У небольшого слегка треплющегося костра под мохнатыми шапками сидели партизаны. Одни были заняты приготовлением обеда, другие стояли на посту, а те, которые свободны от дела, принялись читать только что доставленные в отряд письма.
- Операция сделана - говорилось в письме. - Отняли ступни ног. Но это не заволакивает слезами мне глаза. Я отдаю себе отчёт в случившемся. На войне всё может быть, но это не должно пугать нас, в особенности сейчас, когда в грохот войны решается наше будущее. Я вижу его. Оно в победе. Порой оно отделено от нас смертью, но мы должны переступить ее. В этом радость, в этом счастье...
Письмо прочитано. На некоторое время устанавливается тишина. Постепенно разговор вновь завязывается.
- Хотел бы я иметь такую дочь... - тихо сказал старый партизан, прозванный «батей» за свои шесть десятков лет.
Партизаны рассказывали о своей мужественной боевой подруге.
До войны она была фельдшером на одном из отдаленных лесопунктов. С медицинской сумкой проникала она в самые глухие уголки. Началось война, и она выбрала себе другой путь. Путь не легкий, полный тревог и лишений. Но выбрав его, она никогда не раскаивалась.
В один из июльских вечеров девятнадцатилетняя комсомолка ушла в партизанский отряд. В яловых сапогах, в легкой куртке, нежной косынке на голове пришла она к партизанам. Многие, увидя стройную девушку с красивым, нежным лицом говорили, качая головой:
-Трудно ей будет!
Но те, кто знал Клаву, а таких было немало в отряде, верили, что эта девушка готова ко всяким испытаниям. И не ошиблись.
С тех пор Клава не уходила от партизан. Она делила с ними все невзгоды, спала на земле под плащ-палаткой, пробралась по тонким болотный тропам, перевязывала раны, готовила обед. И никогда не жаловалась на усталость. Партизаны гордились своей боевой подругой.
Был октябрь. В тылу врага орудовали партизаны. Вместе с ними была и Клава.
Однажды партизанский отряд отправился в поход. Клаве было приказано ждать его возвращение в опустевшем рыбачьем поселке, одиноко прижавшемся к берегу озера. Партизаны обещали вернуться через день. Срок миновал, а их всё не было. Прошёл еще день. Стало вечереть. Вдруг раздались выстрелы. Клава выбежала из избы и увидела белофиннов. Девушка бросилась бежать вдоль улицы. Свистели пули, три из них пробили медицинскую сумку. Клава не останавливалась. С другого конца поселка двигалась еще одна группа врагов. Быстро свернув в сторону, Клава побежала к озеру. Её настигли.
Подбежав к озеру, партизана, отломав две больших еловых ветки, не раздумывая, бросилась в ледяную воду. На поверхности осталось только лицо. Клава укрыла его еловыми ветками, Козеру подбежали белофинны. Они рыскали по берегу, осматривали каждый кустик, но девушка словно сквозь землю провалилась.
Вылезть обратно на берег? Попасть в руки белофинна! Нет, не бывать этому! И девушка поплыла в противоположную сторону. Она знала: на пути встретится маленький островок, там она будет в безопасности. Проплыв около пятисот метров, Клава достигла островка.
Выбравшись на землю, промокшая до костей, в одном ватнике стояла на островке девушка. Вслушиваясь в тишину ночи, она думала о большой земле, которая вскормила и вспоила ее, которой она обязана жизнью. Эту землю она поклялась оборонять до последней капли крови.
Четверо суток Клава провела на островке. Без куска хлеба, без спичек, с помощью которых можно было бы развести костер и обсушиться, коротала она долгие ночи. Ночь смеялась днем, вокруг по-прежнему никого не было, только слышались отдаленные взрывы снарядов, где-то вдалеке стрекотал пулемет.
Клава твердо решили пробраться к своим. Она поплыла на новый островок, но и он был пустынным. Силы быстро убывали. Ноги и руки коченели от холода, но отважная партизана решила не сдаваться. Она знала хорошо эти места. Здесь она бывала не раз у лесорубов.
- В деревне Е. должны быть свои,- думала она, и снова поплыла. Вот и заветный берег, дорога, которая вела и деревне. И Клава пошла. Она падала от усталости, снова подымалась и, собрав остаток сил, брела вперед.
Питаясь ягодами, она восстанавливаю свои иссякающие силы, но они с каждым часом убывали.
Жажда добраться к своим не покидала ее. И партизанка собрала последние остатки своих сил. Она не хотела умирать. Она хотела жить, бороться и мстить врагу.
До деревня оставалось несколько километров. Теперь Клава уже ползла. Острые выступы примёрзшей земли царапали ей руки, ранили ноги, но, превозмогая боль, она продолжала ползти.
Через четырнадцать дней обессиленную с обмороженными ногами и пораненными руками подобрали наши бойцы Клаву на улице деревни Е.
Обо всем этом партизаны уже знали. Часто вспоминали они свою комсомолку, отправленную на излечение в госпиталь. И вот теперь её письмо...
Передохнув, партизаны по свежему снежному насту тронулись в путь.
Слова в письма юной терапии жгли сердце. Их забыть невозможно.
«Я отдаю себе отчет в случившемся... В грохоте войны решается наше будущее. Я вижу его... Порой оно отделено от нас смертью, но мы должны переступить ее. В этом радость, в этом счастье».
И партизаны шли, чтобы мстить и побеждать.
Политрук З. ДОКТОРОВ
Карельский фронт. Красноармейская газета «В БОЙ ЗА РОДИНУ», № 118 от 21 декабря 1941 года.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО)