Когда мы, осмотрев энский эвакогоспиталь и побеседовав с ранеными, уже прощались с начальником госпиталя Анной Александровной Башариной, она вдруг спросила:
- А не хотите ли съездить в Венецию?
Предложение показалось нам несколько странным и неожиданным, но мы вежливо ответили, что, разумеется, охотно побываем в Венеции после полного разгрома германского и итальянского фашизма. Товарищ Башарина, однако, поспешила рассеять наше недоумение.
- Ах, да-сказала она, - вы ведь не знаете, Венецией мы называем отделение нашего госпиталя. Оно находится в очень красивом месте. Впрочем, вы сами увидите.
Мы остановились у большого деревянного здания. Место было, действительно, прекрасное. Госпиталь находился на небольшом мысе, вдающемся в реку К. у её устья. Река здесь широко раскинулась, медленно катя глубокие, темные воды, а на другом берегу в вечерней полумгле, как бы отдыхая, лежал умолкающий город.
При нашем входе в дом молоденькая медсестра рапортовала начальнику госпиталя с такой четкостью, что ей мог бы позавидовать иной командир.
В прихожей мы наткнулись на любопытную сцену. Посреди комнаты стоял великан красноармеец. Девушка в халате, едва достигавшая до груди гиганта, поднявшись на цыпочки, пыталась застегнуть на нем гимнастерку.
- В чем дело, товарищ Михалева? - спросила Башарина.
- Товарищ начальник госпиталя, мы никак не можем подобрать гимнастерку этому раненому. Мы его выписываем из госпиталя, но ему все гимнастерки малы. Мы уже перешивали, ничего не выходит.
Великан стоял, смущенно улыбаясь. На вид ему было лет двадцать пять.
- Я в семье самый младший и самый маленький, - сказал он, разводя руками.
- Сколько же вам лет? - заинтересовались мы.
- Сорок четыре года!
- Не может быть!
- Чего же не может быть? У меня семеро детей, сын мой тоже против фашистов сражается. Потрудился я, пока детей на ноги ставил, а то б еще моложе выглядел.
Наконец, принесли какую-то необъятную гимнастерку и ее удалось с трудом водрузить на «самом маленьком в семье». Не забудьте пришить воротничок, не осрамите наш госпиталь, - напутствовала красноармейца Михалева.
- Здесь у нас работают почти исключительно женщины. Все врачи женщины,-
рассказывала нам Башарина. - Товарищ Михалева, которую вы сейчас видели, комсомолка, она не медицинская сестра, она, собственно, организатор. У нее неиссякаемая жизнерадостность и она всех ею заражает. В августе она ездила
далеко в поле собирать цветы для тяжело раненых.
Начальник госпиталя заметно гордится своей «Венецией».
Мы надеваем медицинские халаты. Идем. Нас знакомят с почти единственным в здешнем медперсонале мужчиной - начальником медицинской части тов. Васюточкиным. Он держится очень скромно и старается сейчас же отойти куда-то в сторону, но потом от других товарищей мы узнали, что это весьма ценный работник, инициативный и настойчивый человек, с большими знаниями, автор ряда научных трудов.
В палатах беседуем с ранеными. Они очень довольны «Венецией», уходом, заботой врачей и сестер. Но выше всех в их глазах - хирург Инна Евгеньевна Депп.
Некоторые рассказы о ней превращаются почти в легенду. Один раненый рассказывал другому: «Меня сначала лечили не так, вбили какой-то гвоздь в ногу, а потом пришла она, и всё долой, и наложила гипс».
Доктор Депп с улыбкой объясняет: -А, ведь, все это была я же. Сначала я вводила спицу, а потом я же накладывала гипсовую повязку. И все это необходимые этапы лечения.
Но в глазах раненого доктор Депп раздвоилась: появился какой-то врач, который «лечил не так», а затем пришла Депп, которая и спасла всё дело.
-Все считают, -говорит Инна Евгеньевна, что мы работаем хорошо. А всё это потому, что работаем как в настоящей клинике, как работали в Ленинграде у профессора Джанелидзе. Он мой учитель.
Мы восприняли опыт последних войн. Гипс! Мы совершаем операцию, накладываем гипсовые глухие повязки, и раненый уже может не опасаться ампутации. Результаты? В первую мировую войну перелом бедра, плеча давал 90 проц. смертности, а у нас теперь-полпроцента. В сто восемьдесят раз меньше.
Мы проходим по длинному, чисто вымытому и устланному дорожками коридору к выходу.
- Ну, как? - спрашивает нас на прощанье Башарина.
- Не знаем, как там сейчас в настоящей Венеции, фашисты её, должно быть, порядочно изгадили, а ваша «Венеция» отменно хороша, - отвечаем мы, пожимая руку начальника госпиталя.
Ответственный редактор М. А. НОСОВ
Карельский фронт. Красноармейская газета «В БОЙ ЗА РОДИНУ», № 72 от 4 ноября 1941 года.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО)