Двадцать лет лжи. И вот, эта девица возникла на пороге её прихожей, предъявляя права на половину того, что они с Дмитрием строили вместе, кирпичик за кирпичиком, год за годом.
Более неподходящего момента и представить было нельзя. Словно злой рок решил добить Елену после всего пережитого.
Она вцепилась в дверную ручку, пытаясь унять дрожь и осмыслить происходящее. Только что проводила последних гостей, произнесших дежурные слова соболезнования после поминок, и вот… Перед ней стояла высокая, изможденная девушка с серыми, как пепел, глазами – точная копия Дмитрия в молодости.
— Вы Елена Морозова? – спросила незнакомка, нервно перебирая потертый ремешок сумки, словно это была нить, связывающая ее с реальностью. – Простите, что беспокою в такой день…
— Да, это я, – осторожно ответила Елена, невольно отмечая, как плотно сжимаются губы девушки, выдавая ее волнение. – А вы…
— Кристина. Кристина Морозова.
Девушка выпрямилась, словно готовясь к прыжку в ледяную воду, и, набрав воздуха в грудь, выпалила:
— Я дочь Дмитрия Александровича от первого брака.
Удар под дых. Именно так ощутила себя Елена. Дочь? Какая еще дочь, дьявол побери? Дмитрий всегда говорил, что бездетен. Не мог иметь детей.
— Какая-то ошибка… – Елена покачала головой, тщетно пытаясь прогнать наваждение. – Мой муж никогда не упоминал о…
— Не упоминал? – Кристина криво усмехнулась, в ее взгляде мелькнула неприкрытая боль, и пожала худыми плечами. – Да, он вообще предпочитал забыть о моем существовании. Но я от этого не перестала быть его дочерью.
Она торопливо полезла в сумку, извлекла оттуда сложенный в несколько раз, засаленный документ и протянула Елене.
— Вот мое свидетельство о рождении. Дмитрий Александрович Морозов указан как отец. Хотите проверить подлинность?
Елена механически взяла бумагу, но буквы расплывались перед глазами, отказываясь складываться в слова. Тридцать два года назад… Когда Дмитрию было двадцать шесть. Он тогда действительно был женат на этой… Как ее… Марине Беловой.
— Это подделка, – прошептала Елена, хотя леденящий ужас подсказывал: это правда. – Этого не может быть.
— Может, – жестко отрезала Кристина и сделала шаг вперед, словно вторгаясь на чужую территорию. – И я пришла сюда не за воспоминаниями, а за своей долей наследства.
Внутри Елены все перевернулось. Девятнадцать лет! Девятнадцать лет рядом с этим человеком, и все это время он хранил такую тайну?
— Послушайте, – начала она, стараясь сохранить подобие спокойствия, – даже если… Даже если это правда, то… Прошло столько лет. Почему вы появились именно сейчас?
Кристина поджала губы, словно сдерживая рыдание, и отвела взгляд.
— А когда, по-вашему, мне следовало появиться? При жизни отца? – она помолчала, глядя куда-то сквозь Елену, вглубь себя. – Я пыталась. Много раз пыталась. Но он… Он не хотел меня знать.
— Не может быть, – упрямо повторила Елена. – Дмитрий любил детей. Если бы у него была дочь…
— Любил? – Кристина издала короткий, горький смешок, от которого по коже пробежали мурашки. – Да он меня в последний раз видел, когда мне было двенадцать. А потом просто… исчез из моей жизни. Надеюсь, что… Что как муж он был лучше, чем как отец.
Елена растерянно покачала головой, пытаясь вырваться из этого кошмарного сна. Ещё час назад казалось, что самое страшное позади: похороны, соболезнования, пустота. А теперь…
— Можно мне войти? – тихо спросила Кристина, поежившись от пронизывающего ноябрьского ветра. – На улице холодно, а разговор у нас предстоит долгий.
Елена колебалась, как маятник часов, отчаянно пытаясь найти выход. Впустить в дом незнакомую девушку, претендующую на… Господи, да на что она вообще может претендовать?
— Хорошо, – кивнула Елена, сдаваясь на милость судьбе. – Проходите.
Кристина переступила порог, и Елена невольно отметила, как та оглядывается по сторонам, словно хищник, оценивающий добычу. Изучающе, оценивающе.
— Красивый дом, – сухо заметила Кристина, снимая дешевую куртку и вешая ее на антикварную вешалку, явно не предназначенную для подобных вещей. – Дорогой, наверное.
— Да, недвижимость в этом районе всегда в цене, – сухо ответила Елена, стараясь скрыть раздражение.
— Понятно, – кивнула Кристина. – То есть пока я гречку ела и колготки штопала, папа покупал шикарный дом…
Они прошли в гостиную. Елена указала на кресло у камина, сама опустилась на диван. Между ними повисла неловкая, напряженная пауза, словно перед бурей.
— Так что вам нужно? – спросила Елена прямо, не желая тянуть время. – Чего вы хотите?
— Справедливости, – ответила Кристина, сжала руки в замок, так, что побелели костяшки, и подалась вперед, всем своим видом демонстрируя решимость. – Я его дочь. Единственная дочь. И у меня есть все права на наследство.
— Какие права? – Елена почувствовала, как внутри все сжимается, как пружина, готовая вот-вот лопнуть. – Вы не общались с ним годами, вы сами это сказали. Почему теперь…
— Потому что теперь его нет, – перебила Кристина, и ее голос дрогнул. Она с силой стукнула кулаком по подлокотнику кресла. – И потому что я его дочь, нравится вам это или нет. Закон есть закон.
Елена закрыла глаза, и внутри все забилось встревоженной птицей, а во рту образовалась сухая пустыня. Неужели эта девчонка действительно осмелится претендовать на половину всего, что они с Дмитрием создавали с таким трудом, с такой любовью?
— У вас есть документы? — прозвучал тихий, почти сломленный вопрос. — Кроме свидетельства о рождении, разумеется.
— Есть, — Кристина кивнула, словно подтверждая приговор, и полезла в сумку, выуживая улики. — Паспорт с указанием отчества. Справка из ЗАГСа. Все, что требуется, чтобы доказать родство. Каждая буква, каждая печать — как гвоздь в крышку гроба.
— И, разумеется, вас уже консультирует целая армия адвокатов, — горькая усмешка кривила губы Елены.
Кристина лишь пожала плечами, этот жест мог означать всё и ничего.
— Пока нет. Я надеялась… надеялась, что мы сможем договориться по-человечески. Без этой грязной возни, без судов, без чужих глаз.
— По-человечески было бы прийти к отцу, пока он был жив, попробовать наладить отношения! – в голосе Елены заклокотала ярость. — А не бежать к вдове, едва успели опустить гроб в землю, и требовать свою долю!
— Я не могла прийти раньше! — Кристина вспыхнула, как порох, и вскочила с места, готовая к бою. — Мы не общались! Я узнала о его смерти из интернета, из новостей об этой чудовищной аварии!
Елена замерла, словно налетела на невидимую стену. Да, Дмитрий погиб в этой ужасной автокатастрофе. Все случилось так внезапно, так нелепо, так несправедливо. У них даже не было времени попрощаться, сказать друг другу самые важные слова.
— Даже если все, что вы говорите, правда… — медленно, словно пробуя слова на вкус, проговорила Елена. — Почему вы не пытались наладить отношения раньше?
Кристина опустила голову, и пряди волос упали ей на лицо, скрывая эмоции.
— Пыталась, — прошептала она едва слышно. — Много раз пыталась. Но каждый раз…
Она замолчала, словно не в силах подобрать нужные слова, а потом резко подняла голову, и в ее глазах плескалось отчаяние.
— Какая теперь разница? Главное, что сейчас мне нужно решить вопрос с наследством.
Елена тяжело опустилась обратно на диван. Руки дрожали, словно осенние листья на ветру, и она отчаянно сцепила их в замок, пытаясь скрыть волнение, чтобы эта девчонка не увидела ее слабости.
— И что же вы хотите?!
— Половину вашего бизнеса! По закону, мне полагается половина имущества отца.
— Этот бизнес мы создавали вместе, — прошептала Елена, словно боясь разрушить хрупкую тишину кабинета. — Я вложила в него не меньше, чем Дмитрий… душу, бессонные ночи, саму жизнь.
— Возможно, — небрежно согласилась Кристина и пожала плечами, как будто речь шла о пустяке. — Но юридически половина принадлежала отцу. А значит, теперь и мне.
