьи?
Вика тем временем с интересом просматривала фото и видеоролики с открытия выставки в галерее Шубиной.
— Отпад, — протянула она, увидев шедевр Грибоконя. — Но это всего лишь изображение — может, он приукрасил…
— Грибоконь не приукрашивает, тем и знаменит. Все натуральное…
Пошел ролик с хохочущим Лисовским.
— Ну и физиономия у твоего… — начала было Вика и осеклась.
Ее глаза расширились когда в кадре крупным планом оказалось лицо Федора.
— Что такое? — спросила ее Майя.
Остановив запись и внимательно приглядевшись, Волкова нахмурилась.
— Да это же он!
— Кто?
— Тот тип, что на пляже был! Помнишь, я рассказывала? Летом еще!
Конечно, Майя помнила. Она же так настойчиво описывала эту встречу полицейскому, когда ее допрашивали в связи с нападением Катрана! Вот только…
— А что от тебя нужно было Лисовскому? — недоуменно спросила она.
Вика пожала плечами.
— Я так и не поняла. Но он об меня чуть глаза не стер, так разглядывал… Боже, Майя, во что ты вляпалась?
***
Утро началось с шорохов, чуть слышной ругани вполголоса и скрипа ящиков. Вика собиралась на работу, изо всех сил стараясь не разбудить Майю, спящую в гостиной на диване, но не преуспела в этом деле.
— Извини, — виновато пробормотала она, когда растрепанная голова подруги приподнялась над подушкой.
Майя потянулась и сладко зевнула.
— Да ничего, я выспалась.
— Ты, поди, отвыкла от ранних подъемов, барыня, — беззлобно подколола ее Вика.
— Выходи замуж за Лешу, вдохнови его на карьеру и тоже не работай!
Вика насупилась.
— Я от него уйду, если он поддержит это беззаконие со стройкой!
— Не глупи, а? Я спрошу у Максима — наверняка Лариса ошибается.
Майя встала и принялась убирать постельное белье с дивана.
— Ты-то зачем вскочила?
— Выйдем вместе. Я хочу сходить в бабушкин дом. И в интернат, может… Как там дела интересно, кто на месте Зарубиной?
— Даже на знаю, — Вика пожала плечами. — Как бы вообще не расформировали его.
— А такое возможно?!
Майе подобный вариант даже в голову не приходил. Интернат в их городке существовал уже много лет, и сложно было представить, что его могут закрыть.
— Потом домой пойдешь? — спросила Вика, когда девушки, позавтракав и одевшись, вышли на улицу.
— Да. Вернее, поеду. Либо на автобусе, либо Максиму позвоню. А в те скалы я больше ни ногой, — призналась Майя.
— Да, — согласилась Вика, — ты вчера много жуткого нарассказывала. Надо бы мне в гости к тебе сходить да посмотреть, что там за дом такой. И на ведьму твою глянуть…
— Ой, приходи, Викуся! Зададим им жару!
Майя обняла подругу на прощание, и они разошлись в разные стороны: Вика поспешила в цветочный салон, а Майя отправилась к дому, где провела детство. Она давно там не была и боялась даже представить, в каком он состоянии.
***
Олег Полтавцев, проворочавшись без сна почти всю ночь, поднялся полный решимости раз и навсегда выяснить отношения с Софьей. Четверо детей от Федора Лисовского, чью стальную хватку и болезненные удары после первой и единственной встречи с ним Олег запомнил, пожалуй, навсегда, казались веским аргументом. Однако и сама Соня не шла у него из головы. Да, она совершенно не подходила Полтавцеву в качестве гаранта вожделенной беззаботной жизни, но Олег не терпел поражений и, как ребенок, злился, если чувствовал, что им пренебрегают. В детстве он всегда во что бы то ни стало хотел получить самую красивую, самую дорогую и самую недоступную игрушку и готов был ждать очень долго. И даже по прошествии времени, уже получив другие игрушки, он все равно настойчиво требовал ту самую для того лишь, чтобы схватить ее, подержать в руках, а порой и сломать — за то, что долго не давалась ему. После этого она летела в дальний угол, а Олег наконец-то успокаивался. И вот он вырос, повзрослел, но так и остался тем самым ребенком, а потому решил, что не отступит, пока не добьется Соню, а там уж поиграет да выбросит. Сам выбросит.
Но была и другая сторона у медали: Олега неодолимо тянуло к Шубиной, и дело было не только в ее физической привлекательности. Соня умела так смотреть, что он чувствовал себя настоящим мужиком, героем, которому все нипочем. Такого чувства не рождала в нем еще ни одна женщина, а оно было сладостным, и хотелось переживать его вновь и вновь.
Со всей этой мешаниной в голове и приехал Полтавцев к Софье в то утро. Не слишком рано, но и не поздно, чтобы наверняка мог застать ее дома.
Благодаря обаятельной улыбке и кроткому выражению глаз, покорившим одиноко выгуливающую свое чадо мамочку, Олег уже через десять минут выяснил, в какой квартире проживает красивая сероглазая дама, у которой есть сын-школьник по имени Артем. Правда, ему тут же “по большому секрету” сообщили и то, что у дамы часто бывает устрашающего вида кавалер, а сама она нередко уезжает с разными другими мужчинами, но на то ведь Соня и богемный персонаж. Череда любовников у такой, как она, Олега удивили бы в последнюю очередь.
