Классика древности: щит, меч и вера
Фермопилы, 480 год до н.э. Персидский посланник, глядя на смехотворно малый отряд греков, перекрывший узкий проход у «Горячих врат», решает блеснуть риторикой. «Наши стрелы, – хвастает он, – закроют вам солнце». Ответ спартанца Диенека вошел в историю как эталон ледяного презрения: «Тем лучше. Мы будем сражаться в тени». Эта фраза – квинтэссенция духа, который Леонид привел в это ущелье. У него было всего 300 отборных спартанцев – не просто воинов, а тех, у кого уже были взрослые сыновья, способные продолжить род. Он прекрасно понимал, что идет в один конец. Но спартанцы были не одни, как это часто показывают. Союзные города, включая Аркадию, прислали подкрепления. Общая численность греков достигала почти 6000 человек. Но что такое 6000 против сотен тысяч (по разным оценкам, от 200 тысяч до миллиона) солдат Ксеркса? Три дня этот маленький контингент сдерживал всю мощь азиатской империи. Три дня профессионалы-гоплиты в узком проходе показывали, чего стоит их фаланга против толпы. Они пали только из-за предательства. Местный житель Эфиальт показал персам обходную тропу. Поняв, что все кончено, Леонид приказал большей части союзников отступать. Сами 300 спартанцев, как и положено, остались умирать. Но с ними добровольно остался еще один отряд – 700 воинов из города Феспии, чей подвиг часто забывают. Они не были спартанцами, их не связывал закон «умереть, но не отступить». Они остались по велению совести. Никто из них не выжил. Но эта задержка дала Афинам время эвакуировать город и подготовить флот, который через месяц разобьет персов при Саламине. Жертва имела колоссальный смысл.
Рим, 6 мая 1527 года. Город грабят. Войска императора Священной Римской империи Карла V, в основном немецкие ландскнехты и испанские наемники, взломали оборону. Император потерял контроль над армией, которая, не получая жалованья, решила взять свое. Двадцать тысяч разъяренных солдат, жаждущих наживы, хлынули к самой лакомой цели – Ватикану. Они не скрывали, что хотят разделаться с Папой Климентом VII. На пути у этой лавины, на ступенях собора Святого Петра, встал небольшой отряд. Это были знаменитые Швейцарские гвардейцы. Не те, что сегодня позируют туристам, а суровые профессионалы. После боев за город их осталось всего 189 человек под командованием капитана Каспара Рёйста. Они могли бежать. Вместо этого они сформировали боевой порядок и приготовились к смерти. Их задачей было выиграть минуты. Всего несколько минут, чтобы Папа Климент VII успел добежать по Passetto di Borgo – тайному укрепленному коридору – до безопасного Замка Святого Ангела. Гвардейцы дрались как одержимые, отступая с боем от Тевтонского кладбища к дверям базилики. Они держали эти двери, пока Папа спасался. Из 189 человек, принявших бой на ступенях, уцелело только 42. Все они были ранены. Они не спасли Рим от разграбления, но они спасли главу своей церкви. С тех пор и по сей день новых гвардейцев присягают именно 6 мая – в память о том дне, когда их предшественники доказали, что их верность стоит дороже жизни.
Гастингс, 14 октября 1066 года. Король Англии Гарольд Годвинсон стоит на Сенлакском холме и смотрит на армию нормандцев. Он в шаге от триумфа. Всего три недели назад он совершил невозможное: разбил на севере, у Стамфорд-Бридж, армию другого претендента на трон – норвежского короля Харальда Сурового и своего предателя-брата Тостига. Едва он сел за пир, празднуя победу, как примчался гонец: «Вильгельм высадился на юге!». Гарольд собрал то, что осталось от его элиты – хускарлов, его личную гвардию, – и совершил чудовищный марш-бросок через всю Англию, с севера на юг. Теперь его измотанная пехота стояла на холме, образовав «стену щитов». Против них – 7000 нормандцев Вильгельма, свежие, злые, а главное – у них была тяжелая кавалерия и лучники. Весь день нормандская конница разбивалась о саксонскую стену. Вильгельм был в отчаянии. Тогда он пошел на хитрость, ставшую классикой: приказал кавалерии имитировать бегство. Саксы, нарушив строй, в азарте бросились преследовать «бегущих» всадников. В долине нормандцы развернулись и изрубили пехоту поодиночке. Гарольд сумел реформировать ряды на холме, но это было начало конца. К вечеру Вильгельм применил вторую тактику: приказал лучникам стрелять не в щиты, а навесом, «чтобы стрелы падали с неба». Это сработало. Одна из стрел, по легенде, вонзилась Гарольду в глаз. Когда он пытался ее выломать, четыре нормандских рыцаря прорвались к нему и нанесли смертельные удары. С падением Гарольда армия дрогнула и побежала. Кроме одних. Личная гвардия, хускарлы, остались. Они видели, что король мертв. Они знали, что битва проиграна. Но они сбились в кучу вокруг королевского знамени и тела своего господина. И сражались, пока не пал последний. Они не могли победить, но они могли умереть как положено.
