«Какие они, всё-таки, забавные и мудрые, мои бабульки! Как бы я хотела быть такой же… цельной». Аня с любовью смотрела на свою бабушку Машу и ее подругу Веру, которые вполголоса спорили на кухне, собирая провизию и вещи в дорогу, и улыбалась своим не по-молодому взрослым мыслям.
Кто-то возмутится, что она называет женщин, возраста 66 лет, бабульками, но давайте сделаем скидку на возраст самой Ани. Всем нам в 24 года казалось, что 40 лет – это старость, а больше шестидесяти – это уж совсем преклонный возраст. Да и люди все разные, кто-то и в сорок пять выглядит и ведет себя как бабушка, а кто-то и в восемьдесят с лишним даст фору многим молодым.
Из второй категории как раз и были Мария Андреевна и Вера Максимовна. Активные, неунывающие, вечно позитивные и всегда нарядные женщины притягивали взгляды мужчин, порой на много лет младше себя. Но, как будто, и не замечали этого. Какие мужчины на седьмом десятке? Зачем? В жизни столько всего интересного, что некогда мечтать о романтических отношениях. Конечно, пофлиртовать можно, но не более.
Мария и Вера, овдовев несколько лет назад, сначала сильно горевали о своих супругах, но постепенно вернулись к активной жизни. Они не стали посвящать себя только детям и внукам, как делают многие женщины в их возрасте, а нашли для себя много новых увлечений. Переломным моментом для них стала поездка в Италию, а затем увлечение итальянским языком и кулинарией.
Именно там, в Италии, Вера и Мария увидели, как европейские женщины активно живут на пенсии: путешествуют, ходят в театр, занимаются спортом, но при этом являются la nonna - бабушками, центром притяжения своей большой семьи. К la nonna каждое воскресенье собирается в гости вся семья, и это святое время для каждой familia. Это не просто посиделки за столом, а возможность поделиться новостями, радостями и печалями, попросить о поддержке близких и самим оказать помощь родне.
Эту замечательную традицию подруги постарались укоренить и у себя на родине. Конечно, к ним и так приезжали дети и внуки, но от случая к случаю. Как говорится, раз в год по обещанию. Но Вера с Марией постарались все устроить так, чтобы родные приезжали к ним в гости как можно чаще, не из-под палки, а по своему желанию. Не последнюю роль в этом сыграли кулинарные таланты Марии. Она старалась каждый раз удивить и побаловать родных: жареная курочка со специями, лазанья, пицца, всевозможная паста и итальянские десерты. А Вера всех окружала заботой и лаской, развлекала забавными историями, разбавленными итальянскими словечками. Надо ли говорить, что на воскресный ужин к Марии и Вере дети и внуки приезжали с радостью. Здесь они заряжались позитивом на всю следующую неделю и всегда чувствовали за спиной поддержку своей большой семьи.
Аня до замужества часто бывала в гостях у бабушки. Это были одни из самых светлых воспоминаний ее детства и молодости. Но после свадьбы и переезда в другой город всё никак не удавалось приехать к бабушке на семейную встречу. «А правда, почему так вышло, что, живя всего в паре часов езды от дома бабы Маши, я так ни разу и не побывала у нее в гостях? Да, конечно, сначала свадебные хлопоты, потом беременность, потом маленькая дочка. Но неужели я не могла даже на один выходной вырваться?»
Аня с удивлением осознала, что ей просто стыдно было появляться на глаза бабушке. Она не хотела расстраивать ее тем, что несчастлива в семейной жизни. Стыдно было признаться, что ее брак, на который она когда-то возлагала такие радужные надежды, превратился в серую, унылую рутину, где она играла роль бессловесной тени.
Даже самой себе сложно было признаться честно – все плохо пошло в ее семье с самого начала. Познакомилась Аня с мужем в институте. Вадим учился на параллельном курсе ее факультета. Их свели общие знакомые на какой-то студенческой вечеринке. Ухаживал Вадим красиво, романтично, но бедненько. Да и чего нужно в двадцать лет, когда есть любовь, бабочки в животе, а впереди такая прекрасная новая жизнь?
Результатом романтических ухаживаний стала беременность. Вадим был рад и сразу сделал Ане предложение. Она, конечно же, согласилась, утонув в его обещаниях и мечтах о будущем. Свадьбу сыграли скромную. Родители Вадима немного помогли, а бОльшую часть суммы на свадьбу дали родители Ани, но сами на свадьбу не смогли приехать. Они только-только переехали в Германию, заключили контракт на работу, и не могли оставить работу даже на несколько дней. Вместо них на свадьбе со стороны Ани была бабушка Мария Андреевна с подругой. Аня до сих пор помнила, как Вера Максимовна, прослезившись, шептала ей на ухо: «Будь счастлива, моя девочка!». А она, в подвенечном платье, купленном с рук, улыбалась, уверенная, что счастье уже и так наступило.
Оглядываясь назад, Аня осознала, что уже во время подготовки к свадьбе стало понятно - легко ей в семейной жизни не будет. Вадим оказался придирчивым и чересчур экономным женихом. «Зачем тебе дорогое платье? Можно купить с рук, все равно только один раз надеть. Я бы не хотел видеть тебя с салонным макияжем и укладкой, ведь ты мне нравишься своей естественной красотой! Гостей можно и поменьше, пригласим самых близких и хватит. Давай лучше сэкономленные деньги на первое время придержим, тебе сейчас на работу не выйти, а я неизвестно еще когда работу найду».
Такую шарманку Вадим заводил каждый день. «Бу, бу, бу…» Аня чувствовала себя запертой в маленькой комнате, стены которой постоянно сжимаются, как только она начинала возражать. Ее мнение, ее «хочу» будто растворялись в воздухе, наталкиваясь на его железное «нецелесообразно» и «нерационально». Поэтому проще было молчать, но оставаться в относительном душевном комфорте. Она тогда еще не понимала, что это не комфорт, а анестезия.
Неприятным моментом для неё стала первая брачная ночь. Конечно, после суетного праздничного дня, ни о какой страсти и романтике не было и речи, хотелось просто упасть в кровать и спокойно поспать, но Вадим полночи считал и пересчитывал подаренные родственниками деньги. При этом громко обсуждая, кто и сколько подарил. Причем был недоволен любой суммой. «Твоя тетка – пять тысяч? А я думал, она побольше даст. Видно же, что денег куры не клюют». Ане казалось, что возле нее летает огромный зудящий комар, которого она никак не может отогнать. Она лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей, и чувствовала, как что-то теплое и светлое внутри нее медленно остывает и твердеет.
Так «весело» началась их семейная жизнь. Первые полгода Вадим делал вид, что ходит на собеседования на работу, но почему-то ему ничего не нравилось. Куда бы он ни устраивался, везде для него была маленькая зарплата, высокие требования и сотрудники – идиоты.
В общем, денег в доме нет, но работать не буду. А зачем, если Ане родители подкидывают?! Зарабатывали те хорошо, единственной дочери ни в чем не отказывали, но ей самой было мучительно стыдно, что она сидит у них на шее. Каждый перевод с пометкой «на мороженое для Катюши» или «купи себе что-нибудь» обжигал ее словно раскаленным железом. Вадим же спокойно принимал деньги от тестя и тёщи и периодически высказывал Ане, что они могли бы высылать и больше, раз уж «развернулись за границей». Ане было противно слышать слова мужа, но она старалась не раскачивать и без того шаткий мир в семье. Она боялась ссор. Боялась его молчаливого осуждения и тяжелого, давящего взгляда.
В семейной жизни Вадим оказался не таким нежным и романтичным, как во время ухаживания. Он постоянно придирался к молодой жене: то она не так готовит: «Опять суп безвкусный!», не так наводит чистоту: «Пыль на телевизоре – это нормально?», не вовремя просит о помощи: «Я отдыхать пришел, а не гвозди забивать». Язвил, что Аня стала выглядеть плохо. А как она должна выглядеть беременной и без поддержки любимого? Она с тоской смотрела на свое отражение в зеркале – мешки под глазами, тусклые волосы, бесформенная домашняя одежда. Он добился своего – ее «естественная красота» окончательно поблекла.
Потом было рождение дочки и снова никакой поддержки от мужа. Он быстро нашел какую-то работу, лишь бы не находиться дома с женой и дочкой. Конечно, не было и речи, чтобы он посидел один с Катюшей или сходил с ней погулять. «Я же работаю, устаю. Ты вон дома сидишь, вот и занимайся домом и дочкой. Это твоя обязанность».
Он ворчал, что ребенок не дает спать по ночам, что слишком много уходит денег на всякие подгузники и прочую «ерунду». Мол, «наши мамы без подгузников нас вырастили, и ничего. Ты просто избаловала ее, приучила к комфорту». Аня молча сжимала кулаки, глядя, как он экономит на детском креме, когда у Кати появилось раздражение на нежной коже.
Денег с его работы было не так уж и много. Хватало буквально на еду и коммунальные услуги. На что-то необходимое для себя и малышки Аня снова просила у родителей, каждый раз чувствуя себя нищей родственницей и неудачницей.
Когда дочке исполнилось два года, муж сказал, что устроился на другую работу, на которой нужно часто ездить в командировки, но и денег будет больше. Стыдно сказать, но Аня вздыхала каждый раз с облегчением, когда муж уезжал на пару дней из дома. Эти дни были для нее глотком свободы. Она могла есть что хочет, не слушая комментариев о калориях, могла смотреть с Катей дурацкие мультики, валяться в кровати до десяти утра и громко смеяться, не боясь, что ее обвинят в истеричности. Она чувствовала из-за этого вину перед мужем, но понимала, что без него ей дышится легче, никто не ворчит и не стоит над душой, выискивая недостатки.
У неё возникали иногда подозрения, что Вадим уже мог встречаться с другой женщиной, но почему-то это не вызывало никаких негативных чувств. Ни ревности, ни злости. Лишь странное, леденящее равнодушие. Она понимала, что любовь в их семье давно умерла, похоронена под грудой его претензий и ее молчаливых уступок. Но сама не решилась бы развестись. Неправильно это было. Расписаться – это по любви, а разводиться – уже по расчету, по привычке, из-за страха остаться одной. Да и куда она пойдет разведенная с ребенком? Обратно к родителям? В Германию? Это казалось капитуляцией. Признанием полного провала.
Когда Вадим пропал, она даже первое время не волновалась. Ну, затянулась командировка. Может, у него наконец-то все получилось, и он задержался на переговорах. Потом был тот звонок мужа с признанием, что он задолжал огромную сумму каким-то отморозкам. И второй звонок от этих самых бандитов. И мир Ани перевернулся. Но странным образом. Сквозь леденящий страх пробивалось другое чувство — острое, почти болезненное облегчение. Это был конец. Финал, на который у нее не хватало духу поставить точку самой.
Тут уж она на адреналине быстро нашла, куда и к кому уехать. И поняла, что это не просто бегство - это освобождение.
И вот теперь она стала той самой «разведенкой с прицепом», но это ее совсем не беспокоило. Потому что этот «прицеп» — ее Катюша — был не обузой, а смыслом. А статус «разведенки» — не клеймо, а знак освобождения. Она наконец-то была свободна. Свободна от его вечного недовольства, от его расчетливости, от необходимости оправдываться за каждую потраченную копейку, от чувства вины за то, что она — это она. Она могла дышать полной грудью. Могла, наконец, быть самой собой.
Из гостиной донесся радостный визг Кати и заливистый лай Леона. Аня обернулась и увидела, как ее дочка, сияющая от счастья, пытается надеть на сопротивляющегося, но добродушного щенка розовый носочек. И сердце ее сжалось от любви и надежды. Да, она ехала в неизвестность. Но эта неизвестность пахла не страхом, а яблонями, свежевскопанной землей и бабушкиными пирогами. Она ехала в тихое место, где ее никто не найдет. Но главное — где она, наконец, найдет саму себя.
Все опубликованные главы смотрите здесь
Друзья - я начинаю публикацию моего нового романа "Вилла "МариВера". Как всегда ждите свежую главу утром. Будет очень интересно)
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь