Всех нас разместили в крыле того же дворца, в котором нас принимал командующий гарнизоном Эсхитана. По архитектурному обычаю у таких строений балюстрада выходила во внутренний двор, где по традиции сайхетов, живущих в пустыне был разбит фонтан, и это место мне напомнило то, где я последний раз видел Айюнар живой. Стоило мне об этом вспомнить, как кулаки сами собой сжались, зубы заскрипели и желание отвернуть голову Дауту разгорелось с новой силой.
Может, стоило вернуться в Нечтан? В эту неофициальную столицу Великой пустыни? Хотя без подготовки и руководствуясь одними лишь эмоциями, мои шансы, чтобы до него добраться, конечно же, стремились к нулю. Более того, даже красиво погибнуть не получится – схватят и запытают, как второсортного пленника.
А Даут, как я понял, умеет делить людей на сорта. До сих пор слышу, как она называет Айюнар полукровкой и случайным гибридом. Гибридом, чтоб его! И ведь он специально рассказывал вождям племён о её «истинной богопротивной природе»! И ведь он тогда говорил всё это на полном серьёзе! Он же верил в собственные слова. Не может человек так лицемерить.
Что ж, людям такое поведение было свойственно во все времена. И везде, даже другой мир – не панацея. Есть люди, а уж как поделить друг друга на группы и начать относиться настороженно, они всегда придумают. Взять хотя бы тех же джурэ, которыми мы с Айной пытались прикинуться. Не совсем удачно, конечно, но всё же. Ведь к ним тут с подозрением, если не брезгливостью относятся практически все. Сайхеты, вроде ещё как-то пытаются бороться со своими предрассудками, но остальные нет. Джурэ даже редко заходят в города, предпочитая устанавливать стойбища в стороне от них.
Но для меня было очевидным то, что мы, я и Даут, в итоге, столкнёмся. Когда, не знаю, но то, что судьба развела нас лишь на время, это точно. При всей ненависти к Дауту он был не тем, кто останавливается на полпути. Он может долго готовиться, выстраивать планы, лечь на дно, но чтобы отступить от своей цели – нет, это не про него. Этакий комодский варан, который кусает свою жертву, а потом долго-долго идёт по её следу, пока та не падает замертво от наступившего заражения крови.
В этой связи мне казалось странным, что я не мог ничего вспомнить о нимейцах. Отец по каким-то причинам не заложил мне о них никаких воспоминаний. Возможно, это связано с тем, что Договор заключался между землянами и сайхетами, а нимейцы в те времена были чем-то далёким, и пограничники с ними элементарно не контактировали. Между ними лежала Великая пустыня, собственно Сайхет-Дейтем и возможно что-то там ещё. Всё это, однако, не исключало того, что нимейские лазутчики вполне могли наблюдать за строительством базы, космодрома и городка со стороны. А возможно, мой мозг не мог вместить всего объёма необходимых знаний, и от них просто пришлось отказаться.
Кстати, нимейцы могли ведь не только шпионить (сами или через подручных, не важно), но и подзуживать кочевников к постоянным нападениям на пограничников тоже могли, самим при этом оставаясь в тени. А кочевники… что кочевники, они договор не подписывали. Только пара племён, связанных долгими отношениями с сайхетами поставили свои печати. Те же дайхедды, которые играли в пустыне чуть ли не главную скрипку, вертели Договор на одном органе. А у них были свои союзники, если не сказать вассалы.
Как бы то ни было, но по выходу от Дехейра оружие нам вернули, но настоятельно рекомендовали не ходить с ним по дворцу, да и по городу тоже, заверяя нас в полной безопасности этого места. Мол, не стоит лишний раз провоцировать своим видом патрули, тем более, в городе ещё полно дайхетских лазутчиков, которых ещё ловить и ловить. Ловить и ловить.
Спорить с сайхетским офицером я не стал, хотя первое, что вертелось на языке в качестве ответа: безопасно ли здесь было в момент восстания дайхетов? Обстановка в городе прямо говорила об имевших место тяжелых уличных боях, что было вызвано большим числом дайхетов на службе, с соответствующим доступом и к оружию и средствам связи. К слову, среди населения Эсхитана дайхеты тоже составляли заметную часть. А ведь наверняка многие из них, в первую очередь гражданские, не знали о планирующемся мятеже, но теперь они вынуждены расплачиваться за него своими жизнями. И командующий гарнизоном явно не собирался останавливаться, пока не достигнет поставленных перед собой целей. Повешенные на стенах и на улицах недвусмысленно намекали на это.
Чёрт, а ведь Дехейр в своей жажде мести и Даут со своим слепым расизмом, они же, как ни крути, во многом похожи. Я даже не знаю, кто из них меньшее зло, если не считать, что Даут мой личный враг. Один мстит всем дайхетам, считая их виновными во всех его бедах, другой манипулирует и жертвует людьми, которых считает ниже себя по признаку рождения.
Осталось понять, насколько сильно от них обоих отличаюсь я. Учитывая, что моё прошлое довольно туманно даже для меня, как бы оно не стало для меня неприятным сюрпризом.
Ну, не будем наступать на больную мозоль и сыпать соль на ещё толком не затянувшуюся рану сайхетов. Незачем искать неприятности там, где их можно избежать. Нельзя с собой таскать автоматы, значит, не будем.
Тем более, что ограничения не касались легкого стрелкового оружия, то бишь пистолетов и тактических мечей, по которым так сходят с ума сайхеты, живущие в пустыне. Но, судя по всему обычай иметь при себе не просто боевой нож, а самый натуральный меч, был позаимствован у местных коренных племён, для которых личное холодное оружие – буквально фетиш, которые зачастую украшают золотом и драгоценными камнями. Попытаться отнять ятаган у какого-нибудь кочевника означало нанести ему жуткое оскорбление. А украсть, особенно если вор не пойман, - страшно опозорить его. Правда, в последние годы, как объяснили мне денийцы, смерть в бою с огнестрелом в руках у кочевников стала считаться такой же почётной, как и с мечом.
Кочевники, хотя и живут согласно своим обычаям, и сами по себе довольно консервативны, если не сказать фундаменталисты, но быстро сообразили, что один автомат с полным магазином в бою куда как лучше, чем десяток самых лучших мечей.
Поэтому подарок Айюнар, который она мне однажды сделала, я носил с собой спокойно, и никто ничего мне на этот счёт не говорил. Это было моё личное оружие, отобрать которое означало нанести мне оскорбление, пускай я и пришёл из другого мира. Тут, наверное, сыграло роль разумное предположение, согласно которому к другому следовало относиться так, как хотел бы, чтобы относились к тебе. Если ты считаешь что-то важным для себя, то, возможно, это является важным и для гостя. Особенно для гостя. Существа, заведомо оказавшегося в условиях, отличающихся от привычных ему, а значит более слабого. А биться со слабым противником, опять же, позорно. (Другое вопрос, что отморозки, не чтущие писаных и неписаных законов, находились всегда и везде).
Прошло несколько часов после того, как мы разместились в своих комнатах, умылись и переоделись после долгой дороги по пустыне и сахелю. Было приятно, наконец, надеть чистую рубашку и не чесаться от попадавшего во все щели песка и мелких сухих травинок. Не знаю, как мои спутники, более привычные к таким условиям, а я так точно испытал облегчение, подставив голову и шею под струю прохладной воды.
Когда я, наконец, оделся, я решил переговорить с Айной и Сетом относительно наших дальнейших действий. В конце концов, сына Айюнар мы нашли, и я в некотором смысле испытал ощущение отсутствия цели.
Нет, возвращаться к бутылке энсута я не собирался, хватит с меня. Тем более, легче от этого реально не становилось. Но вот обдумать вопрос возвращения к заветному тоннелю не помешало бы. У меня пока что не было мыслей по поводу того, как через него пройти, но если ничего не делать, то ничего и не получится.
Другое дело, что пустыня сейчас место довольно неспокойное, впрочем, как и везде сейчас.
В общем, погружённый в эти размышления я и вышел на балюстраду, чтобы пройти в комнату Айны, но наткнулся на мальчика, который стоял у перил и смотрел вниз на фонтан. В стороне я заметил одного из денийцев (уже без бронежилета, но с пистолетом в кобуре и боевым ножом в ножнах), который разместился на мягком диване у стены. Он перехватил мой взгляд и коротко кивнул, приветствуя. Понятно, охрана работает.
Я подошёл и встал рядом, положив руки на перила. И мы так стояли и смотрели на фонтан внизу. Внизу прислуга и служащие занималась своими каждодневными делами, военные и гражданские появлялись в одном конце внутреннего двора, пересекали его и исчезали в другом. Дворец, как и город постепенно приходил в себя после подавления мятежа.
Какое-то время мы стояли молча, так как я элементарно не мог подобрать слова, с которых можно было бы начать довольно щекотливый, по крайней мере для меня, но важный разговор. Вот так живёшь-живёшь, а потом бац! – тебе говорят, что у тебя вроде как есть сын.
Да я понимаю, что он мне не родной, и что его с этим миром связывает гораздо больше, чем с моим собственным, и можно было бы подойти к этому вопросу формально, но… я не мог. Всё внутри меня протестовало против такого подхода. Но я ведь даже не знал, кто был его настоящим отцом и жив ли он вообще. Почему-то с тех пор, как я узнал, что у Айюнар есть сын, я так и не спросил Айну, что ей известно о его отце, а она должна быть в курсе, учитывая её близость к бывшей нанимательнице. Да блин, я даже не спросил имя парня! Хорош родственничек, ничего не скажешь!
