- Птицу спугнули, явились тут, - проворчал Игнат, отворачиваясь от ограды и поднимаясь со своего кресла, - хватит с меня, не собираюсь я лезть в жизнь этого Витьки вашего, сам разберётся со своей женой. У меня Феня одна, никуда я не пойду.
Игнат отправился в дом, не оборачиваясь уже на нарушителей спокойствия. Было ощущение, будто бы эти женщины не могли проникнуть на территорию его двора, так как стояли они за оградой, продолжая что-то бессвязно говорить.
- Не хочу я ничего, я шизофреник, больной человек, оставьте меня в покое, - уже дома сообщил Игнат, усаживаясь на диван и хватаясь обеими руками за голову.
Голоса исчезли, и хозяин устало поднялся с дивана, направляясь в сени за молоком, чтобы подлить свежего молока на ночь своей подопечной. Кошка сидела у печи, она там будто бы облюбовала уютное место. Игнат подумал, что завтра нужно будет достать половичок, какие он видел в сарае и постелить Фене, чтобы было ей комфортнее.
Игнат пытался занять себя домашними делами, он взял таз, сложил туда вилку с кружкой, сковороду убрал на печь и тряпкой смахнул со стола все крошки.
На боковой части печи у него располагался старый чайник, в котором была тёплая вода, чтобы можно было помыть посуду. Игнат протянул руку, желая взяться за ручку чайника, но вдруг увидел странное видение.
Это была мерцающая картинка. Перед ним словно бы появился тот самый Виктор горбатый, у которого он сегодня был. Мужчина висел на верёвке. Это видение появилось и тотчас же исчезло, вновь нарушая покой молодого человека.
- Да зачем мне это? – не известно у кого спросил Игнат.
Он посмотрел в окно, там уже был совсем вечер. Солнце почти закатилось за горизонт, подавая оттуда лишь намёки на своё существование. Тревога, поселившаяся в душе Игната, не исчезала никуда, продолжая нарастать всё сильнее. Он старался убедить себя, что его это не касается, но в тоже время переживал ещё больше.
- Ну приду я туда и что? Может мне всё это кажется, - сообщил Игнат Фене, которая уже запрыгнула на диван и с удивлением рассматривала своего хозяина.
Постояв возле печи какое-то время, Игнат схватил пальто с вешалки, быстро обулся и выбежал, устремляясь к дороге, ведущей на Зубровку. Дорогу было ещё хорошо видно, поэтому до дома Виктора он добрался довольно быстро, не прошло и двадцати минут.
Издали Игнат увидел, что калитка была открыта, когда подошёл ближе, на него тут же кинулась здоровая собака, но раздаться лаем она не успела.
- А ну пошёл прочь, - закричал на пса гость так, что тот беспрекословно подчинился, прячась в своей будке.
Забежав по крыльцу, Игнат быстро дёрнул ручку двери, та поддалась, не пытаясь оказывать хоть какое-то сопротивление. На полу располагались трое детей. Старшая Катя была знакома Игнату.
Девочка вела себя довольно спокойно, казалось, что в этом доме не могло ничего произойти такого, из-за чего следовало мчаться срочно по лесу из другой деревни.
Пятилетний мальчик выкладывал башню из кубиков, за этим наблюдал трёхлетний малыш, который дождавшись выложенной башни тут же ударил по ней, сломав её.
- Катя, а родители где? – спросил Игнат, делая свой тон, как можно спокойнее.
- Мамка в гости ушла, сейчас, вечером уже, а папка в сарай отправился, за дровами, - тут же отреагировала на вопрос гостя девочка, - а как там моя Феня, ну то есть ваша?
- Отлично, я ей молока налил, она уже поела, сейчас отдыхает, наверное. Какие молодцы, что играете, пойду, вашего папку проведаю в сарае.
Катя отвернулась от пришедшего гостя так, словно бы и не удивилась его появлению, продолжая подавать кубики своему брату, убирая руку младшего, чтобы тот не смог на этот раз сломать выстроенную башню.
Выходя уже на крыльцо, Игнат заметил фонарь, который тут же прихватил, так как темнота уже не просто прокрадывалась, она властвовала, не давая возможности увидеть, что находится впереди.
- Как же он включается? – Игнат повертел фонарь в руках, ощупывая его одновременно свободной рукой, кнопка щёлкнула, озаряя путь на несколько метров вперёд, - ну так себе, конечно, фонарь, но пойдёт.
Сарай оказался слева от дома, дверь в него была закрыта. Ужасная картина не заставила себя долго ждать, резко появляясь перед Игнатом, благодаря открытой через секунду двери и внутрь наведённому свету.
С балки, что была установлена в центре сарая, свисала верёвка, сплетённая косой, на которой находилось тело человека, обречённо повисшее и не имеющее признаков жизни.
- Чёрт тебя, - Игнат кинулся к Виктору и ухватил его ноги, пытаясь приподнять тело вверх, - да как же так, делать что?
Одной рукой Игнат продолжал придерживать ноги человека, другой освещал сарай с помощью фонарика, дабы найти нечто, что помогло бы в данной ситуации.
В какой-то момент пришло осознание, что тело Виктора всё ещё тёплое, оно легко поддаётся каким-то манипуляциям, что не должно было происходить, если бы Игната ждал тут совсем летальный исход.
К тому же тихие хрипы, издаваемые откуда-то сверху, давали понять, что не всё потеряно и нужно срочно снимать Виктора с верёвки, но как?
- Вот тебе и покой, и умиротворение деревенской жизни, что за люди-то вы такие тут? – Игнат негодовал, потому что не всего вот этого он желал от жизни в глубинке, он ехал сюда, чтобы решать свои собственные проблемы, но никак не снимать человека с петли.
На глаза попалась какая-то ножовка, а на полу был обнаружен стул, который видимо желающий уйти в мир иной, оттолкнул своей ногой. Провозившись минуту, Игнату удалось всё же вернуть на место стул, куда он поставил ноги Виктора и встал сам.
Когда верёвка была перерезана ножовкой, тело обмякло, тяжёлой ношей давя вниз. Игнату пришлось срочно соскочить со стула, чтобы помочь телу благополучно приземлиться на пол сарая. Виктор захрипел, затем стал кашлять, поворачиваясь в сторону.
- Ты нормальный? Ты чего творишь? – Игнат негодовал от такого беспечного поступка мужчины, - у вас тут принято, что ли вешаться?
- Да пошёл ты, - Виктор лежал на боку, продолжая кашлять.
- Сам ты пошёл, это низко оставлять вот так троих ребятишек, совсем маленьких ещё и вешаться. Ты хотел, чтобы дочь тебя утром нашла? Чего добивался?
- А она? – прохрипел Виктор, придя уже немного в себя и усаживаясь на деревянный пол, - она может нас бросать? А я что?
- Ты про Ирку свою? – тут же спросил Игнат.
- Тоже жену мою знаешь? И к тебе приходила? – прохрипел Виктор, приподнимая свой взгляд на стоящего перед ним Игната, - давайте, бейте меня все, я ничтожество, такие, как я не должны жить на этом свете.
- Кто это сказал?
- Я сам знаю, думаешь, не вижу, как на меня люди смотрят? А Ирка отчего со мной? Да потому что не нужна была никому, вот и согласилась, жить ей было негде. Мамка её из дома выгнала, а я приютил. Только благодарности от неё ноль. Ноги об меня вытерла и сбежала с Генкой.
- Она вроде не первый раз уходит, - добавил Игнат, - ты каждый раз вешаешься?
- Ты откуда знаешь? Рассказал кто? Все надо мной смеются в деревне, - Виктор подался вперёд, устанавливая обе руки на пол, чтобы на них опереться и после подняться.
- Мозгов у тебя нет, а всё остальное на месте. Ребятишки какие у тебя хорошие, я сейчас заходил в дом, а ты их хотел оставить одних?
- Не нужен я им, они со мной такими же неудачниками вырастут, а так может у них шанс есть?
- Какой шанс может быть у трёх ребятишек, которых родители бросили? Какой шанс может быть у человека, которого никто не любит? Ты вот жалобишься на жизнь, а тебя бабка и мать нянчили, никогда и мысли не было от тебя избавиться. Мамка твоя сейчас тут, говорит, что виноватой себя чувствует. Упал говорит ещё маленьким, да пролежал долго. Когда в больницу отвезли, то нужно было на лечение тебя оставлять, а ты плакал. Вот она тебя и забрала, домой отвезла.
- На меня кричишь, а сам ненормальный ты? Где мать? – оглянулся Виктор.
- Шизофреник я, вот и слышу голоса, мать твоя мне сегодня говорила, что Ирка от тебя уйдёт, переживала за тебя, сюда меня гнала.
- Вот ты чудной, - Виктор недоумённо закачал головой, - ты мне сразу странным показался.
- Кто бы говорил, - ухмыльнулся Игнат.
Виктор устало повалился на стул, на котором только что шла борьба за его жизнь. Он установил оба локтя на колени, хватаясь за голову обеими руками, покачиваясь слегка при этом.
- Не хочу я жить, не могу, понимаешь? Не надо мне, устал я, сил больше моих нет. Она же с каждым встречным, как дурная носится. А я тряпка, я даже этому Генке навалять не могу.
- И не надо, - Игнат углядел чуть дальше небольшую чурку, на которой были сложены инструменты. Убрав всё на пол, он пододвинул предмет ближе к Виктору и присел рядом, - не надо никому наваливать. У Ирки твоей своя судьба, свои проблемы. Она к тебе вернётся, это мамка твоя говорит, вон рядом с тобой стоит, плачет. Не хочет, чтобы ты к ней торопился.
- Мамка? – Виктор посмотрел в сторону, после заплакал, - она же одна меня и любила, больше никто.
- Ну вот, а ты свою ребятню хочешь совсем без родительской любви оставить?
- Нет, не хочу, дурак я. Ребятня у меня, да, - мужчина закивал головой, всхлипывая, - мои кровиночки, дурак я.
- Детям без поддержки родителей тяжело в жизни придётся, даже взрослому человеку мать с отцом нужны, а уж о таких малышах и говорить нечего. Представь, не будет тебя, будут они знать, что ты сдался, что отказался с ними жить, решил сбежать, а значит расти станут с мыслью, что не нужны они тебе. Защитить нужно будет и некому, папки не будет, а мамка вон не серьёзная у них.
Спустя полчаса Виктор тяжело поднимался по ступеням крыльца, а Игнат уже выходил со двора, направляясь домой. Тьма окутала деревню. Вечер оказался тяжёлым, но Игнат уверенно шёл по тропе, понимая, день был прожит не зря.