Как это часто бывает, пока мы всего лишь говорим, кто-то в это время уже делает – в частности, осуществляет тот самый информационный квантовый переход, перенаправляющий алгоритмы противостояния добра и зла на новые рельсы. Я про новое расследование «Проекта» о непотизме во власти, которое, конечно, хоть и берет за основу все тех же осточертевших до оскомины персонажей, но формирует вокруг них уже принципиально новые этические смыслы. Тут этой команде пока явно нет равных, не считая самих основателей жанра русскоязычного этико-политического расследования, каждый новый сюжет не в бровь, а в глаз.
О чем нам сейчас рассказали Роман и его команда? Понятно, что не о самой юридической, скажем так, проблеме конфликта интересов. Странно обвинять того, кто разнес твой дом до основания, в том, что он еще и ложечки серебряные украл. И по нашей нынешней, увы, градации тяжести преступлений это, разумеется, совсем не самое вопиющее. Тут важно лишь то, что юридический термин в этом конкретном случае называет, определяет и аккумулирует в себе сугубо этическую проблему, и именно о ней и говорят расследователи. Вопрос даже не в том, плохо это или хорошо – тащить свою родню в подведомственные тебе структуры. Вопрос в том, что это попросту неприлично, и что порядочные, нормальные люди так не делают.
Многие из тех, кто успели поработать в государственных структурах любого уровня хотя бы год-два из последних 20-25 лет, прекрасно знают, что это происходит абсолютно везде. Люди везде и всюду устраивают и устраиваются на работу по протекции – мужья, жены, друзья, родственники, повзрослевшие дети и их друзья. Сама должность и размер зарплаты, на которую ты устраиваешься, зависит от степени «близости к телу» потенциального начальства.
Если ты член семьи, бывший одноклассник или очень доверенный друг, получаешь должность повыше и оклад побольше. Если «седьмая вода на киселе» или знакомый знакомых, будешь пахать как сивка за копейки и в рот заглядывать с придыханием от благодарности – ну тебя же устроили. Твой опыт, навыки, образование и прочие скиллы вообще мало кого волнуют – и берут на работу, и платят тебе вовсе не за них. А за что – понятно, за степень близости к начальству или за умение быть благодарным, ну то есть выслуживаться.
И если в больших городах ты еще как-то можешь пробиваться, ориентируясь на собственные профессиональные качества – проходить многоступенчатые собеседования, выгодно торговать собой на рынке труда – то в небольших, сильно подозреваю, такого и вовсе нет. В ближайшем к моей карельской деревне районном центре даже кассиром в супермаркет без протекции не возьмут. Профессиональные навыки там вообще никого не беспокоят, об их существовании даже в принципе не принято упоминать.
Вышедшие на раннюю пенсию сотрудники силовых ведомств с легкостью перекочевывают на руководящие позиции гражданских служб, совершенно ничего не понимая в деле, которым они собираются управлять. И таких начальников, не побоюсь этого огульного вывода, в государственных учреждениях большинство со всеми вытекающими из этого последствиями. А работу, которую кому-то все-таки надо худо-бедно выполнять, делают простые люди, набранные по самому «дальнему кругу» протекции – и делают и за себя, и за «того парня», и за начальство.
Потому что все это – вовсе не работа в ее классическом, нормальном понимании, а синекура, попросту «кормушка», где никакого равноценного обмена «труд – деньги» не существует даже близко. В этом смысле, разумеется, новое расследование нам не открывает ничего нового и ничем не удивляет. О непотизме во власти мы не то чтобы раньше подозревали – мы были в нем уверены. Ну если на самом низком уровне так, понятно, что наверху там все еще намного хуже.
И вот это все, на самом деле, является ненормальным, неправильным – так просто не должно быть. Во-первых, с сугубо практической точки зрения, это вредит делу, экономике, всем сферам деятельности – поставленные по протекции люди без должных навыков и образования работают плохо. И очень плохо управляют, создают некачественные команды, делают элементарные ошибки, разрушают налаженные производственные процессы и так далее, ну вы, наверное, знаете это все не понаслышке.
Во-вторых, люди, занимающие таким образом свои посты в очень раннем возрасте – то есть, дети и внуки – катастрофически деформируются как личности. У них просто нет возможности поискать себя в профессии, найти себе дело по душе и в нем правильно реализоваться – они просто утрачивают свою подлинную идентичность, будучи вынужденными выстраивать ее вокруг этой пагубной непотической системы. Не то чтобы мне этих несчастных деток жаль (хоть и немного есть такое), но ведь именно они со своей разрушенной психикой будут принимать решения, от которых зависит жизнь, судьба, здоровье, благополучие миллионов людей. Это штука, на самом деле, если вдуматься, пострашнее «Фауста» Гете, и это уже происходит прямо сейчас.
Ну и в-третьих, само существование подобной системы явно говорит об искаженном понимании этики в обществе – масштабном проявлении этического бесстыдства, когда откровенно неприличные вещи такими вовсе не считаются. Им не стыдно, они не стесняются, не видят в этом ничего плохого – вот в чем главная проблема. И вот из этой этической проблемы, как показывает нам расследование, собственно, и вырастают все остальные – те, с которыми нам приходится сейчас справляться и бороться.
Как я уже не раз писала, все самые страшные вещи в мире происходят из нарушений, искажений этики, потери этических ориентиров и норм. Любое неприличное рано или поздно становится катастрофическим и разрушительным, вот в чем дело. Зло растет именно оттуда, от этих невинных, казалось бы, зачатков человеческого бесстыдства. И мало просто бороться со злом, как таковым – надо заниматься этикой напрямую, конкретно и обстоятельно, выкорчевывая эти баобабы в самом зачатке. Буквально на пальцах объяснять, что хорошо и что плохо, показывая всю степень неприличия и бесстыдства, не принимая упреков в излишней щекотливости и чувствительности.