Однако, с чего бы начать разговор?
- Мне рассказали, кто – вы, - произнёс паренёк, чем спас меня от неловкости затянувшейся паузы.
- И что тебе рассказали? – спросил я и быстро добавил: - Ты прости, я не знаю твоего имени. Всё так завертелось…
- Сутейр, - произнёс сын Айюнар, не глядя на меня. Он выглядел задумчивым, погружённым в свои мысли. – Моё имя – Сутейр эн Сайет. Хотя я не уверен, что другие признают родовое имя за мной. Мать назвала меня так в честь моего двоюродного деда…
- …да, это форма имени Сутер, я знаю, - кивнул я.
Он, наконец, повернулся ко мне, и мы встретились взглядами.
- Вы его знали? – спросил он.
- Да, лично, - подтвердил я. – Хороший был человек. Хотя прости, я не видел, как он погиб.
Сутейр слегка поморщился и вздохнул.
- Вы и вправду пришли из другого мира? – задал он следующий вопрос. - Вы – землянин?
- Да, – подтвердил я. – Я – землянин. И сын того, кто когда-то воевал с сайхетами.
- Я знаю эту историю, - сообщил Сутейр. - Вы все такие... бледные?
Вроде как разговор шёл сам собой, контакт с подростком налаживался. А ведь у меня не было ни малейшего опыта такого общения. Не на ком мне было потренироваться и набраться опыта, братья и сёстры у меня отсутствовали, а соответственно и племянники тоже.
- Значительная часть. Просто я с севера моего мира, – ответил я. – У людей моего мира бывает кожа разных оттенков. Есть светлая, как у меня, и это при том, что я здесь сильно загорел. А есть люди чёрные, как уголь. Есть люди с жёлтой кожей.
- Говорят, что в древние времена у нас тоже жили чёрные люди, их называли уру-хеты.
Я молча кивнул, вспомнив рассказы с Белым лисом, хотя он сам тогда объяснял, что они были, скорее, тёмными, а не чёрными и не факт, что их так назвали из-за цвета кожи.
- И ваши глаза... – Сутейр вновь посмотрел на меня, слегка прищурившись. – Они странные.
- Да у нас они немного другие. Цветовая гамма радужки несколько отличается. У вас бывают похожие оттенки, но словно бы янтарные.
- Янтарь... Да, я знаю, что это такое.
- Вы заберёте меня в свой мир?
- Пока не знаю. Я даже не уверен, что смогу пройти через тоннель обратно, - честно признался я. – В прошлый раз у меня не получилось. В любом случае, я не сделаю этого, если ты захочешь остаться здесь.
Мне показалось, что он грустно улыбнулся.
- Мать хотела уйти в ваш мир. В мир её настоящего отца. Она рассказала мне об этом незадолго до расставания. Она хотела забрать меня с собой.
Что ж, ответ на один вопрос я уже получил. Мальчик знает, что он не чистокровный сайхет, и более того, в нём течёт кровь иномирян. Сложно представить, что он при этом испытывал, учитывая местные заморочки на этот счёт. У нас-то не всё так просто бывает, а Сутер вообще отправил свою беременную сестру к каким-то кочевникам в пустыню, лишь бы не вызывать неудобных вопросов в обществе.
Стал ли Сутейр после этого иначе относиться к своей матери, не знаю, это предстоит ещё выяснить, чтобы понять, как с ним общаться. Дети ведь нередко винят родителей в своих неудачах, в том, что их вообще родили.
Он снова замолчал, переведя взгляд на фонтан внизу. Произнёс:
- Дейс сказал, что вы знали мою мать.
Это уже был не вопрос, а утверждение, свойственное человеку, понимающему, что такое отношения между взрослыми людьми.
- Да, я её знал, – признался я. – Она спасла мне жизнь.
- А вы?
Вопрос застал меня врасплох. Я внутренне заметался, соображая, что ответить, но ответ никак не формулировался. Чёрт возьми, но эта ситуация до нелепости напомнила мне книгу об истории дануэйров, которую я всё никак не мог дочитать. Тот эпизод, когда молодой царевич обвинил своего телохранителя в том, что тот не остался биться за царицу Сейлат, а предпочёл выполнить её же приказ по защите малолетнего наследника престола.
- Не переживайте. Я понимаю, – выждав, ответил Сутейр. – Я знаю, что человек не всегда властен над своей судьбой. Вы славно бились и убили много её врагов.
