Помните статью о художнике-жанристе, едва не ставшем коммерсантом, но выбравшим живописную стезю и прошедшим по ней всю свою недолгую жизнь? Если забыли или в те далекие времена вы еще не были подписаны на канал, то напоминаю вам:
В той статье я писал, что не могу поделиться с вами портретом или фотографией позабытого художника, однако же недавние изыскания навели меня на его облик, и я спешу поделиться сим с вами, уважаемые читатели:
Помог мне дореволюционный журнал "Всемирная иллюстрация", где в посмертной статье был приведен данный рисунок с фотографии художника.
В сегодняшней публикации я несколько дополню информацию из основной статьи. Дополнительные данные появились благодаря вышеупомянутому некрологу и советским искусствоведам, отдельно отметившим талант Богданова в одной из замечательных (как минимум по пласту информации) книг, посвященных русскому искусству второй половины XIX века.
Итак, еще во время обучения в Академии художеств, Богданов вместе со своими товарищами, одного из которых вы знаете по моей публикации - И.Е. Крачковским, отправляется в путешествие по России, где он усиленно будет работать над пейзажными этюдами (если кому-то нужны конкретные даты, то произошло это в 1878 году). Однако же известность ему принесет совсем другой жанр, к которому он успешно обратится совсем скоро - уже на следующий год.
Именно тогда в качестве выпускной работы из Академии он представит свою картину, названную тогда "Воспоминание". В дальнейшем название изменилось на "Приятные воспоминания", а сейчас у живописного произведения и вовсе другое, я бы сказал, более уточняющее наименование:
Обратимся к подробному описанию полотна, выданному советскими искусствоведами (а вы в комментариях делитесь своими ощущениями от представленной живописной работы):
В густом заросшем саду около скамейки остановились сгорбившийся худой старик-генерал в отставке и пожилая, полная, но с величественной осанкой женщина. Герои картины, видимо, в юности горячо любившие друг друга, пришли к дорогим для них местам, и на них нахлынула волна воспоминаний. Проникновенно передает художник состояние изображенных. Старик почтительно, с глубоким уважением и тихой грустью смотрит на свою спутницу. А она в ответ на этот взгляд машинально сорвала цветок, смущенно опустила лицо, улыбаясь своим мыслям. Изображен только один момент. Но в этом моменте художник сумел раскрыть многое - поведать о душевной жизни своих героев, о их переживаниях в прошлом и настоящем.
За данную работу Богданов выпускается художником 3-ей степени и получает первую премию Общества поощрения художников. В дальнейшем, как вы помните, он начинает экспонировать свои работы на выставках Товарищества передвижников.
Несколько лет спустя, получив от Академии звание художника первой степени, Богданов отправляется за границу, в европейские страны, а в дальнейшем продлит свою поездку, отправившись в поистине благословенную для русских художников Италию.
Вернувшись из-за границы с большим количеством не только впечатлений, но и этюдов и зарисовок, художник начинает работать не покладая рук. Советские исследователи особенно отмечали благотворное влияние передвижников на повышение мастерства живописца, не берусь судить насколько это так, но точно можно сказать, что в те времена жанровая живопись и передвижники были практически не разделимы.
Кроме живописи Богданов работал иллюстратором, выходили книги с его иллюстрациями ("Всесветный бродяга" Немировича-Данченко), а также периодические издания ("Нива", "Огонек", "Гусляр") регулярно печатали его иллюстрации и рисунки.
Но все прервалось в 1888-м году, когда у художника диагностировали чахотку. "Благодаря помощи добрых друзей и товарищей он получил возможность уехать в Каир, где и провел целых три зимы" - в те времена отправка в южный сухой климат была единственным спасением от страшного недуга. В Египте Богданов продолжает художественные изыскания с поправкой на географию - собирает этюды к большому полотну "Караван в пустыне" и работает над картиной "Чтение Корана". По воспоминаниям современников, последняя картина была отмечена на выставке в Каире еще даже не будучи законченной:
Она обратила внимание Хедива Египта Тевтика паши, который при одном взгляде на нее выразил свое одобрение художнику лично и высказал ему желание приобрести ее, но картину он рассчитывал кончить только в России...
Живописец действительно возвращается в Россию, обосновывается в Киеве и продолжает работать над незавершенными полотнами. Но здоровье резко ухудшается, и в самом конце зимы 1892-го года художник умирает, так и не завершив свою работу. И это произошло в тот самый момент, когда перед ним открылись новые творческие перспективы и горизонты. Уже после смерти Богданова его незаконченная картина была представлена на XX выставке передвижников и, по отзывам современников, отличалась "прекрасной компоновкой, удачным освещением", да и вообще заметно выделялась среди других полотен, как сюжетом, так и мастерством автора.
Советский искусствовед завершают статью о художнике следующими горькими словами:
Богданов умирает, оставив свою семью - жену, двух малолетних детей и мать - без средств к существованию.
Увы, в те времена распространенная история, сколько еще было подобных разбитых судеб в результате смертельной болезни - видимо, известно только небесам. Но в данном случае мы хотя бы можем, спустя многие десятилетия, увидеть работы художника, безусловно оставившего свой след в истории русской живописи. Пусть даже он и покажется кому-то весьма скромным.
Теперь рассказ о художнике точно закончен, ибо сомневаюсь, что еще какие-либо данные о нем появятся в обозримом будущем. Подобные, уточняющие, статьи я планирую и в дальнейшем, так что следите за новыми публикациями на канале "История живописи". А пока я прощаюсь с вами и благодарю за прочтение.