Майя сидела перед дверью на корточках и задумчиво разглядывала замочную скважину. Не слишком-то хитрый там механизм, судя по выемкам — наверняка легко открывается простой заколкой-невидимкой. Ей вспомнилось, как в интернате они с Викой сбегали на поселковые дискотеки, взламывая запертые замки одной из шпилек, которые удерживали тяжелые длинные волосы ее подруги. У Майи получалось плохо, а вот Виктория в медвежатничестве достигла настоящего мастерства. Пожалуй, не стоит самой пытаться вскрыть дверь в спальню Юлии: лучше пригласить Вику в гости и уговорить на авантюру…
Предыдущая глава 👇
Майя прислушалась: в доме стояла тишина. Близились вечер и час ужина, но Максим еще не вернулся, а значит, у нее есть немного времени. Девушка осторожно открыла дверь в его комнату и проскользнула внутрь. Огляделась. Мебели не густо, много времени ее дело не займет. Она принялась методично открывать дверцы и выдвигать ящики. Где-то непременно должна найтись хоть одна фотография Юлии. Не верится, что Максим, так сильно любивший эту женщину, не сохранил ни одного ее изображения. Конечно, они могут быть в его телефоне или ноутбуке, но вдруг… Ничего. Ничегошеньки! Майя, уперев руки в бока, растерянно огляделась. Что ж, возможно, ей повезет в кабинете мужа. Она должна понимать, с кем борется. Знать врага в лицо.
В какой момент Юлия превратилась из предшественницы в соперницу? Майя могла сказать точно: ровно тогда, когда сегодня в галерее, оставшись одна, потрясенная словами Варвары, она вновь обратилась к портрету Вероники Дорн. Вероники Лисовской. Ее черные глаза смотрели спокойно и уверенно. Именно она была здесь истинной хозяйкой, а вовсе не бедная Илона, с помощью которой просто заполнили пустоту. Вероника была владычицей сердца Евгения Дорна и знала это. Как Федор Лисовский знает, что Соня принадлежит ему, с кем бы ни развлекалась. А Юлия наверняка точно так же безраздельно распоряжалась Максимом.
Что будет, когда Майя родит наконец желанного ребенка? Может, после этого ее вовсе отодвинут в сторону, отбросят, словно заляпанную краской ветошь, не годную даже на то, чтобы обтирать грязные кисти?
Она спустилась на первый этаж и вошла в кабинет мужа, располагавшийся слева от лестницы. До сих пор ей не приходилось бывать здесь: то не хотела мешать Максиму, то сама занималась чем-то другим. Ух ты! Да здесь целая библиотека! Вдоль стен протянулись стеллажи, битком забитые книгами, глаза побежали по корешкам. Никакой бульварщины: классика литературы, современная проза, история, философия… О, эстетика, культура… Интересно, почему Максим не говорил ей об этом? Не думал, что она может заинтересоваться? Так, отложим на потом — сначала первостепенное. Майя подошла к большому столу с резными ножками и внушительных размеров подстольной тумбой. Не новый, возможно, ему очень много лет… Она провела рукой по шероховатой деревянной поверхности. Эти щербинки здесь уже давно. Кто только ни сидел за ним! А вот кресло было современным, призванным сделать так, чтобы поясница не отказала хозяину после многочасового просиживания за работой. Майя обошла стол и принялась по очереди выдвигать ящики, перебирая лежащие в них папки и тетради. В нижнем ящике в самом дальнем углу рука нащупала что-то гладкое. Девушка заглянула туда: коробка. Она занимала почти треть ящика и была довольно высокой. В ней могли быть фотографии! Майя уже взялась было вытаскивать коробку, но тут до ушей донесся шум с улицы. Мимо окна проплыл автомобиль Максима. Не успела! Она молниеносно закрыла ящик, выбралась из-за стола и вышла из кабинета, бесшумно притворив за собой дверь.
Пройдя через гостиную, Майя увидела, что муж уже в дверях и о чем-то разговаривает с Варварой, поэтому чуть притормозила, не желая лишний раз сталкиваться с противной бабкой. Встав за раскидистым кустом папоротника, она следила, как Максим вручил ведьме деревянную рамку для фотографий. Варвара, взглянув на нее, поднесла ко рту руку, потом чуть ли не со слезами посмотрела на Дорна и прижала рамку к груди. Майя услышала, как она почти прошептала:
— Спасибо, Максим Евгеньевич…
Максим посмотрел на нее, грустно улыбнулся и похлопал по плечу. Что у них там происходит-то? Варвара удалилась, все так же держа фотографию в сердца, и Майя шагнула из укрытия.
— Привет!
Дорн обернулся к ней, и его глаза засияли. Майя сразу воспрянула духом: ну конечно, он ее любит! Вон как рад!
Они обнялись, будто после долгой разлуки, и пошли в гостиную, переговариваясь по пути.
— Как твой день? — спросила она.
— Плодотворно... А ты чем занималась?
— Мне повезло — у врача освободилось время, и я попала на прием уже сегодня. Получила кучу направлений, начну обследоваться.
— Как хорошо!
Максим крепко прижал ее к себе.
— Я хочу, чтобы у нас поскорее появился малыш…
В голове у Майи тут же зашевелились неприятные мысли. Почему он торопится? Зачем? Чтобы перестать об этом беспокоиться? Чтобы больше не спать с ней?
— Кстати! — он вдруг очень серьезно посмотрел на нее. — А на чем ты ездила в город?
Она пожала плечами.
— На такси.
— Это не дело. Тебе нужна машина.
Он вытащил телефон и принялся что-то печатать. Майя сунула нос в экран и увидела, что муж набирает заметку: “Майя машина”.
— Но я не умею водить, Максим!
— Научишься. Негоже зависеть от таксистов, да и мало ли… Времена непонятные, опасности на каждом углу. Ты хоть премиум заказала?
— Да нет, подешевле…
— Майя!
Он воззрился на нее со смесью изумления и возмущения.
— Ты совсем обалдела?! Чтоб я больше такого не слышал! Подешевле… Пойдешь на курсы вождения. Пока не научишься, будешь с водителем. Найду тебе… Федора давно уже шофер возит, надо попросить рекомендовать кого-то…
— Постой, — Майя вдруг вспомнила кое-что, — зачем покупать машину? Я видела в гараже, кроме твоей, еще одну…
— Это Юли.
Он мог даже не продолжать. Майя успела уяснить: все, что принадлежало Юлии в этом доме, неприкосновенно.
— Она слишком большая, и там механика. Тебе не стоит на такой ездить.
— Как интересно! — Майя знала о механических коробках передач и удивилась, что в современном мире кто-то еще предпочитает их. — Разве управлять такой машиной не сложнее?
— Сложнее, — подтвердил Максим. — Но зато в руках водителя полный контроль, а еще мозг работает интенсивнее. Юля очень боялась облениться и утратить остроту ума…
— Как странно. Обычно женщины боятся лишиться красоты.
— Просто у Юли мозги — рабочий инструмент… Были.
— А она работала? У вас в компании?
— Да.
Тут Максим поморщился.
— Майя, почему ты опять расспрашиваешь меня о ней? Других тем нет?
Ее янтарные глаза сверкнули. ”О, дорогой, потерпи, я еще только начала!”
— Максим, постой, я же должна понимать… Может, ты хочешь, чтобы я тоже пошла работать?
— Ты и так работаешь. Ты художница.
— Ну скажи, кем она была?
Максим выдохнул, показывая всем видом, что ему надоел этот разговор, но все же ответил:
— Юристом. Юля была юристом, защищала интересы компании. Часто в суде. Может, поужинаем, любопытная моя?
Ох ты ж какая… Юристы жутко умные, а еще невероятно занудные ребята. Максим ведь говорил, что они с женой были повернуты на контроле… Что ж, на этом поле с Юлией нечего и тягаться. Вот Вика с ее интеллектом могла бы составить конкуренцию, но не Майя. Значит, будем брать другим. Возвращаемся к варианту с Софьиными техниками…
— Да, любимый, ужинать так ужинать!
Взявшись за руки, они отправились в столовую, где уже стучала тарелками Варвара. Майя готовилась ко второму раунду, надеясь получить от Максима ответ на вопрос, почему он до сих пор не повесил в галерею портрет своей незабвенной умницы.
***
Тёмка едва успел спрятать под покрывало тетрадь, когда в дверях возникла Софья.
— Поужинаешь со мной? — спросила она.