Он смотрел на меня своими глазами человека из другого мира. И в них я видел отблески характера его матери.
- Но не того, кто её убил. Прости, - сказал я и закусил губу.
Сутейр помолчал и произнёс:
- У нас ещё будет возможность, - прозвучало не по-детски серьёзно.
- Главное не оказаться в конце очереди, - услышал я голос Айны из-за спины. Она подошла и встала по другую сторону от Сутейра, стараясь не тревожить повреждённую руку в перевязи. – А то слишком много желающих.
Мы улыбнулись друг другу, когда я перехватил её взгляд.
***
Честно говоря, мы ощущали себя в несколько в подвешенном состоянии. Вроде и не пленники, но и не совсем вольны решать, куда и когда нам отправиться дальше. На дорогих гостей мы тоже не тянули: вокруг нас не бегали служанки, готовые выполнить чуть ли не любую нашу прихоть. Денийцы из-за такого положения вещей постоянно находились в напряжённом состоянии, в ожидании любой подлости. Они об этом открыто не говорили, но такое отношение их заметно задевало, учитывая, что их история взаимоотношений с сайхетами не знала фактов предательства. Да на первых порах воевали, но это, как говорится, был честный бой, да и кто не воевал?
Да, мы ожидали подставы даже от сайхетов и в полной безопасности себя не ощущали. Слетевший с катушек военачальник ничем, знаете ли, не лучше твоего врага, даже если этот военачальник носит отличительные знаки твоих союзников.
На следующий день мы посовещались и всё-таки выбрались в город в компании Айны, Сета и ещё одного денийца. Остальные остались во дворце, охраняя сына Айюнар. Забравшись в наш багги, мы отправились колесить по улицам внутреннего города.
Если честно, мы пытались провести таким незамысловатым образом разведку и понять, как мы сможем, если совсем припрёт, выбраться за стены. А денийцы прям очень хотели побыстрее отсюда свалить. Прикрылись мы поиском родственника одного из денийцев, который поехал с нами, и который вроде как должен был жить в городе. Правда это или они всё это придумали на ходу, не знаю, но нас выпустили из дворца без каких либо проблем, выслушав краткое описание цели нашей вылазки. Естественно, своё любопытство сайхетский офицер обосновал заботой о нашей безопасности. То, что за нами была установлена негласная слежка, мы даже не сомневались. Специальных соглядатаев отряжать смысла, думаю, не было, город был наполнен патрулями, которые наверняка докладывали обо всех наших передвижениях.
И входе этой вылазки, когда мы знали, что за нами следят, а они знали, что мы знаем, мы стали свидетелями очередной расправы, учинённой солдатами над пойманными дайхетами.
Когда Сет остановил багги, чтобы пропустить небольшую колонну пленников, Айна взяла меня за руку. По всей видимости, она опасалась, что я совершу какой-нибудь необдуманный поступок.
Мы молча смотрели, как людей подвели к стене дома со следами от пуль и крови, выстроив в одну линию, чтобы никто не закрывал другого.
Лица солдат были скрыты масками шлемов, поэтому я не могу увидеть, какие эмоции они сейчас испытывают и насколько им нравится приказ из командира. Ведь наверняка у многих до мятежа были и друзья, и даже любовники среди дайхетов. А может, именно поэтому они и готовы были выполнять приказы Дехейра, не задавая лишних вопросов.
Удивительно, но их даже не вывели за стены внутреннего города. Всё решалось здесь и сейчас.
- Дениец даже больше сайхет, чем сам сайхет? – задал я риторический вопрос, от которого Сет сморщился, но отвечать ничего мне не стал.
Я почувствовал, что меня мутит. Вроде столько людей уже убил здесь, но это, простите за банальность, было другое. Это же была уже не война и не подавление мятежа. Это была самая натуральная этническая чистка.
Почему мы стояли и не уезжали, я не знаю. Мы замерли как кролики под взглядом удава, наблюдая за происходящим.
Среди пленников, руки которых были скованны наручниками за спиной, были и мужчины и женщины всех возрастов. Разве что детей я не заметил. И на том спасибо. Всего я насчитал восемнадцать человек, выстроенных у стены.
Крайний в шеренге солдат, входящих в расстрельную команду обернулся, глянув, судя по всему, в нашу сторону, и проверил свой автомат. При этом пленница, женщина средних лет с распущенными косами, что-то довольно громко сказала, и вот её взгляд я перехватил, она обращалась не столько к солдатам, чьи лица были скрыты, сколько к нам, которые находились за их спинами.
- Что она сказала? – спросил я, так как не расслышал слов.
- Она сказала: «Мы убьём вас всех», – Дейс опустил глаза.
В этот момент раздались автоматные очереди.