Мы всегда мечтали о мире, где нет слова "надо", где сам Космос готов услужить нашим прихотям, стоит лишь подумать. И вот, когда техническая зрелость стала маячить на горизонте, обещая полную пластичность реальности возможность изменить тело, симулировать опыт, мгновенно овладеть любым знанием, мы внезапно почувствовали экзистенциальную тошноту. Наш золотой век, где вся Вселенная податливый пластилин, обернулся изощренной ловушкой. Мы добились всего, кроме сохранения смысла своего существования в этом изобилии.
Конфликт исчезающей воли
Вся человеческая культура, наша мораль, наш смысл жизни построены на том, что мы должны работать, бороться и достигать целей в поте лица. Когда технология обещает взять на себя "обслуживание рта, пищевода, митохондрий полный пакет жизненных услуг", когда машины могут выполнить любую функциональную задачу лучше человека, зачем вообще прилагать усилия?
Жизнь, лишенная необходимости добывать свой хлеб, теряет свой внутренний стержень. Мы, как животные, которым нечем заняться, начинаем страдать от сплина, или, в лучшем случае, превращаемся в пассивных "сгустков искусственно вызванного довольства". Это и есть Проблема Избыточности: не в недостатке, а в избытке возможностей, который сводит на нет ценность любой цели. Мы обнаруживаем, что место максимальной свободы это на самом деле пустота.
Зачем мы до сих пор бежим?
Если изобилие уже наступило, почему мы не сидим в вечном блаженстве, наслаждаясь досугом, который технический прогресс сделал невероятно разнообразным?
Ответ, который дают циники (и, увы, многие наблюдатели), прост: мы продолжаем бежать не ради необходимости, а ради статуса и соревновательности. Мы застряли в "крысиных гонках с нулевой суммой", где нужно постоянно доказывать, что ты лучше, чем твой сосед, или хотя бы "ничем не хуже". Наше стремление к большему доходу перевешивает желание больше отдыхать.
Эта нескончаемая погоня за одобрением (будь то лайки в соцсетях или роскошь), заставляет нас все глубже погружаться в рутину, даже если объективно мы уже богаты. Мы изобретаем все более изысканные потребности, чтобы просто занять себя, ведь общество, лишенное стимула к обогащению, будет однозначно беднее. Мы боимся скуки, и этот страх толкает нас в водоворот гиперкоммуникации и постоянного потребления контента, который, по сути, лишь отвлекает нас от более глубоких вопросов.
"Взлом человека": когда мы теряем свое "Я"
Традиционно человек мог сохранить свое "я" и свою волю благодаря хаосу и непрозрачности своего внутреннего мира: внешний наблюдатель, даже КГБ, не мог знать, что происходит у нас в мозгу. Либерализм стоял на том, что наша воля определяется внутренними силами.
Но теперь мы стоим на пороге эпохи "взлома человека" (возможность взломать человека, или ВВЧ, как произведение биологического знания, вычислительной мощности и объема данных). Алгоритмы, благодаря слиянию биотехнологий и ИТ, скоро смогут понимать наши чувства и желания гораздо лучше, чем мы сами.
Если наши действия это лишь результат биохимических реакций, и если мы можем манипулировать своим мозгом (например, заглушить лень, чтобы играть на фортепиано), то исчезает само понятие подлинной воли. Мы лишаемся той первичной травмы ограниченности которая заставляла нас развивать свое "я". Если мы можем в любой момент изменить любое свое желание, любое воспоминание, на чем основывать выбор? Нам больше не нужно решать, в кого влюбиться, или какой путь выбрать; технология обещает "вытащить гвоздь" проблемы и вбить его в другое, более удобное место. Но если все желания контролируются, то "я" превращается в "серийное я", конформное и предсказуемое.
Эстетика несовершенства
К счастью, мир, где усилия становятся излишними, не обязательно должен быть миром скуки. В условиях технологической зрелости мы можем перейти к аутотелической активности, то есть деятельности, которая ценна сама по себе, а не как средство достижения внешней цели. Мы можем бегать, рисовать, играть на мандолине или просто наслаждаться красотой существования.
Но есть загвоздка. Многие наши ценности (реализация, достижение, интерес) требуют прогресса и усилия. Мы ценим обучение не просто за мгновенные переживания, а за "состояние растущих знаний, навыков и понимания". Если мы можем получить эквивалентные результаты без усилий, смысл теряется.
Именно здесь кроется неожиданный инсайт: смысл находится не в достижении, а в трении, которое мы создаем искусственно.
Когда исчезает внешняя необходимость, наша собственная воля должна взять на себя активную роль. Мы можем сознательно ставить себе ограничения, чтобы восстановить "драматическое агентство". Мы можем выбрать цель "Достичь результата G без использования методов X, Y или Z", чтобы вернуть себе чувство борьбы. Отказ от максимальной эффективности, сознательный выбор сложного пути, даже ошибок, вот что делает нас людьми и дает нам шанс стать следующей версией себя, усиленной технологией до состояния сверхлюдей. Мы должны научиться ценить неопределенность и сложность как ресурс, а не как проблему, которую нужно устранить.
Как долго мы будем притворяться, что нам нравится наша золотая тюрьма?
В конце концов, мы стоим перед выбором, который не может быть решен алгоритмически. Мы можем отказаться от части могущества ради смысла. Мы можем принять "путь во спасение жизненных процессов", отказавшись от стремления к максимальному комфорту и удобствам, которые нас развращают.
Готовы ли мы, получив в руки "абсолютный наркотик" средства, которые привлекательнее обычной реальности, использовать эту свободу для творчества, для любви, для постижения непознанного, вместо того чтобы просто тихо "дрейфовать по течению" в море цифрового блаженства?
Или мы так и будем хвататься за "кусок воздуха" в поисках подлинного смысла, пока искусственный интеллект, рациональный и холодный, не решит за нас: зачем вообще нужен человек в мире, где все могут делать машины?.