В одном из сборников титулованного китайского поэта Го Можо есть, например, такое стихотворение (перевод Александра Гитовича)
Надоело нам слушать
про "царственный" наш аромат,
И про те "совершенства",
что нам и не снились вовеки.
Родились мы в горах,
где ручьи беспрерывно звенят,
Где живет по соседству
трудящийся люд – дровосеки.
Мы цветем, вспоминая
весеннее пенье ручья
И глухое селенье, –
но разве оно одиноко?
Как хотелось бы нам
возвратиться в родные края,
Чтоб цвести там и славить живительный ветер
с Востока.
Сборник этот был выпущен в 1959 году, в нем 101 стихотворение, и называется он почти, так же, как и кампания, прошедшая в Китае незадолго до этого.
Лозунг "Пусть цветут сто цветов, пусть соперничают сто школ" был позаимствован великим кормчим у Цинь Шихуанди, с которым Мао любил себя сравнивать. К моменту начала кампании Китай объединился под властью КПК, успел поучаствовать в Корейской войне и завершить первую пятилетку с коллективизацией и репрессиями.
Идею провести широкую общественно политическую дискуссию, однако, принадлежала не Мао, а премьеру Чжоу Эньлаю. Первое время, впрочем, кампания почти не двигалась, письма приходили, в основном консервативного содержания в духе "не могу поступаться принципами". Тут выступил председатель Мао и согласился с Эньлаем, что нужна конструктивная критика от народа и призвал школы побольше соперничать, а цветы поскорее расцветать. Критика, товарищи! Больше конструктивной критики!
Народ уверился, что стало можно ругать власть и понеслось. Долой контроль компартии! Долой кооперативы! Долой привилегии партийных лидеров! Мао должен уйти! Разрешить зарубежную литературу! Эньлай поначалу пытался как-то вертеться, продолжать, отвечал на некоторые письма, но вскоре и он понял, что это бесполезно. Мао же довольно быстро понял, что кампания завершилась полным абсурдом.
В июне 1957 года Мао официально свернул кампанию (она продлилась от силы полгода). Последовал второй виток репрессий: те, кто протестовали особенно сильно, были арестованы и отправлены в деревню на перевоспитание.
Есть две версии оценки произошедших событий. По одной из них, Мао Цзэдун планировал эту кампанию изначально как операцию по выявлению и обезвреживанию недовольных. Тем более, что уже потом официальная пропаганда стала говорить о "Ста цветах" именно так: мол, какая конструктивная критика, глупости это все, мы хотели выявить внутреннего врага и мы успешно это сделали. Что ж, возможно, это было действительно так.
Но мне несколько больше нравится другая точка зрения, более согласующаяся с бритвой Хэнлона "не ищите злых происков в том, что вполне объяснимо глупостью". Мао всю первую пятилетку бодался с руководством партии в лице Политбюро. Шла дискуссия о путях, какими будет развиваться Китай в будущие годы. Председатель выдвигал идеи, а Лю Шаоци, Чжоу Эньлай и Дэн Сяопин задвигали их обратно. Возможно Мао хотел опереться на широкие слои населения, надеясь, что они поддержат его, но потом понял, какого джинна выпустил из бутылки.
Ситуация с этими ста цветами получилась примерно как в шуточном стихотворении, которое рассказывали друг другу жители перестроечного СССР:
"Товарищ, верь, пройдет она,
Так называемая гласность,
И вот тогда госбезопасность
Припомнит наши имена"
А цветы в итоге расцветали только в стихах Го Можо.
Автор: Михаил Рыжок