Морские летчики-истребители, встретив хитро улыбающегося Василия Головченко с письмом в руке, забросали его вопросами.
- Письмишко от жены?- спросил Кухаревский.
- Як у воду дывывся, товарящ капитан, - ответил Василий.
- Значит дочку родила?
- Сына!-закричал Василий, потрясая письмом. - Мирового сына - истребитель! - В шуме веселых поздравлений и смеха его уже было неслышно.
- Качать батьку! - крикнул Животенко, и тут же Василий взлетел над головами друзей. Когда его чуть не уронив, поймали у самой земли, он закричал:
- Та бросьте, хлопцы, со мной будэ авария.
Загудел полевой аппарат.
- Дежурный слушает, говорил в трубку телефона боец Королев.
- Есть!.. Сейчас попрошу. Товарища майора к аппарату, - крикнул он в лощину часовому, стоящему у землянки командира.
Быстро взбежав наверх, к командному пункту подошел рослый, лет тридцати человек. Его глаза выражали спокойствие, решимость.
- Майор Шаронов слушает.- Летчики следили за выражением лица командира. - Понимаю..... Есть! Будет исполнено, товарищ подполковник!
- Готовность один! - приказал майор. - Вот в этом районе, - майор развернул карту,- между нашим полуостровом Средним и Петсаме наблюдаются вражеские корабли. Их патрулируют три «Мессершмитта». Он внимательно посмотрел в глаза летчикам и просто сказал: -Истребителей уничтожить, корабли пустить ко дну! Всё.
- Есть! - коротко ответили летчики и побежали в самолетам.
Через несколько минут быстро-крылые стальные птицы, сделав над аэродромом круг, построили в боевой порядок и умчались на северо-запад.
На столике командного пункта лежало распечатанное письмо. На конверте неуверенной рукой, крупными буквами было выведено: «Летчику-истребителю Василию Васильевичу Головченко...»
***
День был пасмурный. Винзу, сквозь дымку тумана поступал изрезанный заливами берег Баренцова моря. Семерка шла на большой высоте, приближаясь к цели. Когда на горизонте показались дымки кораблей, семёрка разбилась на два звена. Головченко во главе тройки пошел навстречу «Мессершмиттам», капитан Бухаревский повел свою четверку на бомбежку кораблей.
Звено «чаек» бросилось навстречу звену противника. Трое на трое. Равные силы, готовые растерзать в клочья, испепелить, бросить друг друга в море, стремительно шли на сближение. Головченко вырвался вперед, готовый разнести на части фашиста, идущего впереди своего звена. Но в следующее мгновение
«Мессершмитт» с дребезжащим звоном пронесся под «чайкой» Головченко.
- Слабо! - подумал Головченко и, сделав крутой разворот, бросился за врагом. Рев моторов сливался с четкой и длинной дробью пулеметов. Головченко видел под собою проплывающие поочерёдно холодное солнце, хлопья черного дыма и отблески моря. Атака за атакой и вот уже в воздухе остался один «Мессершмитт». Bpaг бросал свою машину вниз, маскируясь за клубами дыма. Не теряя его из виду, Головченко резал ему дорогу, встречал огнем. Оба истребителя взлетели высоко вверх, яростно атакуя друг друга. Но вот одна из машин вспыхнула ярким факелом и, распластав крылья, пошла вниз, похожая на черный пылающий крест.
Кухаревский с радостью узнал «чайку» Головченко, несущуюся к нему. Бой окончен, пора домой! Но не успел Головченко приблизиться к своим друзьям, как снизу ударили вражеские зенитки. «Чайка» Головченко резко скользнула на крыло. Переворачиваюсь и теряя высоту, она стала падать на замаскированный аэродром противника.
- Василий Головченко сбит!- обрушилось на сознание капитана. Что делать, как помочь товарищу? Огонь зениток усиливался. Что он ответит майору на вопрос: «А где наш Вася Головченко?...
С чувством стыда и огромного горя капитан Кухаревский уводил шестерку истребителей на восток.