Восстание обреченных: честь против империи
Сан-Антонио, Техас, 6 марта 1836 года. Старая испанская миссия Аламо. Уже 12 дней 182 техасских повстанца сдерживают 2000 отборных мексиканских солдат генерала Антонио Лопеса де Санта-Анны. У мексиканцев – артиллерия и кавалерия. У техасцев – воля, ружья и пушки, к которым почти нет ядер. Повстанцы? Да. С точки зрения Мехико – предатели. Но их командир, Уильям Тревис, еще за неделю до штурма написал свое знаменитое письмо «Народу Техаса и всем американцам мира»: «Я никогда не сдамся и не отступлю... Победа или Смерть!». Он знал, что помощи не будет. Джим Боуи лежал больной на койке. Дэви Крокетт с горсткой своих теннессийцев отстреливался с частокола. Санта-Анна был взбешен этим упрямством. В предрассветной тьме он отдал приказ о генеральном штурме. Бой был недолгим, но кровопролитным. За полтора часа все было кончено. Ни один из защитников миссии не выжил. Санта-Анна сдержал слово, пощадив женщин, детей и двух рабов. Он победил. Но эта победа его и погубила. Он потерял здесь слишком много времени и слишком много элитных солдат. А главное – он создал для техасцев святыню. Всего через шесть недель Сэм Хьюстон, собравший за это время армию, разгромил мексиканцев в битве при Сан-Хасинто. Боевым кличем его солдат был: «Помни Аламо!». Этот клич превратил гибель горстки авантюристов в символ борьбы за свободу.
Сирояма, Япония, 24 сентября 1877 года. На холме Сирояма, с видом на Кагосиму, сидит последний настоящий самурай – Сайго Такамори. Когда-то он был одним из тех, кто сверг сегунат и восстановил власть императора Мэйдзи. А теперь он – главный враг этого императора. Он восстал против «прогресса», который сметал тысячелетнюю касту самураев, заменяя их мечи и кодекс Бусидо на призывную армию с ружьями и пушками. Его Сацумское восстание провалилось. Теперь он окружен. У него осталось 300 самураев. Против них – 30 000 солдат Императорской армии. У самураев – луки и катаны. У солдат – винтовки и картечницы Гатлинга. Командующий имперцами, который уважал Сайго, предложил ему почетную сдачу. Сайго, как истинный самурай, отказался. Ночь 23 сентября он и его люди провели в последней пирушке, распивая сакэ и готовясь к смерти. В 3 часа ночи 24 сентября имперцы начали артобстрел, а затем пошли на штурм. Сайго был тяжело ранен. Чтобы не попасть в плен, он совершил ритуальное сэппуку, и его товарищ помог ему уйти из жизни, чтобы избежать бесчестия плена. Последние тридцать выживших после обстрела самураев встали в полный рост, обнажили катаны и бросились в последнюю атаку на 30-тысячную армию. Прямо на пулеметы. Никто из них не уцелел. Это был конец. Пуля победила меч. Но эта смерть превратила Сайго Такамори в вечную легенду, символ уходящей эпохи, чей дух оказался сильнее победившей его современности.
Форпосты империй: флаг, пустыня и штык
Камерон, Мексика, 30 апреля 1863 года. Жара. 62 легионера и 3 офицера Французского Иностранного легиона ведут конвой с припасами и золотом для поддержки французской интервенции. Их командир – капитан Жан Данжу, однорукий ветеран, вместо кисти у него – протез. Внезапно их атакуют. Не просто партизаны – 2000 мексиканских солдат, кавалерия и пехота. Шансов нет. Легионеры строят каре и с боем отступают к ближайшему укрытию – заброшенной асьенде Камерон. Они в ловушке. У них почти нет еды и воды. Мексиканский полковник Франсиско де Паула Милан предлагает им сдаться. Капитан Данжу заставляет своих людей принести присягу: сражаться до смерти. В 11 утра Данжу убит пулей в грудь. Легионеры продолжают бой. К 6 вечера в живых остаются шестеро, включая капрала. У них кончились патроны. Полковник Милан снова кричит, предлагая сдачу. И тогда шестеро делают то, что сделало Легион легендой. Они примыкают штыки. С криком «Да здравствует Франция!» они бросаются в последнюю штыковую атаку на двухтысячную армию. Трое тут же пали. Оставшихся троих мексиканцы валят на землю, не в силах поверить своим глазам. Им снова предлагают сдаться. Один из легионеров, глядя снизу вверх на мексиканского командира, отвечает, что они сдадутся только на их условиях: им позволят забрать свое знамя, свое оружие, унести тело капитана Данжу, а мексиканский полк окажет им почетный эскорт. Полковник Милан, по свидетельствам очевидцев, рассмеялся, покачал головой и сказал: «Это не люди, это демоны. Я не могу отказать таким дьяволам». Он согласился на все. Деревянная рука капитана Данжу сегодня – главная реликвия Легиона. А 30 апреля – их главный праздник.
Роркс-Дрифт, Южная Африка, 22 января 1879 года. Всего несколько часов назад в нескольких милях отсюда, у холма Исандлвана, армия зулусов одержала победу над британским полком, из которого почти никто не уцелел – 1300 солдат. Это было тяжелейшее поражение британской колониальной армии. Четырехтысячный резерв зулусов, опоздавший к главной битве, был раздосадован. Чтобы «омыть копья», они решили покончить с небольшим британским гарнизоном в миссии Роркс-Дрифт. Это был не форт, а склад припасов и полевой госпиталь. Внутри – 139 человек. Не элита, а «в тылу с обозом»: инженеры из Королевского корпуса, клерки, связисты, повара и горстка пехотинцев из роты «Б» 24-го полка, того самого, что только что погиб при Исандлване. Командовали ими два лейтенанта – Джон Чард (инженер) и Гонвилл Бромхед (пехотинец), которые первым делом поспорили, кто из них главный. Увидев на холмах 4000 зулусов, они пришли в себя. Времени не было. Они баррикадируются мешками с зерном («милли-бэгс») и ящиками из-под галет. Начинается ад. Зулусы атакуют волнами, снова и снова, весь остаток дня и всю ночь. Британские винтовки Мартини-Генри раскаляются так, что их заклинивает. Горит госпиталь. Шел отчаянный рукопашный бой. К утру, после 12 часов непрерывного боя, измотанные защитники готовятся к последней атаке. Но зулусы, увидев приближение британской колонны, уходят. 139 «клерков» и инженеров отбили атаку 4000 воинов. Итог: 11 крестов Виктории – высшей награды империи, – самое большое число, когда-либо полученное за одно сражение.
Сингапур, 13 февраля 1942 года. Битва за Малайю проиграна. Британская империя в Азии рушится. Японцы подходят к Сингапуру. Последний рубеж обороны – хребет Пасир-Панджанг, или «Опиумный холм». Здесь держат оборону остатки британских, индийских, австралийских войск и 1-й Малайский полк. Всего 1400 человек против 13 000 солдат японской 18-й дивизии. Японцы идут напролом. Малайцы бьются за свою землю. 42 бойца из взвода лейтенанта Аднана бин Саиди оказываются в окружении. Японцы, чтобы обмануть их, переодеваются в форму британских солдат-сикхов и пытаются подойти. Но Аднан замечает, что они маршируют «по-японски», в колоннах по четыре, а не по-британски – по три. Он приказывает открыть огонь. Японцы в ярости. Они бросают на холм все силы. Бой идет два дня. Когда у малайцев кончаются патроны, они дерутся штыками. Аднан, тяжело раненый, попадает в плен. Японцы, разъяренные потерями и упорством этого 42-го взвода, в наказание обошлись с пленным лейтенантом со всей жестокостью. Все защитники холма пали в бою или попали в плен (и позже разделили трагическую участь многих на строительстве «дороги смерти» в Таиланде). Их жертва не спасла Сингапур, но Аднан бин Саиди стал национальным героем Малайзии и Сингапура – символом того, что даже в безнадежной ситуации можно сражаться за свой дом.