Он не был голоден — нахрустелся чипсами с газировкой, пока читал, но если мама просит побыть с ней, почему нет?
Как-то так вышло, что с матерью Тёмка дружил. Она никогда не читала ему мораль, не заставляла соблюдать дурацкие правила, не шантажировала его, мол, смотри, как мне плохо из-за твоего озорства! До такого она вообще не опускалась, не желая пугать Артема, и так вдоволь насмотревшегося на скорые и врачей в их доме. Он слушался ее, потому что она не повышала голоса, не наказывала за проступки. Ему не нужно было ничего доказывать, отстаивать границы и завоевывать какие-то права. Мать доверяла ему, и он был ей благодарен. Вот и сейчас: она же прекрасно видела, что он что-то спрятал от нее, но промолчала, не стала расспрашивать и требовать показать. И можно быть уверенным, что в его отсутствие ни она, ни Лида не станут обыскивать комнату. Софья знала, что Артем сам все ей расскажет, когда придет время, а если вдруг он окажется в опасности, она без труда поймет это по его глазам. Уж такая она, его проницательная мама.
Да и не прятал Тёмка ничего крамольного. Просто лекции старшего брата своего школьного приятеля. Брат учился на ветеринара и дал почитать тетрадь с первого курса. Он много рассказывал об учебе, и Артем решил, что будет поступать в тот же колледж. Вот только нужно как-то договориться с родителями…
— Опять ешь как птичка! — проворчала Лидия, покосившись на крошечную порцию в тарелке Софьи. — Аппетита нет? Дай-ка лоб…
Она зорко отслеживала любые перемены в состоянии своей подопечной, для того ее и приставили к Соне.
— Аппетит есть, — вяло отмахнулась та. — Времени искать новое платье нет, так что надо влезть в то, что решила надеть на открытие выставки.
— Ой, вот не говори мне только, что располнела! — Лидия покачала головой, оглядев слишком худенькую, на ее взгляд, фигурку Софьи. — Ключицы торчат, запястья двумя пальцами переломить можно — куда это годится? На лице вон одни глаза и нос!
— Нос? Нос — это плохо, — озабоченно проговорила Соня. — Не дай бог помешает целоваться…
Артем, сидевший тут же, прыснул и чуть не пролил сок мимо стакана. Он обожал, когда мать начинала троллить Лидию. Но и старушку прекрасно понимал — она с ними всю жизнь и любит как родных.
— Как дела на занятиях с репетитором, Артем? — безмятежно поинтересовалась тем временем Софья у сына.
Тёмка заморгал. У репетитора по математике он не появлялся уже две недели, потому что твердо решил не поступать на инженерный. Мама никогда не спрашивала его о занятиях, оставляя этот вопрос на совести самого Тёмки и его отца, поскольку инициатором обучения сына на этом факультете был именно Федор.
— Нормально, — ответил мальчик, но, подняв глаза, встретил пристальный взгляд матери и поежился.
Она опять все знала. Откуда она всегда все знает?!
— Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — сказала Софья.
Артем вздернул подбородок, с вызовом глядя не нее темными глазами. Отцовские, почти черные… А сам светленький — в кого только такой уродился? Софья с особенной нежностью относилась к Тёмке. Он ведь у нее последний, больше детей не получилось и уже не будет.
— Отлично понимаю, мама.
— Отец…
— Я не хочу делать то, что он велит! Во-первых, мне не нравится вся эта техника, а во-вторых… Как ты без нас?
Софья это уже слышала. Тёмка не хочет, чтобы его у нее отняли. Нет, конечно, их не разлучат навсегда без права переписки и свиданий, но если Лисовский возьмет сына к себе в компанию, то отправит так далеко, что мать его месяцами видеть не будет. Федор, словно мифический Минотавр, отбирал тех, кого она любила. Только раньше у нее всегда был кто-то еще, а Тёмка — последний. После него она останется одна.
— Артем, я не собираюсь с тобой воевать и упрашивать, но нам надо подумать, как убедить отца, чтобы он позволил…
— Почему он должен позволять?! — рассердился Артем. — Это моя жизнь, мои интересы. Я вообще… ветеринаром быть хочу! Читаю лекции из колледжа, мне все понятно, между прочим!
Вот так это обычно и происходило: он сам рассказывал матери все, что еще пять минут назад пытался скрыть.
Софья с тревогой смотрела на сына. Он у нее замечательный. И смелый. Только бы суметь отстоять его. Не ради себя — она-то как-нибудь справится. Ради него самого. Чтобы занимался тем, что любит, чтобы не разорвал связи с отцом. Чтобы не остался один, когда ее уже не будет.
— Я поговорю с ним, — решительно сказала она. — После открытия выставки поговорю.
***
— А вот такую хочешь?
За ужином Максим без конца листал в телефоне фотографии разных автомобилей и показывал их Майе.
Она уже смирилась, что придется осваивать руль, но ей хотелось поговорить совершенно о другом.
— Максим, да мне все равно, лишь бы управлять легко было!
— Зато мне не все равно! А вот эту?
Похоже, он выбирал машину себе, а не ей. Мальчики есть мальчики! Майя решила сменить тему и подобраться к интересующим ее вопросам.
— Что ты дал Варваре, когда пришел? Она чуть не расплакалась.
Максим наморщил лоб.
— Варваре? А… Просто старую фотографию.
— И что на ней?
— Сама Варвара, — усмехнулся Максим. — Нашел недавно снимок и даже не узнал ее. Ты не представляешь себе, какая она красавица в молодости была!
— А где нашел?
— В офисе. Майя, тебе это правда интересно?
— Конечно, — она округлила глаза. — Тем более, что неожиданно, наверное, найти фото своей экономки в офисе компании, куда она вряд ли даже входила!
— Ничего такого в этом нет, фотографию я нашел в кабинете Юли.
— Зачем ты туда ходил?
— Чтобы разобрать вещи, Майя. В кабинете ее личные вещи, и я решил наконец ими заняться.
Максим помрачнел, от хорошего настроения не осталось и следа.
— Я не понимаю, почему ты все время заставляешь меня говорить о Юле! — сказал он недовольно. — Мне казалось, ты последний человек, кому хотелось бы слышать о ней. Я женился вновь, надеясь навсегда перевернуть эту страницу своей жизни, и надо же, именно моя новая супруга не дает этого сделать!
— Может, потому что на самом деле ты вовсе не хочешь ничего переворачивать и забывать? — запальчиво возразила Майя.
— Что ты имеешь в виду?
— Ее вещи, которыми ты вдруг решил заняться! — Майя принялась загибать пальцы. — Терраса, с которой ты запрещаешь убирать кресло и столик, давно уже прогнившие от сырости! Засохшие кусты шиповника, которые уже не зацветут, но ты требуешь, чтобы их оставили там, где они есть!
С каждой фразой глаза Максима сужались все сильнее, он явно сдерживался, чтобы не ответить какой-нибудь резкостью.
— И наконец, — Майя приготовилась нанести решающий удар, — я была сегодня в галерее. Варвара объяснила, чьи портреты туда вешают. Жутковатый, но по-своему трогательный обычай. Тебе он не по душе?
— Отчего же, — Максим сдержанно улыбнулся. — Я хоть и вырос вне семьи, но очень рад, что в ней существуют традиции, и чту каждую.
— Но угадай, — торжествующе опустила топор обличения Майя, — чьего портрета в этой галерее я не увидела?
Лицо Максима застыло, но ее уже несло.
— И после этого ты будешь внушать мне что-то о желании перевернуть страницу?! Ты даже факт ее смерти признавать отказываешься!
Он снова ничего не ответил, хотя на щеках отчетливо проступили желваки. Вошла Варвара. Слышала ли она слова Майи? По ее виду ничего нельзя было сказать. Старуха поставила на стол поднос с чайными принадлежностями и хотела уйти, но Максим остановил ее:
— Варвара, налей, пожалуйста, чаю.
Майя заметила, что он безостановочно вертит в руках чайную ложку. Кажется, она перегнула палку… Но остановиться не могла.
— А если я вдруг умру, — вкрадчиво спросила она, — ты меня туда повесишь сразу?
Максим сжал ложку в кулаке.
— С чего тебе вдруг умирать? — выдавил он.
— Мало ли. Вот возьму и утоплюсь, — брякнула Майя. — Или застрелюсь.
Наступившая тишина поглотила все звуки, и само время будто замерло. В лицах Варвары и Максима не дрогнул ни один мускул. Потом Майя услышала легкое частое позвякивание. Она опустила глаза и поняла, что это стучит о чашку носик чайника — руки старухи мелко дрожали. Закончив разливать чай, Варвара молча развернулась и чуть ли не строевым шагом пошла прочь. В проеме выхода она как будто споткнулась — во всяком случае Майе показалось, что она на миг потеряла равновесие, из-за чего вынуждена была ухватиться за дверной откос, — но тут же выпрямилась и исчезла. Максим неподвижно сидел, глядя ей вслед. Майя перевела взгляд на его руку, сжавшуюся так, что костяшки пальцев побелели, и тихо окликнула:
— Максим…
Он вздрогнула и посмотрел на нее каким-то безумным взглядом, а потом разжал кулак. Майя окаменела. Черпало мельхиоровой ложки было почти полностью прижато к ее черенку.
***
Олег кружил вокруг машины, старательно расправляя нарядную упаковочную бумагу вокруг роскошного букета, который намеревался вручить Софье. Наконец она вынырнула из подъезда, но по ее виду Полтавцев понял, что никуда они не поедут: Соня накинула пальто прямо на домашний халат, а босые ноги были обуты в легкие туфельки.
— Разве мы договаривались о встрече? — растерянно спросила она и тут же обворожительно улыбнулась, принимая цветы. — Спасибо, Олег.
— Я просто подумал… Если ты не готова куда-то ехать, могу подняться к тебе, — живо предложил он.
Но Соня отступила и твердо сказала:
— Нет. У меня дома сын.
Оп-па… А вот о наличии детей Олега в известность не ставили. И сам он ни о чем таком не догадался! Однако немало она в себя вкладывает, если материнство никак не сказалось на ее теле.
— Ты не говорила о нем.
— Ты не спрашивал. В нашей с тобой истории это роли не играет.
Ах вот как! У Олега закрались нехорошие подозрения: не имела ли Соня на него тех же планов, что и он на нее? Может, решила, что он отлично подходит в качестве финансовой подушки? О сыне молчала до поры, чтобы привязать к себе покрепче… Или нет, не так! Может, она вообще не хочет больше встреч? Получила свое и адьос!
Между тем Софья замерзла на ветру и начала дрожать от холода.
— Олег, ты прости…
— Прощу, если назначишь другой день!
Он попытался обнять Софью, но она явно не расположена была к нежностям.
— Завтра у меня суматошный день, Олег.
— А вечер?
Она смягчилась.
— Возможно.
— Я заеду? Скажи, куда и во сколько.
Софья не смогла сдержать улыбку. Вот же настырный! Но как хорош и как внимателен в постели… Пожалуй, стоит еще немного побаловать себя. И она сдалась.
— Позвоню тебе, когда освобожусь.
— Договорились. Но если не дождусь звонка, буду преследовать, так и знай!
Соня рассмеялась и перестала сопротивляться, позволив Полтавцеву наконец поцеловать себя.
В квартиру она поднялась только через пятнадцать минут, окончательно продрогшая, чем вызвала страшное негодование Лидии.
— Я тебя чем отогревать буду, а? Глебов ванны запретил! В постель живо! Дай сюда этот веник, поставлю в воду…
Показался Тёмка. Хмурый, смотрит исподлобья. Ох, окна его комнаты ведь как раз на уличный подъезд выходят!
— Что за мужик это был? — спросил мальчик Соню.
Она не нашла что ответить и махнула рукой.
— Просто поклонник.
А сама кляла себя и ругала: именно этого они с Федором и не хотели — чтобы дети чувствовали, насколько их родители далеки друг от друга. Это ведь только кажется, что тому же Артему все равно, женаты они или нет. На самом деле он страдает. Даже в школе подрался, когда его обозвали незаконнорожденным. Нет, Федор его признал и дал свою фамилию, но по сути-то… А видя, что за матерью увиваются другие мужчины, он переживает еще сильнее. Лисовский даже как-то сказал:
— Может, замуж тебя выдать? И детям понятнее, и мне спокойнее.
Правда, он тут же отмел эту идею, заявив, что не потерпит никого рядом с Соней. Никого важного для нее. Словно ни один из ее любовников априори важным стать не мог. Она и сама всегда так думала, но сейчас внезапно осознала, что одноразовые приключения ей все менее интересны. Хотелось покоя и стабильности. А это значило, что либо она вообще прекращает свои похождения, либо… находит того, с кем останется надолго. В конце концов, Тёмка уже взрослый. Так или иначе однажды он съедет и пустится в самостоятельное плавание, и Соня, если еще будет жива к тому моменту, вполне сможет устроить свою жизнь! Разве она не заслужила этого?
***
Майя впервые поднялась раньше солнца. Сон и так не шел всю ночь, а в редкие периоды забытья мерещилась какая-то дичь. Да и холодная постель не лучшее снотворное — Максим не пришел к ней вечером и спал у себя.
Она изо всех сил искала доводы в пользу своей правоты в споре за ужином накануне, но в то же время вынуждена была признать, что действительно вела себя нелогично, желая стать для мужа единственной и одновременно без конца напоминая ему о первой жене.
Как же ей не хватает Вики с ее логикой, здравомыслием и умением анализировать ситуацию с разных точек зрения! Эх, повезло Ярцеву встретить такую умницу и красавицу, а вот Максим, наверное, скоро пожалеет, что связался с Майей. Везде лезет, лепит чушь, даже родить не может. Да он просто разведется с ней — и делу конец!
Майя вдруг поняла, что плачет. Замечательное начало утра. Она на бортике ванны, в одной руке зубная щетка, в другой паста, по щекам струятся соленые слезы, а ее брак, кажется, скоро закончится… Вдруг сквозь шум льющейся воды она услышала, что ее зовут. Хотела ответить, но горло сдавило спазмом. Позвали еще раз и еще, а потом дверь распахнулась. На пороге стоял Максим.
— Ты что затеяла?! — закричал он.
***
— Дурочка, я же испугался! Ты не отзывалась, и я черти что подумал после твоих вчерашних “утоплюсь”, “застрелюсь”...
Он гладил ее по волосам, а она рыдала у него на плече, ничуть не стесняясь.
— Ты разведешься со мной…
— С ума сошла? Зачем мне с тобой разводиться?
— Я идиотка… Ты кругом прав, я сама все порчу! Я мучаю тебя…
— Так! — Максим крепко ухватил Майю за плечи и резко встряхнул.
В голове у нее тут же прояснилось.
— Ты не пришел вчера… — прошептала она.
— И ты решила, что я уже мчусь в город с заявлением на развод? — с улыбкой спросил Дорн.
— Прости меня, я такая курица!
Он вздохнул.
— Да не курица, а взбалмошная и совсем молоденькая девочка… Глупая девочка… Моя девочка…
Его слова сопровождались все более интимными поцелуями, и Майя вдруг осознала, что вообще-то сидит перед ним совершенно голая, но тут Максим наконец оторвался от нее и сказал:
— Я, собственно, зашел спросить, не пожелаешь ли ты со мной позавтракать?
— Ты еще хочешь видеть меня? — Майя снова захлюпала носом, и Дорн сдвинул брови.
— У меня ощущение, что ты не ревешь только тогда, когда у нас дело идет к сексу, но так не годится, Майя. Меня надолго не хватит!
В глазах его плясали чертики, и она поняла, что он шутит, но все равно было отчаянно совестно и за вчерашний скандал, и за сегодняшнюю истерику.
— Угораздило же меня жениться на художнице, — Максим вздохнул. — Стоило сначала спросить Соню, она рассказала бы мне, какие ранимые души у богемных особ.
— И ты отказался бы от меня? — Майя тоже пыталась настроиться на шутливый тон, но распухшие от слез губы плохо ее слушались.
— Понятия не имею. Да и что об этом говорить? Все ведь уже случилось.
Максим поднялся и протянул жене руку.
— Так что вставай и пошли жить. Или ты планируешь провести сегодняшний день на полу в ванной? А я хотел тебе платье купить.
— Какое платье? — Майя с удивлением посмотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он еще или начался серьезный разговор.
— Завтра открытие выставки в галерее Сони, забыла? И в чем ты собиралась там появиться?
— Не знаю…
— Не знаю! — смешно передразнил ее Максим. — А хочешь узнать?
И тогда Майя утерла вновь выступившие слезы и ответила:
— Хочу!
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