Виктор явился на следующий день. Выглядел он так, словно бы работал от зари до зари всю неделю и ночами не мог толком спать. Опухшие веки поднимались тяжело. Каждый раз, когда Игнат интересовался чем-либо, мужчина молчал некоторое время, старательно вникая в то, что ему говорят, а только после отвечал коротко.
- На сегодня достаточно, бензина больше нет, завтра ещё последний раз привезу, - сообщил Виктор, когда прибыл второй раз на своей тарантайке, а беря деньги от хозяина дома добавил, не глядя на собеседника, укладывая купюры в карман, - спасибо за вчера.
- Пожалуйста, - кивну Игнат, протягивая руку вперёд и похлопывая Виктора по плечу, - не переживай брат, не один ты.
- Не один? – осторожно спросил мужчина, поднимая свой взгляд вверх, щурясь при этом.
- Конечно, люди вокруг, и много хороших, - Игнат растерялся от такого вопроса, поэтому тут же сказал первое, что пришло в голову, но после добавил, - бывает и так, и не только у тебя.
Игнат чуть заметно улыбнулся, не желая продолжать данное предложение, но словно бы намекая всем своим видом, что сталкивался с тем же, что и его собеседник.
- У тебя тоже такое было? – робко спросил Виктор, - врёшь, таким красавчикам бабы не изменяют.
Виктор даже повернулся боком к хозяину дома, всем своим видом выказывая определённое недоверие к сказанному. Игнат молчал, проще всего было дать возможность его новому товарищу выдумать свою версию происходящего, чем начать что-то доказывать. Но Виктор словно бы поверил, поэтому тут же спросил.
- И что ты сделал?
- Дал слабину первым делом, запил, а после пришёл в себя и понял, что настоящие мужчины просто так не сдаются, поэтому перебрался сюда.
- Вот так новость, уважаю, молодец, - на этих словах Виктор будто бы наконец принял Игната за своего и подал ему руку, - нет, мы не сдадимся, брат.
Игнат улыбнулся шире, крепко пожав руку своему новому товарищу и похлопав свободной рукой ему по плечу. Откровение собеседника придало сил Виктору. Он развернулся и отправился прочь со двора Игната, но уже уверенной походкой. Усевшись на свою таратайку, Виктор помахал оттуда рукой и был таков.
- Да, мы не сдаёмся, но, что делать не знаем, - ухмыльнулся Игнат, продолжая разговаривать сам с собой, - Витину проблему решили, ещё бы свои начать решать.
Вечером он опять сидел в кресле, укутавшись в покрывало и вспоминая с грустью какие-то приятные моменты из прошлого. Странно, но все эти моменты были связанны именно с женой, которая после и придала его. Казалось, что всё время брака он жил будто бы в приятном тумане, просто не зная правды.
Были и ещё воспоминания, которые тайком прокрадывались в голову Игнату и вгрызались в его мозг, принося невыносимые, душевные страдания. Словно бы из ниоткуда, непонятно зачем, из памяти возникла фраза матери: «Я тебя ненавижу, ты мне всю жизнь испортил, чёртово отродье!»
Периодически Лиза входила в странное состояние, говоря странные вещи, ругая единственного человека в её жизни, который постоянно был с ней. Она будто бы не контролировала себя.
Когда Игнат был десятилетним мальчиком, в такие странные моменты, он испытывал невероятный холод, пробирающийся по всему телу и сковывающий его грудь, а сейчас у него закрадывалось ощущение, что мать видела вместо него кого-то другого.
Эта мысль пришла тогда, когда он однажды вспомнил, как вошёл на кухню и увидел странную картину: мать сидела за столом, продолжая держать в руках нож и картофель, который до этого пыталась почистить.
Он вспомнил, мать говорила ту же самую фразу, но кому-то невидимому, тому, кого совсем не было на кухне. Она с той же яростью, выставляя зубы вперёд, произносила: «Я тебя ненавижу, ты мне всю жизнь испортил, чёртово отродье!»
Вспоминать последний год жизни с матерью Игнат вовсе не хотел и был рад, что его мозг просто выкинул неприятные моменты на долгие годы жизни. Зачем ему сейчас всё это? Но что-то внутри подсказывало – бегать всю жизнь от себя он не сможет, когда-то всё же придётся столкнуться с реальностью.
Может быть счастливая жизнь с женой – это всего лишь побег, который обязывал однажды вернуться всё же к той жизни, которой он жил до этого? Может быть вся эта ситуация должна была произойти, позволяя наконец понять то, что всегда было скрыто от глаз Игната.
А нужно ли ему это? Кто-то собирается спросить его самого, нужна ли ему какая-то правда? Может он всю жизнь был согласен прожить в том неведении, в котором долго находился? Возможно ему в этом неведении было приятно быть.
Виктор явился на следующий день, привозя вновь дрова. Он был уже не так угрюм и не был похож на несчастного человека. Мужчина передал карандаш и привязанную к нему бумажку на верёвке.
- На, Катя сказала тебе передать, говорит, что ты можешь и не сообразить, а котёнку играть надо.
- Дельная вещица, - Игнат рассматривал карандаш с привязанной к нему бумажкой, сложенной гармошкой, - я и правда забыл, что котята требуют особого внимания к себе.
А через сутки пришёл Михаил. Его лицо казалось отёкшим. Его вид доказывал слова Степаниды Елисеевны о том, что, выдав пятьсот рублей мужчине, Игнат спровоцировал его запой.
- Ты что, думаешь, что я забыл про тебя? – деловитым тоном произнёс Михаил, - нет же, у меня просто важные дела были. Ко мне многие обращаются: Мишка то, Мишка сё, не поспеваю за всеми.
- Кто же к тебе обращается? – усмехнулся Игнат.
- Да вон, хоть бы дед Фёдор, говорит, раскидай мне всю навозную грядку по огороду, так ты думаешь у него какая грядка?
- Ну и какая?
- Огроменная, - Михаил размахнул резко руками в стороны, - я замучился вилы таскать. И каждый же норовит копейки заплатить, не ценят труд другого человека. А в жизни всё наладится, когда мы станем друг друга ценить, - Михаил поднял руку, сложил три пальца и установил перед своим носом, сотрясая ими в воздухе.
- Прав ты в этом, Миша, так мусор мой увезёшь?
- Вот, что ты за человек, Игнат? Ай, да что тебе объяснять, - Михаил махнул рукой и сделал обиженный вид, отвернувшись в другую сторону, - к тебе человек пришёл, а ты ему всё о деле. Нет, чтобы спросить, как у тебя дела, Мишка, что на душе? Может быть моё сердце разбито вдребезги, а ты со своим мусором. Какие же вы все меркантильные, всё себе выгоду ищите, никому человек не нужен.
- Что у тебя на душе, Миша? – Игнат смотрел на весь этот спектакль, устроенный гостем, с улыбкой, предполагая, к чему тот клонит.
- У меня рана любовная, вот тут, - Михаил чуть наклонился вперёд, со страданием на лице, ударяя по груди ладонью, - всю душу она мне вымотала. У тебя выпить есть?
- Нет, Миша, - Игнат не выдержал и усмехнулся, - а кто тебя обидел-то?
- Смешно тебе? – с презрением посмотрел Михаил на своего собеседника, - а я её люблю, понимаешь? А она об меня ноги вытерла и всё. Иди, говорит, ты нищеброд. Ей вот таких вот, как ты подавай, ухоженных, да городских. Им всем, этим бабам, богатых мужиков нужно, а нам, простым парням, куда прикажешь деваться? Почему мир такой жестокий?
- Прям так и сказала Лида, что ты нищеброд? – Игнат старательно держал себя в руках, чтобы не рассмеяться в момент душевных излияний Михаила.
- Ну не так, но примерно это имела ввиду, что я не понимаю, что ли? Говорит, что не нужен ей мужчина, ей так хорошо. А это что значит?
- Что?
- Что я ей конкретно не нужен, вот ты придёшь к ней, позовёшь в свои квартирные хоромы, она не раздумывая побежит за тобой, тапочки теряя. А я что? Я простой мужик, куда мне до тебя, я от гречки до получки живу, как все, кукиш с маслом ем.
- До какой получки, Миша, у тебя же работы нет.
- Как нет? – Миша умолк, словно бы припоминая что-то, - смеёшься тоже надо мной? Это ты меня ещё не знаешь просто, а я, чтобы ты знал, я тут нужный человек, без меня ни в одном дворе ничего не делается. Убери меня из Елисеевки, всем худо станет.
- Так ты не мне это объясняй, а Лидии своей, я то уж понял, что ты важный человек. Теперь осталось за малым, доказать твоей любимой даме, что ты человек стоящий и на тебя можно положиться. Ты к ней может трезвый приди, с цветами, с подарками, да с приятными разговорами. Женщинам ведь, что нужно? Им важно иметь стабильность, опору в мужчине, самое главное понять, что с тобой она не пропадёт. Ты приди, помоги чем-нибудь, отремонтируй что-то, а там уже дело постепенно пойдёт.
- Ну не знаю, чем ей помогать, когда она даже навоз сама кидала? Ты видел, какая она баба мощная?
- Ты думаешь, она это от хорошей жизни делала? – удивился Игнат.
- А то чего же? Живёт Лидка хорошо, всем на зависть. У неё дом большой, крышу недавно перекрыла, нанимала людей, значит деньги имеются. У неё же дед с ней живёт, а у того пенсия большая. Дед правда не ходячий, он только по дому передвигается, но жилец ещё. Она же из-за него сюда и вернулась, а то с мужиком в городе жила.
- Ну вот, а ухаживать за пожилым человеком тяжело, это же сколько забот на ней. Подумай, если что, а пока мне мусор увези со двора, он уже несколько дней тут лежит и тебя поджидает.
Вздохнул Михаил и всё же отправился за своей тележкой. Тем же вечером выполнил он обещанное несколько дней назад задание. Пробовал Михаил стрясти ещё денег с Игната, но тот уж был научен предыдущим опытом общения с местными, поэтому стоял на своём.
С Лидой удалось познакомиться на следующий день, когда Игнат отправился в местный магазин. Три булки хлеба, привезённые из города, уже подходили к концу, важно было пополнять свои запасы. К тому же нож, благополучно забытый в машине, всё же требовался в хозяйстве.
За прилавком местного магазина стояла дама с пышными формами. Светлые, выкрашенные когда-то в блонд волосы, были небрежно убраны назад, скорее всего только для того, чтобы не мешались.
Когда Игнат вошёл в старое здание магазина, женщина, расположившаяся за прилавком, что-то расставляла по полкам, но тут же обратила внимание на мужчину, оставляя своё дело и подходя ближе.
- Это вы в Анфискин дом въехали? – Лида приветственно улыбнулась, разглядывая вошедшего человека.
- Почему вы все про Анфису говорите, а ведь до этого долгое время жила там Антонина, хорошая ведь женщина была?
- Так и есть, я у неё варежки брала, да носки из овечьей шерсти, - Лида пожала плечами и продолжила, - я никогда эту Анфису не видела, но старики все так говорят. Дед сказал, что долгое время дом стоял заброшенным, никто не хотел туда заезжать, а после Антонина за него взялась. Она одна туда въехала, жить было ей негде. Там и второй раз замуж даже вышла женщина, поздно как-то, вроде ближе к 50-ти годам. И что интересно, откуда-то мужика нашла такого хорошего, рукастого. Тут всю жизнь ищешь и всякое барахло попадается, а ей вон повезло со второго раза. Жалко пожил муж её мало совсем. Лет может пять они успели в счастье побыть. Антонина поговаривала, что первый её мужик был пьющий. Он же дом спалил по пьяни, да угорел там. А этот будто бы подарок под старость. Вспомнила, дядей Яшей его звали, второго мужика, я имею ввиду.
Лида тараторила так, словно бы беседа с Игнатом должна была вот-вот оборваться, а ей было важно сказать, как можно больше.
- А вы к нам надолго? Или как этот Эдик-чудик?
- Эдуард – это второй парень? Первый Григорий вроде бы был?
- Гришка обычный, выпивал, всё водку тут попрошайничал у меня, да ко мне клеился, а Эдик странный с первого дня мне показался, а после выяснилось, что с ума парень сошёл, мамка его в психушку отвезла.
- Вроде не совсем в психушку, в неврологическое отделение, - поправил Игнат.
- Рассказали вам уже? Ну и хорошо. Значит уже примерно понимаете, что это за дом. Не боитесь?
- А вы? – всё время, сколько девушка что-то говорила, Игнат поглядывал в сторону, где заметил тёмную тень, не проявляющуюся в человека, но и никуда не исчезающую.