Дверь ему открыла немолодая женщина с пепельно-русыми волосами, по виду бедная родственница или что-то вроде домработницы. Впрочем, у Сони же четверо детей: наверное, это их нянька!
— Софья дома? — спросил Олег, пытаясь расслышать, не раздаются ли в доме звуки шумного праздника.
— Софья Андреевна занята и сегодня гостей не принимает, — вежливо, но без улыбки ответила женщина. — Что ей передать?
— Передайте, что… — начал было Олег, придумывая повод войти, но тут до его ушей донесся заливистый женский смех, а следом мужской.
Волна негодования накрыла Полтавцева. Значит, его Сонечка в гости приглашать отказывалась, зато других мужиков привечает? Отлично, сейчас поглядим, что там за супермен такой! О том, что это мог быть сам Лисовский, Полтавцев не беспокоился, поскольку перед выездом аккуратно выяснил у кузена, что Федор как раз сегодня утром заседает в офисе компании.
Молча отодвинув в сторону задохнувшуюся от возмущения даму, Олег метнулся туда, откуда слышались голоса.
— Вы что себе позволяете?! — пыхтела дама за его спиной.
Но она была довольно грузной, поэтому догнать Олега смогла только тогда, когда он остановился у закрытой комнаты, в которой кто-то смеялся и разговаривал.
— Не смейте… — воскликнула она, но Полтавцев уже распахнул дверь.
Это была небольшая уютная гостиная: диван, пара кресел, всюду подушки, полумрак, ненавязчиво пахло духами. Примерно так, по мнению Олега, и мог бы выглядеть женский будуар из любовных романов позапрошлого века.
На диване сидел темноволосый черноглазый юноша, довольно красивый и, судя по его виду, абсолютно счастливый. Занят он был тем, что жевал ягоды клубники, которые заботливо складывала ему в рот Софья, сидевшая почти у него на коленях в одном халате. Даже с набитым ртом юноша еще что-то рассказывал, и этим-то шуткам она так и радовалась.
Олег оторопел. Нет, он, конечно, готов был увидеть Соню именно такой, в объятиях любовника, но этот парень… Моложе ее лет на двадцать! Ничего удивительного, эдакий жеребец получше сорокалетнего. Однако вот же стерва…
И тут его заметили. Молодой человек повернул голову и удивленно поднял брови. С лица Софьи сползла улыбка, она изумилась появлению Полтавцева не меньше. “Что, не ожидала?” — зло подумал Полтавцев.
— Олег… — Софья поднялась и сделала шаг к нему. — Ты как здесь оказался?!
Ситуация сложилась неловкая, но только не для сидящего на диване юноши. Закинув в рот очередную ягоду, он поинтересовался:
— Это кто?
Не обращая на него внимания, Олег ответил только Софье:
— Да вот, заехал узнать, жива ли ты, а то так внезапно вчера исчезла. Но у тебя, смотрю, все путем! — Он указал на красавца, который и не думал смущаться. — Не представишь нас друг другу?
Софья молчала. Олег даже не подозревал, как грубо и нагло он повел себя, и она не знала, что сказать, потому что никогда в жизни не сталкивалась с такой бесцеремонностью. Молодой человек встал и протянул Олегу правую руку, левой обняв Соню за плечи:
— Роман! — представился он.
В этот момент Олег возненавидел и этого Романа с его непосредственностью, и Софью, не спешащую что-либо объяснять, и даже пожилую женщину, гневно кудахчущую за его спиной. Он отказался от рукопожатия, негодующе зыркнул на всех присутствующих, развернулся и вылетел вон, бормоча себе под нос:
— Стерва… Потаскуха…
Его же предупреждали. Ему говорили, чтоб не связывался. Зря он приехал сюда! Проклятое место с проклятыми людьми…
***
Максим очень спешил, чтобы не заставлять Майю ждать и поскорее забрать ее из условленного места. Вчерашний разговор по телефону обеспокоил его: Майя не была с ним такой даже в самом начале их отношений, когда он умудрился напугать ее и чуть не оттолкнул. Неужели наступил предел ее терпению? Только не сейчас, когда он наконец-то сдвинулся с мертвой точки. Ведь всего ничего осталось — докопается до истины, и его отпустит!
Одинокую фигурку у поворота он заметил издали, и сердце радостно забилось. Он любил это чувство. Оно означало, что у него есть еще шанс на новую жизнь. С другой.
— Привет!
Максим выскочил из машины, обнял жену, хотел поцеловать, но она отпрянула.
— Что с тобой, Майя?
Она подняла на него янтарные глаза, и вместо нежности и восхищения он увидел в них разочарование.
Майя протянула ему вскрытый конверт. Максим мгновенно узнал эмблему компании и понял, что это такое.
— Уже прочитала? — спросил он упавшим голосом.
— Я не хотела верить, Максим. Но сегодня, придя к дому своей бабушки, получила от соседей вот это. Значит, так вы расчищаете себе место под застройку? Предлагаете людям копейки за их единственное жилье?
Ее голос дрожал от непонимания и гнева. Губы тряслись и плохо слушались, и не все слова Майя произносила внятно — мешали подступающие слезы.
— Это ведь не просто дома, Максим. Это же вся их жизнь. И моя тоже. Дом бабушки… Все, что осталось от нее. Мое прошлое. А ты просто разрушишь его?
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