Волна отчаяния подступила к горлу Елены, грозя затопить ее. Неужели все, ради чего они с Дмитрием так неистово боролись, рухнет, рассыплется прахом у ног этой незнакомки, явившейся из ниоткуда?
— Мне нужно время, — с трудом выговорила Елена, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Чтобы… разобраться. Посоветоваться с юристом.
— Разумеется, — кивнула Кристина с деланой любезностью и поднялась. — Я понимаю, это шок. Но затягивать не стоит. Чем быстрее мы все уладим, тем лучше для всех. И для бизнеса, разумеется.
Кристина направилась к выходу, а Елена прожигала ее взглядом, полным боли и непонимания. У двери Кристина обернулась, и в ее глазах мелькнул холодный огонек.
— Вы считаете меня авантюристкой? Это у вас на лице написано, — усмехнулась она, обнажив острые, хищные зубы. — Но я всего лишь хочу забрать то, что принадлежит мне по праву. Отец был мне должен за эти двадцать лет, что я росла без него, в тени его успеха. Долг платежом красен. И я свое получу!
Хлопнув дверью, Кристина исчезла, оставив Елену в звенящей тишине, в полном смятении. Неужели Дмитрий скрывал от нее существование дочери? Почему? Какая тайна заставила его лгать ей все эти годы?
Елена поднялась, словно во сне, и направилась в кабинет мужа, словно магнитом притянутая к разгадке. Если правда и существует, она спрятана там, среди его вещей, за стенами, которые хранили его тайны.
Она включила свет в кабинете Дмитрия и замерла на пороге, словно переступила границу между реальностью и призрачным миром воспоминаний. Здесь все было незыблемо, как при его жизни. Книги по бизнесу выстроились ровными рядами на полках, папки с документами лежали аккуратной стопкой на столе, его любимая ручка покоилась рядом с блокнотом, словно ожидая его прикосновения. И запах… Терпкий и мужественный аромат его одеколона, который она подарила ему на прошлый день рождения, обволакивал ее, погружая в печаль.
Елена бесшумно подошла к письменному столу и начала осторожно перебирать бумаги. Договоры, счета, деловая переписка… Ничего личного. А где же… Где Дмитрий хранил свои секреты? Где спрятана тайна, которая может разрушить ее жизнь?
Она открыла нижний ящик стола, не надеясь ни на что. Может быть… Может быть, там?
В глубине ящика лежала небольшая коробка, обтянутая темной кожей, которую она раньше никогда не замечала. Или, скорее, не обращала на нее внимания, поглощённая повседневной суетой. Елена дрожащими руками достала коробку, с трудом открыла крышку и ахнула, задохнувшись от внезапной боли.
Внутри лежала целая пачка пожелтевших записок, перевязанных шелковой лентой, и какие-то документы, сложенные в аккуратную стопку. Елена дрожащими пальцами взяла первый попавшийся листок. Это было официальное письмо, напечатанное на бланке с логотипом какой-то клиники.
«Уважаемый Дмитрий Александрович! В соответствии с нашей телефонной беседой, направляем Вам заключение психолога о состоянии Вашей дочери, Кристины…"
Елену словно ледяной волной окатило. В груди застыл ком, перекрывая дыхание. Дата — пятнадцать лет назад. Пятнадцать! Значит, Дмитрий… Значит, все эти годы он…
Пальцы лихорадочно забегали по пожелтевшим листам. Справки из школы, медицинские заключения, сухие строки адвокатских писем. И повсюду, как навязчивый мотив, одно и то же: отчаянные попытки Дмитрия увидеть дочь, непробиваемая стена, воздвигнутая бывшей женой, робкие рекомендации психологов — «не травмировать ребенка».
— Господи… — прошептала Елена, едва слышно. — Он пытался… Он действительно пытался быть рядом.
В руках задрожал следующий документ. Заключение из медицинского центра: у девочки сильнейший стресс, вызванный разводом, ей необходима помощь. А внизу, знакомым почерком Дмитрия, приписка: «Марина права. Кристине сейчас не до встреч. Подожду».
Он всегда так делал — оставлял заметки на полях, вел что-то вроде дневника. Говорил, помогает собраться с мыслями. И сейчас эта его странность казалась спасением.
Елена без сил опустилась в кресло мужа. Значит, все было ложью? Не бросал он Кристину, а… Что тогда?
Она схватила следующее письмо, датированное более поздним числом. Холодный, канцелярский слог адвоката. «Ваша бывшая супруга категорически препятствует Вашему общению с дочерью. Настоятельно рекомендуем обратиться в суд для установления порядка встреч…»
И тут же ответ Дмитрия, чернилами на полях: «Не хочу тащить ребенка в суд. Марина обещала, что когда Кристина подрастет, все изменится».
Документ за документом — и перед Еленой начала вырисовываться совсем иная картина. Дмитрий не отворачивался от дочери. Марина методично, с неумолимой жестокостью отсекала его от Кристины. А он… Он, боялся причинить дочери боль и выбрал ожидание.
Но почему тогда Кристина говорила о бросившем ее отце?
Елена вытянула из коробки последний лист. Записка, карандашный набросок, сделанный рукой Дмитрия. Без даты, но бумага выдавала недавнее происхождение. Последний, недостающий элемент головоломки…
«Кристине уже тридцать. Марина больше не сможет мне запретить видеться с ней. Но прошло слишком много лет. Слишком много боли накопилось. Имею ли я право тревожить прошлое? Лена ничего не знает о Кристине. И, наверное, так лучше. Зачем ей знать о моих ошибках?»
Елена зажмурилась, словно от яркого света. Какие ошибки? Дмитрий всегда стремился быть хорошим отцом, оберегал дочь от малейшей душевной раны…
Резкий звонок в дверь разорвал нить ее мыслей. Вздрогнув, Елена торопливо задвинула документы обратно в коробку, словно прятала улики. Кто мог пожаловать в столь поздний час?
На пороге, к ее изумлению, стоял незнакомый мужчина: немолодой, сдержанно-представительный, излучавший уверенность.
— Елена Викторовна? — произнес он сдержанно, но вежливо. — Сергей Викторович Петров, адвокат вашего супруга. Мне необходимо обсудить с вами вопросы, касающиеся его наследства.
— Проходите, — устало выдохнула Елена, пропуская его в дом.
Ещё один удар судьбы в этот и без того кошмарный день.
Они устроились в той же гостиной, где совсем недавно звучали колкие слова Кристины.
— Понимаю, сейчас вам нелегко, — мягко начал адвокат, извлекая из дорогого кожаного портфеля объемную папку. — Но вопрос наследства требует скорейшего разрешения. Тем более, учитывая внезапное появление… новой наследницы.
— Вы знаете о Кристине? — в голосе Елены прозвучало искреннее удивление.
— Она обращалась ко мне за консультацией по вопросам наследства, — пояснил Сергей Викторович, открывая папку. — Однако я посчитал необходимым сначала поговорить с вами. Ситуация, прямо скажем, деликатная.
— В каком смысле?
Адвокат извлек из папки несколько документов и положил на журнальный столик.
— Формально, Кристина имеет законное право на половину наследства. Это неоспоримый факт. Но существуют нюансы, способные повлиять на решение суда.
— Какие нюансы? — Елена подалась вперед, в ее глазах появилась робкая надежда.
— Видите ли, — размеренно произнес Сергей Викторович, раскладывая бумаги, — мне известны отношения вашего супруга с дочерью. Я знаю о его попытках наладить связь, о его стремлении стать отцом… но, к сожалению, они не встретили взаимности.
— Вам это известно? — повторила Елена, изумленная проницательностью адвоката.
— Дмитрий Александрович достаточно давно занимался этим вопросом, — пояснил Сергей Викторович. — Он искренне желал сблизиться с дочерью, проводить с ней время… Но до судебных тяжб он не захотел доводить дело, не желая травмировать Кристину.
Почувствовав облегчение, Елена выдохнула. Значит, она не ошиблась в Дмитрии. Он действительно старался быть хорошим отцом.
— Но это же меняет дело, — задумчиво произнесла она. — Если он стремился к общению…
— К сожалению, не все так просто, — вздохнул адвокат. — Кристина может заявить, что отец был холоден и безразличен к ней. Сыграть на жалости. И, возможно, у нее есть для этого определённые основания.
— Какие основания? Пожалуйста… объясните…
Сергей Викторович замолчал на мгновение, словно взвешивая каждое слово.
— Она упомянула телефонные разговоры. Записи телефонных разговоров, в которых Дмитрий Александрович отказывал ей во встречах.
Елена растерянно покачала головой.
— Не понимаю. Но из документов видно, что он сам хотел этих встреч…
— Документы — это лишь одна сторона медали, а что происходило в действительности — совсем другое, — осторожно заметил адвокат. — Возможно, со временем Дмитрий Александрович изменил свое мнение. Или…
Он многозначительно замолчал.
— Или что?
— Или Кристина обращалась к отцу не только с просьбой о встречах.
Холодок пробежал по спине Елены.
— Что вы имеете в виду?
— Возможно, — продолжил адвокат, сохраняя предельную осторожность, — Кристина просила у отца финансовой помощи и получала отказы.
— Но зачем Дмитрию отказывать дочери в деньгах? — нахмурилась Елена.
— Кто знает, — философски пожал плечами Сергей Викторович. — Кстати, а про замужество свое Кристина вам ничего не говорила?
— Нет, вроде… — Елена попыталась восстановить в памяти обрывки разговора. — Она назвалась Морозовой, но… многие женщины предпочитают оставаться при девичьей фамилии.
— Она замужем, — процедил адвокат и водрузил очки на переносицу, словно ставя точку в грязной истории. — За неким Игорем Кузнецовым. И у этого Игоря… тёмное хобби.
— Какое именно?
— Игорёк падок до зелёного сукна и костей, — с отвращением выплюнул адвокат. — И Фортуна к нему слепа. На двоих с Кристиной долгов – как звёзд на небе. Смею предположить, Кристина выжимала из отца деньги, чтобы залатать их прорехи.
Елена откинулась на спинку дивана. За клубами тумана проступала зловещая картина. Не отцовское тепло искала Кристина, а… звонкую монету?
— Но это переворачивает всё! — воскликнула она. — Если Дмитрий отказывал в содержании этому… лудоману…
— Увы, доказать связь будет непросто, — адвокат покачал головой, словно отвешивая приговоры. — Кристина может прикинуться овечкой и заявить, что деньги шли на неотложные нужды. А отец, дескать, был скуп.
— Но у меня есть документы! — Елена лихорадочно вспомнила о коробке – сокровищнице правды. — Письма, выписки… Они кричат о том, что Дмитрий пытался наладить отношения!
— Весьма ценное подспорье, — кивнул Сергей Викторович. — Но в суде каждый аргумент – лишь песчинка на весах.
— Что вы предлагаете?
Адвокат замолчал, взвешивая слова на аптекарских весах.
— Попытаться решить вопрос миром. Предложить Кристине отступные, достойные, но не разорительные. Фиксированную сумму, не более.
— А если она закусит удила?
— Тогда – судная битва, — отрезал адвокат. — Но будьте уверены, смрад истории просочится в прессу. А подобная дымовая завеса, как я понимаю, не в ваших интересах, не так ли?
Елена закрыла глаза, словно отгораживаясь от надвигающейся бури. Публичность – вот чего она страшилась больше всего. Их бизнес – хрупкий цветок, увядающий от одного дурного слова.
— Сколько времени у меня на раздумья?
— Да и нет почти, — прозвучал в голосе Сергея Викторовича усталый вздох. — Кристина настроена как кремень, полна решимости действовать. У нас пара дней на раздумья. Подумайте, Елена Викторовна. И помните, порой разумнее уступить в малом, чем рисковать потерять нечто гораздо большее.
Он ушел, оставив Елену наедине с тягостными думками. Она вернулась в кабинет мужа, словно в обитель его невысказанных тайн, и взяла в руки коробку с документами. Сколько лет Дмитрий хранил в себе эту боль, эту глухую тоску по дочери, не обронив ни слова, не поделившись даже с ней, с самой близкой женщиной.
Почему он молчал?
Елена достала последнюю записку Дмитрия, перечитала ее в который раз. «Лена ничего не знает о Кристине. И, наверное, так будет лучше. Зачем ей знать о моих ошибках?..»