***
«Вася, сыночек мой, кровинка моя... - читал майор письмо к Головченко. - В восемнадцатом году немцы замучили твоего батька-партизана Василия Ивановича. Той страшной весной ты у меня на свет народился. Назвала я тебя Василием Васильевичем. Вчера твоя Оксана родила тебе сыночка славненького, черноглазенького да веселенького, ну весь как есть в тебя. А вот какое ему имячко дать, не знаем и ждем от тебя приказа...»
Майор, улыбаясь, спрятал письмо в планшетку.
- Товарищ майор, наши идут на посадку, - весело сообщил дежурный Королев.
Сильный и ловкий майор взбежал на вершину капонира, где стоял его замаскированный истребитель, и стал наблюдать. С шумом покружившись над аэродромом, садились «чайки». Он насчитал их шесть. А где же седьмая? Тревога коснулась его сердца.
- Я не вижу Василия Головченко,- тихо сказал майор. Перед ним стояли шесть пилотов. Они молчали. - Погиб... - ни к кому не обращаясь, сказал он. Его лицо стало сухими и строгим. - Докладывайте, капитан!...
Выслушав доклад капитана, майор произнес:
- Идите, товарищи, отдыхайте...
Летчики ушли в землянку. Майор, достав письмо Головченко, вдруг почувствовал усталость во всем теле. Он сел у столика. Всегда оживленный и шумный командный пункт сейчас майору показался покинутым гнездом, примостившимся у обрыва.
...Дядя Боря посады мэнэ у свою машину, охота мини подывыца, як там монэчко пид нэбом сияе... упрашивал это веселый паренек из «Пущей водицы» Вася Головченко, пробравшись на Киевский аэродром. Это было десять лет тому назад. О того памятного дня их встречи учился, рос и мужал летчик-истребитель Галовченко под крылом строгого, требовательного и отечески ласкового пилота Бориса Шаренова.
Трудно было до конца понять, тем более принять гибель этого жизнестойкого, веселого на отдыхе и яростного в бою человека.
- Нет!-твердо решил майор,-не может погибнуть такой озорник. Он выйдет из любого положения. Он мог прыгнуть с парашютом и потом бежать из плена. А может он в эту минуту, измученный врагами, полуживой пробирается через болота, и сопки домой....
- Механик, подать стартер, живо! -приказал майор.
Надев парашют он сел в кабину. Застучало молодое сердце «чайки». Прошли секунды, и, оторвавшись от земли, она с ревом умчалась за вершины гранитных сопок.
***
Василий Головченко падал с большой высоты. Перед его глазами мелькали неясные очертания вражеского аэродрома, распластанные на нем темно-серые бомбардировщики, палатки и черные фигурки бегущих со всех сторон людей. Огонь зениток прекратился. Головченко понял: враги торжествовали. Собрав всё свое мужество, Головченко не отрывал своих глаз от альтиметра. Стрелка проскочила через деление тысячеметровой высоты. Она дрожа миновала обозначения пятисот, двухсот метров. На пилота стремительно летела огромная
земля. Осталось с небольшим сто метров высоты и Головченко дал полный газ. Его «чайка» бросилась в сторону, пошла на разворот. С ревом мотора слился четкий стрекот смертоносного огня пулеметов.
Вражеские бомбардировщики вспыхнули, в страхе побежали люди. Веселый и яростный истребитель бил в упор и вдогонку, истребляя зенитчиков, зажигал бензинохранилища. Он сеял смерть и разрушение по всему аэродрому и, не давая врагам опомниться, взмыл в небо.
Внизу проплывали уже ясно видимые острова и заливы его родной земли. Здесь произошла неожиданная встреча. Узнав «чайку» Головченко, майор Шаронов
встретил его широким приветственным кругом. Головченко узнал своего командира. Они пристроились так близко, что, казалось, командир своим крылом прикрывал крыло своего юного друга.
Прошли минуты шумной и радостной встречи друзей на земле. Майор, пожимая руку Головченко, сказал:
- Поздравляю вас, товарищ сержант, с удачей.
Он не смог выдержать сухого тона и крепко обнял Василия.
- А что касается твоего сына, уже весело и громко сказал майор, советую назвать его Васей. Пусть не переводится на нашей родной земле боевой и весёлый род Василиев Головченко.
Фёдор Ваграмов
Карельский фронт. Красноармейская газета «В БОЙ ЗА РОДИНУ», №86 от 19 ноября 1941 года.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО)