Предыдущая часть:
Аня поехала в больницу. Мысли о муже и утраченном ребёнке отодвинулись, вытесненные свежей бедой. Она страшно боялась потерять бабушку. Девушка молилась всем богам, каким только могла, но чуда не случилось. Мария Семёновна скончалась, не очнувшись.
Аня впала в апатию: часами сидела в домике у окна и глядела на улицу. Бабушкины вещи, разбросанные вокруг, давали ложную надежду: тёплый платок на спинке стула, ложка на столе... Будто бабушка только вышла и вот-вот вернётся. Просто сбегала в магазин на минутку.
Из этого оцепенения Аню вытащила та же соседка — тетя Лена.
— Довольно сидеть без дела, — заявила она, в один день ввалившись в комнату к Ане. — Тебе еле за двадцать, а ты весь день у окна торчишь, как старушка. Хотя, что там, старики и те поживее будут. Вставай да берись за дело.
— За какое дело? — удивилась Аня.
— Дом прибери, на работу устройся. У нас в деревне фельдшер нужен. Ты в курсе? Люди ждут помощи, а ты тут сидишь.
Аня пристыдилась и признала: соседка права. Так нельзя продолжать. Она пошла на работу. Повседневные хлопоты немного разогнали её тоску. К тому же пациентов, нуждавшихся в помощи, хватало: старики, мамы с ребятишками. А однажды... Аня заранее вспомнила о школьных временах, когда Серёжа был её первой любовью, и это сделало встречу менее внезапной.
— Здравствуйте, — высокий крепкий мужчина с ребёнком на руках зашёл в кабинет и улыбнулся ей. — Можно войти?
— Серёга, — выдохнула Аня, а потом смутилась. — Или Сергей? Как по отчеству теперь?
— Аня, — удивился мужчина. — Какие отчества? Ты чего? Сто лет не виделись. Какими ветрами?
— В нашей деревне, которая такая же моя, как и ваша, — высунула язык Аня. — Я теперь здесь живу и работаю, видишь ли.
— А это твой сыночек?
— Да, мой. Мишка, ему полтора годика. Пришли к тебе на осмотр.
— А жена почему не пришла? — поинтересовалась Аня. — Обычно мамы отцам такие дела не поручают.
Сергей вздохнул.
— Нет у нас мамы. Вдвоём с Мишкой.
— Прости, — пробормотала Аня.
— Ладно, давай осмотр начнём. Кто у нас тут такой славный? — улыбнулась она, беря за пальчик.
Аня еле сдерживалась, чтобы глядеть на малыша, а не на его отца. Её первая любовь. Сергей так переменился: из худого угловатого подростка стал настоящим мужчиной. А она? Узнает ли он в ней ту веснушчатую девчонку, какой была Аня раньше? Сергей тоже задумчиво смотрел на неё и, уже уходя, сказал:
— Заходи в гости когда-нибудь: посидим, чаю попьём, старое повспоминаем. Тогда было лучше, чем сейчас.
Грусть в его голосе показалась Ане знакомой: она сама переживала то же.
— Заскочу, — кивнула она.
Спустя пару дней, прихватив в магазине тортик, Аня заглянула к Сергею на чай. Мишка дремал в кроватке, а они тихо беседовали.
— Разошлись мы с Маринкой, — задумчиво глядя в окно, делился Сергей. — Казалось, любили друг друга с самой школы, вместе в вузе учились. А как подвернулся богач — она и упорхнула к нему. Ни я, ни Мишка ей не понадобились.
— Тебе повезло, — тихо сказала Аня. — У тебя хоть сын есть. А я даже родить не сумела. Развелась с мужем и осталась совсем одна.
Они взглянули друг на друга: два одиноких человека. Они ощущали, как их пути схожи. С той поры встречи участились. Сергей заходил с Мишкой в больницу, хоть и редко: главному инженеру трудно отлучаться с работы. Аня приходила к нему домой и нянчилась с малышом, пока Сергей дорабатывал чертежи. А он по выходным латал её старенький покосившийся домик. Они не делали пышных признаний в любви: всё было понятно без слов — по тем взглядам, что они бросали друг на друга. Через полгода сыграли свадьбу. Аня наконец ощутила себя на месте: любящий муж, Мишка стал ей как родной, жизнь обрела смысл. Чего ещё желать?
Годы шли. Мишка подрос смышлёным, быстрым на ум мальчишкой и радовал родителей: рано освоил чтение и счёт. Скоро в школу. Однажды вечером Сергей задумчиво сказал:
— Учитель химии из школы ушла: в город перебралась. И рисования полгода нет. Неясно, когда новых наймут.
Аня недоуменно взглянула на него, не понимая, к чему он ведёт. Сергей вздохнул.
— Деревня вымирает, Аня. Народ разъезжается, производство еле дышит. Пора и нам сниматься.
— Куда? — спросила Аня.
— Туда, где нас примут. Поедем в Москву. У меня там квартира от тети Нади осталась. Знаешь же: пока сдаём. А могли бы сами въехать.
Да, квартира скромная, на краю города. Но на первое время сойдёт. Потом разменяем. Ей жаль было покидать родную деревню, бабушкин дом. Сергей обнял её за плечи.
— Будем наведываться в отпуск. Нам самим эти места дороги, но ради Мишки стоит попытать счастья. Да и нам что тут засиживаться? Мы ещё молодые.
И они отважились. Свой дом Сергей продал: бабушке одной под дачу. Москва встретила их, если не с распростёртыми руками, то вполне доброжелательно. У Сергея был приличный стаж: он без труда нашёл приличную работу. Аня устроилась в больницу. Мишка пошёл в школу. И казалось, жизнь стартовала по-новому. Но прошлое напомнило о себе. Случилось это, когда Аня поехала на очередной вызов: девочка шести лет, высокая температура, отец подозревает простуду. Ничего особенного, казалось бы. Но дверь открылся Дмитрий.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Аня с трудом узнавала бывшего мужа: годы его изменили. Дмитрий был непричёсан, с недельной щетиной на подбородке. Весь вид бывшего сердцееда казался помятым. К тому же он сидел в инвалидном кресле.
— Привет, — пробормотала Аня. — Как ты...
Она хотела спросить, как бывший муж докатился до такого, но вовремя осеклась: такие вопросы задавать было неловко. Дмитрий молча постукивал по подлокотникам кресла. Аня стала потихоньку отступать.
— Я, видно, адресом ошиблась.
Мужчина не пытался её удержать. На лице Дмитрия отражались замешательство и потрясение.
— Пап, это врач пришла? Она меня вылечит? — Аня вздрогнула от этого голоса.
Худенькая девчушка лет шести вынырнула из-за спины Дмитрия и с интересом уставилась на гостью.
— Это твоя дочь? — спросила Аня.
Девочка схватила Дмитрия за локоть.
— Пап, что с тобой?
Аня не могла отвести от неё глаз: тонкие косички, веснушки на носике, заострённый подбородок. Словно видела своё детское фото.
— Даша, — наконец выговорил Дмитрий, глянув в сторону. — Иди в постель, пол холодный.
Девочка послушно ушла в комнату, а Аня сказала:
— Недаром. По-моему, нам надо поговорить.
— Сначала помоги моей дочке, — попросил Дмитрий. — Раз пришла.
— Нашей дочке. Ты имел в виду, — строго поправила Аня.
Дмитрий не стал спорить: лишь опустил голову. Девочка лежала в кровати под одеялом. Аня потрогала её лоб и ахнула.
— У неё кипяток. Мне холодно, — пожаловалась Даша.
Аня погладила её по волосам.
— Скоро полегчает. Обещаю.
Она измерила Даше температуру и покачала головой: почти сорок.
— Наверно, от подружки подхватила, — буркнул Дмитрий. — Наша соседка Женька два дня хворает.
Аня бросила на него сердитый взгляд и вытащила из сумки шприц.
— Сейчас уколю, и ты задремаешь, — сказала она Даше. — А проснёшься — будешь как новенькая.
— Не хочу укол, — попросила девочка. — Больно будет.
— Тебе не больно, — заверила Аня. — Я лучший доктор на свете. Почти не почувствуешь. Как комарик цапнул — и готово.
Делая укол своей дочке, Аня опять ощутила себя зелёной практиканткой: руки так же дрожали. Никогда она не старалась так тщательно. Эта крошка, её новая пациентка, стала для Ани самым ценным на свете. Она уколола Дашу, погладила по голове и улыбнулась.
— Вот и всё. Видишь, не больно.
— Ты такая добрая, тетя доктор, — сонно прошептала Даша. — Вот бы мама у меня была такая.
У Ани ком встал в горле. Она гладила девочку по волосам, пока та не уснула, а потом кивнула бывшему мужу:
— Идём на кухню, поговорим.
— А ты строгая стала, — хмыкнул Дмитрий. — Раньше за тобой такого тона не водилось.
— Да и ты был другим, — отметила Аня. — Давай разберём, что с нами случилось за эти годы.
Дмитрий заварил чай и начал рассказывать. Всё это казалось Ане невероятным: словно в странном сне. Она сидит с бывшим мужем, которого годами вспоминала с отвращением, пьёт с ним чай, а рядом в комнате спит её родная дочь, которую считали мёртвой. Разве можно было такое вообразить пару часов назад?
— Я тебя обманул, — говорил Дмитрий. — Сговорился с врачом, чтоб он наплёл тебе небылиц. Сунул ему денег. Тогда у меня их водилось полно. Горе по родителям, алкоголь и давление от Сони — всё смешалось, и я пошёл на это, чтобы быстро разорвать всё и начать заново без обязательств.
— Тогда, — поправила Аня. — А теперь вижу, вы не шикуете.
Это была правда: обои обвисали, стул под Аней шатался. В квартире витала нищета и тоска. Трудно не заметить, и ещё труднее представить, что в такой обстановке выросла её дочь.
— Это не моя квартира, — мотнул головой Дмитрий. — Дослушай до конца, и всё поймёшь.
Он вздохнул и продолжил:
— Я злился на тебя, что ты вечно учила меня жить, не давала пить, когда внутри всё полыхало. Подстава с изменой — это мы с Соней вместе провернули. Она, видать, очень хотела за меня замуж. Вот и пошла на всё: даже Даше маму заменить. Я отобрал у тебя нашу дочь, и мы рванули в Москву.
— Твоя жена, надо думать, скоро придёт, — спросила Аня, глянув на часы. — Уже поздно.
— Не придёт. Не переживай, — успокоил её Дмитрий. Мы год как развелись.
Аня удивлённо посмотрела на него.
— Но Даша же говорила, что хочет добрую маму вместо злой?
Дмитрий печально улыбнулся и пояснил, что Даша просто хотела бы иметь мать, ведь она даже не представляет, что это такое: Соню она почти не помнит, а больше у него никого не было, так что они живут вдвоём.
— А с тобой что стряслось? — спросила Аня, кивнув на кресло.
— Авария на байке. Угадала, — кивнул Дмитрий. — Покатались с пацанами — и вот сижу в коляске. Соня слиняла: только пятки сверкнули. А Борис Петрович, отцовский приятель, под шумок всё растащил. Было да сплыло. Теперь, поди, в Майами на пляже нежится.
— А квартира чья? — спросила Аня.
— Друга моего. Пустил нас с Дашей перекантоваться ненадолго. Через пару недель вернётся — и куда нам деваться? Без понятия.
— Даша поедет со мной, — твёрдо сказала Аня. — Не думаешь же ты, что я опять дам тебе её украсть?
Дмитрий грустно хмыкнул.
— Да я теперь и сам не удеру. Посмотри на меня. Может, оно и к лучшему, что ты объявилась. Сам Бог тебя послал. Мои дела плохи. Пусть Даша с тобой побудет.
Дмитрий помолчал и добавил:
— Прости меня, Аня. Я был идиотом. Поздно спохватился.
— Бог простит, — вздохнула Аня.
— Давай проверим, как наша дочь.
Температура у девочки наконец спала, и Аня, оставив Дмитрию необходимые лекарства, отправилась домой — к мужу и сыну, которые уже сходили с ума от тревоги, не зная, где она пропадает. Кто бы знал, сколько сил ушло, чтобы уйти из этой квартиры, оставив дочь. Но она пообещала себе вернуться завтра — за ней.
Для Даши приход матери стал настоящим чудом. Она долго не верила: обнимала Аню и все переспрашивала:
— Ты точно моя мама? Не бросишь меня больше?
— Точно, — кивала Аня. — Никогда не оставлю.
— А папа? Он один не погибнет? — всхлипывала девочка.
— Не погибнет. Мы с тобой ему поможем.
И он поправится. Чтобы выручить Дмитрия, Аня продала деревенский дом. Бывший муж прошёл курс реабилитации и через несколько месяцев встал на ноги. Заехал к ним в гости с огромным тортом, крепко обнял Дашу и сказал:
— Доченька, я уезжаю в командировку. Но буду звонить. Веди себя хорошо и слушай маму. Договорились?
Даша ревела, но кивала. Она держала за руки и Дмитрия, и Аню, не отпуская ни того, ни другого. Дмитрий отправлялся на север работать: приятель предложил хорошую вакансию и казённую квартиру. А Аня с Дашей остались вместе. Хотя нет, не вдвоём. Проводив Дмитрия на вокзал, они вернулись домой. Мишка бросился к Ане, обнял, а потом увлёк сестрёнку Дашу в комнату.
— Новая серия любимого мультика начинается! Побежали смотреть!
Аня улыбнулась, глядя им вслед, и обняла Сергея. Наконец всё улеглось и встало на места. Сергей легко принял Дашу в семью: они поговорили об этом заранее, и он видел, как она важна для Ани, а потом и сам привязался к девочке, как к родной. Аня нашла баланс между прошлым и настоящим, и все они были счастливы.