Русский ответ: стальные корабли и бессмертные гарнизоны
Чэмульпо, Корея, 9 февраля 1904 года. В нейтральном корейском порту заперты два русских корабля: бронепалубный крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». На внешнем рейде – японская эскадра адмирала Урю: 6 крейсеров, 8 миноносцев. Соотношение сил абсурдное. Утром японцы присылают ультиматум: выйти в море на бой до полудня или они атакуют прямо в порту, нарушая международное право. На борту «Варяга» капитан Всеволод Руднев собирает офицеров. Вопрос один: принять бой или сдаться? Решение единодушное: прорываться. В 11:20 «Варяг» и «Кореец» снимаются с якоря. Экипажи выстроены на палубах в парадной форме. Оркестр играет гимн. На мачте взвивается сигнал: «Напоминаю присягу: ни крейсер, ни флаг не достанутся врагу». На рейдах нейтральных кораблей – английских, французских, итальянских – команды высыпали на палубы и провожают русских аплодисментами. Бой длился один час. Силы были слишком неравны. «Варяг» получил 12 пробоин, из них 5 подводных. Орудия были разбиты, на палубе бушевал пожар, рулевое управление вышло из строя. Половина команды выбыла из строя. Сам Руднев ранен в голову. Понимая, что крейсер обречен, Руднев вернулся в порт. Японцы предлагали сдачу. Вместо этого Руднев приказал эвакуировать оставшихся в живых на нейтральные суда, а «Варяг» – затопить, открыв кингстоны. «Кореец» был взорван. Они не сдались. Они не отдали корабли. Подвиг экипажа потряс мир. Сами японцы, главные враги, были настолько восхищены этим кодексом чести, что после войны император Японии наградил Всеволода Руднева орденом Восходящего Солнца.
Брест, 22 июня 1941 года. Четыре часа утра. На Брестскую крепость обрушивается ураганный огонь. 45-я немецкая пехотная дивизия – та самая, что штурмовала Париж, – начинает операцию «Барбаросса». Внутри крепости – около 9000 советских солдат, но многие из них – тыловики, музыканты, врачи, а также семьи командиров. Гарнизон застигнут врасплох. По немецкому плану, на захват крепости отводится несколько часов. Крепость будет сражаться больше месяца. Связь с командованием потеряна в первый же час. Гарнизон, разрезанный на части, без единого командования, без воды (немцы сразу захватили берега Буга) и почти без еды, просто отказывается умирать. Бойцы, возглавляемые майором Петром Гавриловым, капитаном Иваном Зубачевым и полковым комиссаром Ефимом Фоминым, дерутся за каждый каземат. Они ходят в штыковые атаки на танки. Они отбивают по 8-10 атак в день. Немцы вынуждены применять огнеметы и авиабомбы. На стенах появляются надписи, ставшие символом той войны: «Умрём, но из крепости не уйдём». И самая знаменитая: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20.VII.41». Это написано почти через месяц после начала войны, когда немцы были уже под Смоленском. Майор Гаврилов будет сражаться до 23 июля. Его, последнего защитника, найдут в каземате. Он будет в таком физическом истощении, что не сможет ходить, но его возьмут в плен только после того, как у него кончатся патроны. Врач, осматривавший Гаврилова в лагере, был так потрясен его мужеством, что немецкие солдаты отдавали ему честь. Крепость не имела стратегического значения, она уже была в глубоком тылу. Но ее жертва стала моральным символом, первым страшным уроком, который вермахт получил на этой земле.
Двадцатый век: "Орехи" и "Жестяные банки"
Бастонь, Бельгия, 19 декабря 1944 года. Гитлер бросил все на кон. Началось Арденнское наступление, «Битва за Выступ». Немецкие танковые колонны прорвали фронт союзников. На их пути оказался ключевой транспортный узел – городок Бастонь. Туда срочно, на грузовиках, перебрасывают 101-ю воздушно-десантную дивизию США («Кричащие орлы»). Они едва успевают занять оборону, как немцы захлопывают кольцо. 12 000 десантников (вместе с другими частями) оказываются в полном окружении против 15 немецких дивизий. Погода отвратительная, густой туман. Это значит, что самолеты C-47 не могут прилететь и сбросить припасы. У десантников нет зимней одежды, мало еды, почти кончаются патроны и медикаменты. 22 декабря к американским позициям подходят немецкие парламентеры с белым флагом. Они несут ультиматум от генерала Генриха фон Лютвица: почетная сдача в течение двух часов, или город будет стерт с лица земли. Бумагу приносят исполняющему обязанности командира 101-й, бригадному генералу Энтони Маколиффу. Он читает ее, усмехается и говорит: «Нас – сдаться? Черта с два!». Штабные офицеры в восторге, но спрашивают, что ответить. Маколифф не знает, что писать. «Да напишите им то, что я сказал!» Тогда один из офицеров предлагает: «Nuts!». Идеально. Официальный ответ американского командования немецкому генералу состоял из одного слова: «NUTS!». Немцы, получив записку, были в ступоре. Они не поняли сленга. «Что это значит? – спросили они у американского полковника. – Это оскорбление?». Тот ответил: «Это значит – проваливайте!». 101-я дивизия держала Бастонь. Погода наконец прояснилась, C-47 сбросили припасы, а 26 декабря танки 3-й армии генерала Джорджа Паттона прорвали кольцо.
Филиппинское море, 25 октября 1944 года. У адмирала Уильяма Хэлси была проблема. Его мощный 3-й флот США был главной силой прикрытия высадки на Филиппинах. Но японцы подкинули ему приманку – фальшивый флот авианосцев-пустышек. Хэлси купился и увел все свои линкоры и авианосцы на север, гоняясь за призраками. Он оставил для защиты десанта только три группы «детских» эскортных авианосцев. Одну из них, «Таффи 3», ждала судьба. «Таффи 3» под командованием контр-адмирала Клифтона Спрэга состояла из 6 крошечных авианосцев (медленных, с тонкой броней), 3 эсминцев и 4 эскортных миноносцев. Это были корабли для борьбы с подлодками. Внезапно на рассвете из тумана на них вывалился Центральный флот адмирала Такэо Куриты: 4 линкора (включая гигантский «Ямато», самый большой линкор в истории), 6 тяжелых крейсеров и 11 эсминцев. У одного «Ямато» водоизмещение было больше, чем у всей «Таффи 3» вместе взятой. Это было не сражение, а почти односторонний расстрел. Адмирал Спрэг, понимая, что они все мертвы, отдал единственный возможный приказ: «Мальчики, атакуйте!». И «жестяные консервные банки» – эсминцы и эскортники – развернулись и пошли в атаку на линкоры. Эсминец «Джонстон» под командованием Эрнеста Эванса первым ринулся в бой, стреляя из своих 5-дюймовых (127 мм) пушек, которые не могли пробить броню японцев. Пилоты с «детских» авианосцев взлетали, имея на борту только глубинные бомбы (против подлодок) и пулеметы. Они сбрасывали глубинки на линкоры. Когда бомбы кончались, они делали «сухие» заходы – имитировали торпедную атаку, просто проносясь над мостиками японских кораблей, чтобы отвлечь их огонь на себя. Бой был хаосом. Американцы потеряли два эскортных авианосца, два эсминца и эскортник. Но они дрались с такой отчаянной яростью, что адмирал Курита, чьи корабли были в полном беспорядке, решил, что он наткнулся на главный флот Хэлси. Он решил, что это ловушка. И, к полному изумлению американцев, Курита приказал... отступить. «Жестяные консервы», погибнув, спасли всю операцию по вторжению на Филиппины.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера