— Твой сын не от мужа, я почти уверена.
Ольга застыла, словно её окатили ледяной водой, сердце на мгновение перестало биться. Медленно, словно во сне, она повернула голову к матери, которая возвышалась в дверном проеме кухни, с её фирменным, пронзительным взглядом, словно рентген.
— Что? — прошептала Ольга, словно у неё пересохло в горле.
— Говорю тебе, что Димка совсем не похож на твоего Игоря. Это… как-то подозрительно, что ли, — Татьяна Алексеевна приблизилась, её руки, с крепко сжатыми пальцами, легли на спинку стула. — Ни глазки, ни носик, ни то, как он головку держит… Я же мать, Оленька, я такие вещи чувствую нутром.
— Ма-ам, да что ты несешь такое? — Ольга смотрела на мать, не веря своим ушам. — Дима — мой сын и…
— Чей еще? — перебила её Татьяна Алексеевна, опускаясь на стул напротив и поправляя массивное кольцо на пальце. — Вот я и интересуюсь. Помнишь, как ты нервничала во время беременности? Всё время куда-то моталась, к подружке какой-то… Я не обвиняю, дочка, я просто…
Она устало вздохнула и машинально поправила безупречную прическу.
— Хочу знать правду. И всё.
— Какую еще правду?! — Ольга вскочила так резко, что стул с грохотом отлетел назад. — Мама, очнись! Дима от Игоря, понимаешь? От моего мужа!
— Тише ты, ребенка разбудишь, — Татьяна Алексеевна пренебрежительно махнула рукой в сторону детской. — А вообще…
Она замолчала, с показным интересом рассматривая свой свежий, безупречный маникюр.
— Деньги нужны как воздух, — прохрипела Татьяна Алексеевна.
Ольга в растерянности моргнула, словно от пощечины.
— При чем тут деньги? С чего вдруг?
— Мне позарез нужны тридцать тысяч, — отрезала Татьяна Алексеевна. — И если ты мне их не дашь… Что ж, придется поговорить с Игорем. Открыть ему глаза на твоего Димочку.
Внутри у Ольги все рухнуло, сердце оборвалось и ухнуло в пропасть. Она судорожно вцепилась в спинку стула, ища опору.
— Это… шантаж?
— Я лишь называю вещи своими именами, – не оборачиваясь, процедила мать. – А уж как ты это воспринимаешь – твое дело. Но деньги мне нужны, кровь из носу.
— Да где я их возьму?! – в отчаянии воскликнула Ольга. – Мы квартиру снимаем, у Игоря гроши, я в декрете…
— Найди, – жестко перебила мать. – У мужа выпросишь, у подруг займешь… Не мое дело, как именно раздобудешь.
— А если не найду?
Татьяна Алексеевна улыбнулась. Улыбка была хищной, и Ольгу пробрал озноб.
— Тогда я побеседую с Игорем. Выложу все как есть, без утайки. Пусть сам решает, что с этим делать. Может, тест на отцовство захочет сделать?
— Мама, – голос Ольги предательски дрогнул. – Как ты можешь такое говорить? Я же твоя дочь!
— Именно поэтому я и хочу, чтобы все было по-честному, – Татьяна Алексеевна надменно вскинула подбородок и взяла сумочку с подоконника. – Подумай хорошенько над моими словами, Оленька. У тебя ровно неделя.
Она направилась к выходу, но у самой двери замерла, словно наткнулась на невидимую стену.
— И еще. Даже не вздумай рассказывать Игорю хоть слово об этом разговоре. Поверь, тогда от меня он услышит такое, что тебе и не снилось.
Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Ольгу один на один с навалившимся кошмаром. Она без сил опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.
— Господи… что же делать? – шептала Ольга, словно в бреду. – И как… как у нее вообще язык повернулся такое сказать?!
Тридцать тысяч – это же больше половины Игоря! Где их взять? И с чего вдруг матери вздумалось устроить этот адский цирк именно сейчас?
Ольга подняла голову и невидящим взглядом уставилась на фотографию на холодильнике: счастливые они с Игорем и крошечный Димочка на выписке из роддома. Тогда казалось, что впереди долгая и безоблачная жизнь.
Вечером Игорь вернулся с работы уставший, но сияющий. Он нежно поцеловал Ольгу в щеку и пошел в детскую, чтобы увидеть сына.
Как там поведение у моего богатыря?
-Да всё хорошо,ответила Ольга.
Она сервировала стол, и мысли роем кружились вокруг предстоящего разговора с мужем. Стоит ли вообще ему рассказывать о визите матери? А вдруг Татьяна Алексеевна сама явится к Игорю?
— Оль, ты чего такая задумчивая? — Игорь подошел и обнял ее за плечи. — Что-то случилось?
— Да нет, ничего особенного, — она прижалась к нему, вдыхая родной запах его одеколона. — Просто устала немного. Дима днем капризничал.
Врать мужу было противно, словно глотать горькое лекарство. Но что она могла сказать? Что родная мать обвиняет ее в неверности и требует деньги?
— Может, завтра к врачу его свозить? — встревожился Игорь, почесывая затылок. — Вдруг у него что-то болит?
— Не-е, не нужно, — поспешно ответила Ольга. — Зубки режутся, наверное.
Игорь кивнул и пошел мыть руки. А Ольга застыла на месте, чувствуя, как внутри у нее все сжимается в ледяной комок страха. Неделя. У нее есть всего неделя, чтобы раздобыть эти проклятые тридцать тысяч. Иначе…
Иначе ее мать безжалостно разрушит их хрупкое семейное счастье.
Следующие дни Ольга жила словно в тумане. Она улыбалась Игорю, играла с Димой, готовила ужин, но мысли ее были прикованы лишь к одному: к тридцати тысячам, которых у нее не было и взять было неоткуда.
— Оль, а давай Димке развивающий коврик купим? — предложил Игорь как-то вечером, листая какой-то каталог.
— Дорого же, наверное, — машинально ответила Ольга, даже не взглянув на картинку.
— Да не то чтобы очень. Три с половиной тысячи.
Три с половиной тысячи… Ольга машинально прикинула, что ей нужно найти сумму в десять раз больше. Где? Как?
— Игорь, а у нас… — начала она и осеклась, с отчаянием закусив губу. — А сколько у нас на счету сейчас вообще?
Игорь удивленно посмотрел на нее, вскинув брови.
— Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?
— Да нет, просто… интересно стало, — она натянуто улыбнулась и пожала плечами.
— Ну… тысяч пятнадцать есть, может, чуть больше. Так себе капиталец, ага?
Пятнадцать тысяч, половина нужной суммы… Но как она может забрать все их деньги? На что они тогда будут жить?
— Да так, спросила просто, — пробормотала Ольга, отворачиваясь.
Как же ей найти недостающую сумму? Одолжить? Но у кого? У соседки-пенсионерки или у подружки Ленки? У последней деньги точно должны быть: муж недавно премию получил, целых пятьдесят тысяч. Несправедливо, конечно, кому-то такие премии просто так достаются, а кто-то перебивается с копейки на копейку.
К пятнице Ольга совсем измучилась, и Игорь стал замечать, что с ней творится что-то неладное.
— Оль, ты точно не заболела? — спросил он, когда она в очередной раз рассеянно ответила невпопад на его вопрос.
— Просто устала немного, — отмахнулась Ольга, массируя виски.
— А может, к твоей маме съездить на выходных? — предложил Игорь, почесывая щеку.
При упоминании матери Ольге стало не по себе, словно в груди похолодело.
— Не надо, нет, нет! – выпалила она, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и даже замахала руками, будто ставя невидимый барьер. – Мама сейчас… очень занята.
— Чем же это? – искренне удивился Игорь. – Она ведь на пенсии.
"Вымогательством, чем же еще," – с горечью подумала Ольга.
Но вслух произнесла как можно более беззаботно:
— В общем, сейчас ей совсем не до нас.
Игорь настаивать не стал, за что Ольга была бесконечно благодарна. Как же мучительно сложно притворяться…
Татьяна Алексеевна словно тень нависла над жизнью Ольги, не давая о себе забыть. Её звонки пронзали тишину, оставляя после себя лишь холодный озноб.
— Ну что, дочка, — голос матери, приторно-сладкий, словно патока с ядом, раздался в трубке. — Когда же денежки будут?
У Ольги перехватило дыхание, словно невидимая рука сдавила горло.
— Мама, я…
— Надеюсь, ты не собираешься меня обмануть? — в голосе Татьяны Алексеевны зазвенел металл. — Два дня!
— Какие два дня? — растерянно выдохнула Ольга.
— До понедельника. Неделю тебе дала, от понедельника до понедельника. Разве я неясно выразилась?
— Мама, ну пожалуйста… — Ольга сглотнула ком, стиснула зубы до боли в челюстях. — У меня просто нет таких денег.
— Тогда постарайся найти, — отрезала мать, в её голосе не было и следа сочувствия, лишь ледяное безразличие. — Займи у кого-нибудь. У мужа выпроси.
— Зачем они тебе? — не выдержала Ольга, в голосе прорвалось отчаяние. — Мама, скажи хоть, на что тебе столько денег понадобилось?
— Не твоё дело, — как обухом ударила Татьяна Алексеевна. — До понедельника, доченька.
И связь оборвалась, оставив Ольгу в оглушающей тишине с мёртвым телефоном в руке. Она словно увидела, как мать, с торжествующей ухмылкой, является к Игорю на работу. Как шепчет ему грязные слова: "А ты знаешь, что твой сын, возможно, не от тебя?" Как Игорь, сначала отмахивающийся от этой гнусной лжи, постепенно начинает сомневаться. Как яд сомнения проникает в его душу, отравляя его веру в неё, в ребёнка, во весь их брак.
— Ни за что не допущу этого! — прошептала Ольга, словно клятву дала.
В воскресенье за завтраком Игорь, как обычно, рассказывал о своих рабочих буднях, но Ольга не слышала ни слова. В её голове билась лишь одна мысль: завтра последний день. Завтра эта ведьма явится к Игорю и выльет на него ушат помоев, посеяв семена сомнений, разрушив их мир…
— И Петрович говорил, что, может, премию дадут к Новому году, — продолжал Игорь, беззаботно размешивая сахар в чашке. — Правда, небольшую, тысяч пять-семь, но всё равно хоть что-то…
— Премию? — Ольга встрепенулась, как птица, угодившая в силки. — Какую премию?
— Ну я же тебе рассказываю! — Игорь удивлённо вскинул брови. — Ты чего, совсем меня не слушаешь?
— Слушаю, слушаю, — поспешно заверила его Ольга, тряхнув головой словно от наваждения. — Просто я немного задумалась… А когда премию дадут?
— Да кто его знает. Может, в декабре, может, в январе.
Пять-семь тысяч в декабре. Но ей эти деньги нужны здесь и сейчас, сегодня, а не через месяц!
— Игорь, — тихо проговорила она, отводя взгляд. — А если бы тебе срочно понадобились деньги… большие деньги… Ты бы смог их достать?
— Какие деньги? — удивился Игорь. — И зачем они вдруг могли понадобиться?
— Ну, не знаю… — Ольга наконец посмотрела ему в глаза, пытаясь прочитать в них ответ. — Тысяч тридцать, например.
Игорь присвистнул от удивления.
— Тридцать тысяч? Оль, ну откуда у меня такие деньги? Тебе что, срочно деньги нужны?
Ольга замолчала, взвешивая каждое слово. Может, рассказать ему правду? Выложить всё как на духу?
— Нет, — наконец ответила она. — Просто так спросила. Интересно стало.
Итак, денег нет… Значит, завтра Татьяна Алексеевна придёт к Игорю и отравит его своим ядом, своими подозрениями. И тогда… тогда их браку придёт конец.
— Но ведь я не виновата! — пронеслось в голове Ольги. — Дима действительно сын Игоря! Это чистая правда!
И тут её вдруг осенило. А что, если доказать эту правду? Собрать последние крохи, сделать тест на отцовство и предъявить результат матери! Тогда она увидит, как ошибалась, и оставит их в покое!
Ольга лихорадочно схватила телефон и начала искать в интернете ближайшую лабораторию, где можно сделать тест на отцовство. Нужный адрес нашёлся на удивление быстро.
— Игорь, — тихо сказала она, словно боясь спугнуть удачу. — А ты завтра не мог бы с утра попозже на работу поехать?
— Почему? — Игорь смотрел на нее с искренним удивлением.
— Ну… хочу с Димой к врачу сходить, а одной как-то… не по себе.
Она умолчала о тесте, обронила лишь небрежно, что это, мол, проверка на наследственные риски, обычная перестраховка. К счастью, Игорь плавал в вопросах детских болезней и проглотил наживку. Но тут в разговор вмешалась медсестра, едва не обрушив ее карточный домик:
— Для анализа нам понадобятся образцы слюны всех троих.
— Всех троих? — Игорь вскинул брови. — А мне-то зачем?
Ольга похолодела. Ещё секунда, и правда выплывет наружу.
— Это стандартная процедура, — буднично отрезала медсестра.
— Для полноты картины, для целостной оценки здоровья ребенка необходимы данные обоих родителей, — быстро подхватила Ольга, стараясь говорить как можно убедительнее.
— А-а, понятно, — кивнул Игорь, успокоенный объяснением.
Он поверил… Пока.
Процедура не заняла и двадцати минут. Дима немного похныкал, но Игорь сумел его отвлечь, и все прошло относительно гладко.
— Результаты будут готовы завтра к двум часам дня, — сообщила медсестра. — Можете приехать, или мы отправим их на электронную почту.
— Я лучше сама приеду, — поспешно ответила Ольга.
Уже на улице Игорь обнял ее за плечи.
— Ну вот, видишь, все прошло как по маслу. Ты просто напрасно волновалась.
— Да, наверное, — пробормотала Ольга, чувствуя, как ком тревоги подкатывает к горлу.
Но настоящие переживания только начинались. Впереди маячил чудовищно долгий день, сотканный из липкого страха и терзающих сомнений. Она то и дело возвращалась мыслями к этому злосчастному тесту, начинала сомневаться в его подлинности, хотя за последние годы в её жизни был только Игорь. До чего же довела её собственная мать!
В половине одиннадцатого раздался звонок. Татьяна Алексеевна, как всегда, не церемонилась.
— Ну что, доченька, — прозвучал ее скрипучий голос. — Где мои деньги?
— Мама, у меня их нет, — твердо ответила Ольга. — И не будет.
— Тогда я иду к твоему Игорю. Прямо сейчас.
— Не ходи, — Ольга едва слышно сглотнула. — Завтра… Завтра я тебе кое-что покажу. Кое-что, что заставит тебя посмотреть на меня другими глазами. Дай мне время до завтра.
В трубке повисла тяжелая тишина.
— Хорошо, — наконец сказала Татьяна Алексеевна. — До завтра. Но это твой последний шанс.
На следующий день, забрав заветный конверт, Ольга, словно неся хрупкую надежду, вернулась домой. Только там, за закрытыми дверями, дрожащими пальцами вскрыла его. Сердце замерло в ожидании. Прочитала словно приговор, вынесенный правдой:
«Вероятность отцовства: 99,97%»
Воздух с шумом вырвался из груди. Все кончено. Теперь у нее в руках неопровержимое доказательство материнской лжи, злобной клеветы, едва не сломавшей ее жизнь. В три часа дня она стояла на пороге дома Татьяны Алексеевны. Мать встретила ее, словно каменная статуя, с застывшим выражением ледяного презрения на лице.
— Ну что, принесла требуемую сумму?
— Нет, мама, — тихо, но твердо ответила Ольга. — Я принесла кое-что другое.
И, не говоря ни слова, протянула ей сложенный лист бумаги с результатами анализа.
— Что это еще такое? — Татьяна Алексеевна с раздражением выхватила листок и вперилась в строчки.
— Это ДНК-тест на отцовство, — спокойно произнесла Ольга, чувствуя, как с плеч сваливается груз. — Дима — сын Игоря. Ты ошиблась, мама. Страшно ошиблась.
Лицо Татьяны Алексеевны, словно под ударом невидимой силы, исказилось. От первоначального неверия к стыду, а затем и к испугу. В глазах застыло отчаяние.
— Оленька, прости… — прошептала она, словно молитву о прощении. — Я так… так ошиблась…
— Да, ошиблась, — с горечью в голосе констатировала Ольга. — И едва не разрушила мою семью, мой брак, мою жизнь.
— Что же я наделала… — Татьяна Алексеевна зарыдала, закрыв лицо руками, ее плечи сотрясались в беззвучных рыданиях.
Ольга больше не чувствовала злости, лишь щемящую боль и жалость к этой сломленной женщине. Да, мать совершила ужасный поступок, непростительный, но сейчас она искренне раскаивалась.
— И… Оленька… я хочу хоть как-то загладить свою вину. У меня же есть вторая квартира, ту, которую я сдаю… Я хочу переписать ее на тебя. В знак моего раскаяния и в надежде хоть немного помочь вам. Да… я так и сделаю! Обязательно!
Ольга удивленно подняла глаза на мать.
— Мама, не нужно… Это не обязательно…
— Нет, это нужно мне, — твердо ответила Татьяна Алексеевна, поднимая заплаканное лицо. — Чтобы хоть немного облегчить груз на моей совести… Чтобы хоть на старости лет спокойно спать…
Неделю спустя квартира официально стала Ольгиной. Их маленькая семья, наконец, обрела свой тихий уголок, свой островок стабильности. А главное, хрупкий мир, едва не разбившийся вдребезги, был восстановлен, словно склеен невидимыми нитями любви и прощения.
Татьяна Алексеевна теперь была частым и желанным гостем. Она с упоением играла с Димой, помогала Ольге по хозяйству, и в ее взгляде больше не было и тени былой подозрительности.
— Знаешь, — прошептал Игорь однажды вечером, нежно обнимая жену, — твоя мама словно расцвела. Стала какой-то… умиротворенной, что ли.
— Наверное, тому есть свои причины, — уклончиво ответила Ольга, пряча взгляд.
Но что это за причины, она предпочла умолчать. Некоторые тайны, словно драгоценные жемчужины, красивее и ценнее, когда хранятся в глубине души.