ЧАСТЬ 4-я. «АМЕРИКАНЕЦ? – КОНЕЧНО».
...Грош у новейших господ
Выше стыда и закона;
Нынче тоскует лишь тот,
Кто не украл миллиона.
Бредит Америкой Русь,
К ней тяготея сердечно...
Шуйско-Ивановский гусь -
Американец?.. Конечно!
Николай Некрасов – из поэмы «Современники», 1875
Есть все-таки какая-то высшая справедливость, что я живу в Америке.
Джозеф Бродски
Самое расхожее определение из многих статей и книг: Бродский – русский поэт еврейского происхождения, как он сам про себя сказал. Но многие особо упирают на то, что он, дескать, и имперский поэт, и патриот русской поэзии, ну, чуть ли не «Шуйско-Ивановский гусь». А я вслед за Некрасовым спрошу: «Американец?.. Конечно!». Причём как часто случается со многими эмигрантами и новоиспечёнными гражданами – больший американец, чем некоторые коренные жители США. У него это ещё в СССР началось…
Американский славист и издатель Карл Проффер, гостивший у Бродского в Ленинграде в начале семидесятых, был шокирован расизмом и ультраправыми настроениями своего раскованного собеседника и окружавших его советских диссидентов. В своей скромной книге «Без купюр» Проффер пишет, как ему пришлось схватится с тем же Бродским и переводчиком Андреем Сергеевым: «Позже вечер принимает неприятный оборот. Андрей и Иосиф нападают на нас из-за нашего отношения к войне во Вьетнаме. Как и большинство людей нашего возраста, мы против войны. А они считают, что мы дураки, если не стремимся уничтожить коммунизм везде, где можем. Что до протестующих студентов в Америке – поделом, что их бьет полиция, пусть занимаются своими студенческими делами, а не играют в политику. Этот спор, естественно, переходит к теме гражданских прав. Андрей и Иосиф в один голос говорят, что протестующие своего счастья не понимают – любой русский был бы рад жить так, как обыкновенный черный американец...». О, как они предвидели движение Black Lives Matter — «Жизни чёрных имеют значение», которое вылилось в фарс, в потакание беспредела и почитание чернокожих с целованием ботинок!
Стоит отметить, что Проффер не являлся каким-то леваком, коммунистом или сочувствующим СССР – он был обычным антисоветски настроенным, но практичным американцем-реалистом.
Разумеется «диссиденты», в том числе Бродский, не разрушали СССР – они только вносили смуту в умы и души, а всю разрушительную работу им пришлось уступить бюрократам, якобы преследовавшим их. Но именно они создавали идейную подоплёку нынешнего правящего режима – причем как его либерального, так и консервативного крыла. Вера в «невидимую руку рынка», неразделенная, как оказалось, любовь к США с их лейблами и шоу-бизнесом, ненависть к тем, кто бунтует против несправедливого западного миропорядка объединяет сегодня и неискоренимых российских либералов, и чиновников-охранителей, и русских, и украинских псевдопатриотов. До сих пор!
Наши либералы очень любили цитировать объяснение Бродского, чем США лучше СССР. Как пишет один юзер: «Наш знаменитый соотечественник-поэт выразился так: "всегда лучше та страна, из которой можно уехать, если она вам не нравится". Скажут: тогда не только США лучше СССР, а большинство стран. Именно так. Из них всех вы могли по своей воле уехать, если бы не хотели там оставаться. Оказавшись в США и отработав там всего один семестр как преподаватель, Иосиф Бродский на свою зарплату запросто поехал в отпуск в любимую им Венецию, в которой давно уже хотел побывать. Почему не побывал раньше? А многие ли советские граждане могли позволить себе съездить в отпуск в Венецию или, скажем, в обожаемый многими Париж?».
Ну что – попробуйте сегодня поехать в вожделенные США. Визы выдавали только в Бишкеке и в Варшаве. Теперь – и Варшава закрыта для россиян. Вот чем либеральная свобода обернулась – железным занавесом со стороны Запада. Сама Россия виновата? А чего же Израиль, совершающий откровенный геноцид (ООН – подтвердила!) по отношению к арабам – нисколько не страдает, даже от первенства мира по футболу не отстранили? А сами-то США, залившие Иран-Афганистан кровью почему остаются «оплотом демократии»? Говорили: «История всегда на стороне победителей». А где, расскажите, безоговорочно победили США? Да, доллар и оружие нанесли много вреда и унесли множество жизней, но абсолютных побед – нет! Но они и не нужны. Джозеф Бродски сделал чисто американский вывод: «Будущее не принадлежит ни вере, ни идее, если что и способно объединить мир, так это деньги... Деньги — это настоящий правитель мира... Поверьте мне: настанет день, когда люди будут отличаться друг от друга только тем, какую они имеют валюту». Ну, поверили, но характерно, что и вожделенный доллар, как главное отличие – трещит!
Редакторы журнала «Америка», который долго выходил в СССР и РФ - Илья Суслов, Семен Резник и Дик Бейкер встретились с Иосифом Бродским в его офисе в Библиотеке Конгресса, чтобы побеседовать о миссии в новой должности, об американской и собственной поэзии.
ФОТО 3 – 1. Обложка журнала «Америка»
Ред: Можете ли вы рассказать о различиях во взаимоотношениях поэта и читающей публики в Соединенных Штатах и в России? Где, по вашему мнению, поэт играет более подходящую ему роль: в России, где «поэт больше, чем поэт», или в Америке, где публика не знает даже наиболее знаменитых?
И.Б: Я думаю, что более здоровая ситуация все-таки сложилась в Америке. Менее привлекательная для поэта, но все же более здоровая. Поэт — это не некое выдающееся явление в обществе, это нормальный гражданин государства, обитатель его пространства. Роль поэта в России, на мой взгляд, навязана, с одной стороны, историей, а с другой — суетностью самих поэтов. Эти два явления как бы накладываются друг на друга. В России на протяжении столетий не существовало официальной оппозиции; роль оппозиции и критиков общества играли там писатели. Если оппозиция и существовала, она не была в состоянии формулировать свои оценки и участвовать в полнокровном политическом процессе, которого в стране не существовало. Эта роль выпадала литературе, изящной словесности, в частности. Отсюда представление о поэте как о человеке, к чьему мнению следует прислушаться. С одной стороны, это замечательно. Но, с другой стороны, это бросается поэту в голову, и он начинает воспринимать себя совсем не так, как об этом писал Александр Сергеевич: «И меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он». Он начинает воспринимать себя несколько экстраординарным образом. И это не проходит без последствий для его творчества. И в конечном счете для читателей, ибо поэт начинает работать на публику, а не на Музу…».
Ну, и в Австро-Венгерской империи, наверное, не было столетиями оппозиции. Коль главные борцы за свободу Венгрии – поэты, начиная с Верешмарти, а великий национальный поэт Шандор Петефи пал за свободу Венгрии в 26 лет. Но Бродский теоретизирует, как на Привозе:
«На самом деле у поэта никакой роли нет, кроме одной: писать хорошо. В этом и заключается его долг по отношению к обществу, если вообще говорить о каком-то бы то ни было долге всерьез. Ибо поэт не назначается обществом, и потому обществу накладывать на него какие-либо обязательства не пристало. Пользуясь языком общества, творя на его языке, особенно творя хорошо, поэт как бы делает шаг в сторону общества. И хотя у поэта нет такого долга перед обществом — писать, у общества, на самом-то деле, есть долг — его читать, ибо поэзия есть по существу лингвистическая неизбежность. И если поэт совершает шаг в сторону общества, то и общество должно сделать шаг в его сторону. Это примерно то, что я пытаюсь объяснить, по мере своих возможностей, местной публике».
Всё! – дальше этого американца по своей внутренней сути (имперца по мнению поклонников Бродского в России) – можно не читать. Да и в стихи того, чей долг один: «писать хорошо» - можно русскому поклоннику поэзии не углубляться.
Или это кому-то не ясно?