Ошибках… Какие же ошибки имел в виду Дмитрий? Неужели он считал ошибкой свои искренние порывы быть хорошим отцом? Или… Или за этими словами скрывалось нечто иное, нечто более глубокое и болезненное?
Внезапно Елену словно озарило. Дмитрий винил себя за бессилие, за то, что не смог оградить дочь от удушающих объятий развода, за то, что позволил Марине отравить сознание ребенка, настроить против него, за то, что не отстоял в суде право видеть Кристину.
А потом, годы спустя, когда повзрослевшая дочь начала приходить к нему, выпрашивая деньги для своего мужа-игромана… Дмитрий с горечью осознал, что время упущено, что в глазах дочери он всего лишь кошелек, а не отец. И он предпочел замкнуться в себе, не делиться своей болью с женой, не омрачать ее жизнь своими страданиями.
Елена прижала пожелтевшее письмо к груди. Бедный, бедный Дмитрий… Как же тяжело ему было нести этот крест все эти годы.
Решив, что дочь покойного мужа вознамерилась отхватить половину его бизнеса, Елена накануне приняла решение обратиться за помощью к бывшей жене Дмитрия. Только Марина могла пролить свет на события минувших лет. Елену снедало желание услышать ее версию, чтобы наконец разобраться в этой запутанной истории.
Разыскав номер телефона в старой записной книжке мужа, она набрала его, ощущая, как влажные от волнения ладони скользят по трубке.
– Алло? – отозвался женский голос.
– Марина Белова? Это Елена Морозова. Жена… вдова Дмитрия.
В трубке повисла тягучая пауза.
– Елена? – голос Марины дрогнул. – Я… Я соболезную вам. Узнала о случившемся…
– Спасибо. Марина, мне необходимо с вами поговорить. О Кристине. Она приходила ко мне и…
– Знаю, – перебила Марина, и в трубке послышался вздох. – Она мне рассказала. Слушайте, а давайте встретимся? По телефону это… как-то неловко.
Договорились о встрече в небольшом кафе в центре города. Елена приехала раньше назначенного времени, нервно теребя салфетку в томительном ожидании. Когда Марина вошла, Елена сразу ее узнала – это была та самая женщина с фотографии, которую она когда-то случайно обнаружила в старых документах. Только время оставило на ней свой отпечаток – постаревшая, с печатью усталости на лице.
– Елена? – уточнила Марина.
– Да, присаживайтесь, – предложила Елена.
– Начнем сразу, если вы не против? – решительно начала Марина. – Мне понятно, что послужило причиной вашего желания встретиться. Кристина поделилась своими… планами.
– И что вы об этом думаете?
Марина вздохнула, отведя взгляд в сторону.
– Честно? Я думаю, дочь совершает ошибку… – она замолчала, нервно покручивая кольцо на пальце. – Но винить ее я не могу, ведь я сама приложила руку к происходящему.
– В каком смысле?
– Елена, – Марина посмотрела ей прямо в глаза, – я должна рассказать вам правду. О том, что было… после развода.
Марина заказала кофе и начала свой рассказ.
– Когда мы с Дмитрием разводились, меня переполняла… злость. Он встретил другую женщину, и я… Я не могла ему этого простить, – Марина задумчиво покрутила в руках чашку. – Кристине тогда было одиннадцать. Она очень болезненно переживала наш развод.
– И вы запретили Дмитрию видеться с дочерью? – уточнила Елена.
– Не то чтобы запретила… Скорее… всячески затрудняла их встречи, – Марина опустила голову. – Я внушала Кристине, что папа нас бросил, что ему теперь не до нас, что мы ему не нужны.
Елена почувствовала, как внутри все болезненно сжимается. Значит, Дмитрий говорил правду в своих записках…
– Дмитрий пытался встречаться с дочерью? – тихо спросила она.
– Конечно, пытался! – Марина всплеснула руками. – Он звонил, приезжал, умолял о встречах. Даже через адвокатов пытался достучаться. Но я… Меня разъедала злость. Я придумывала нескончаемые причины, чтобы помешать их встречам. То Кристина якобы заболела, то у нас другие планы, то она сама категорически не желает его видеть. Да, подобное поведение не делает мне чести, безусловно…
– А Кристина действительно не хотела видеть отца?
– Поначалу хотела, – с горечью призналась Марина, вытирая глаза. – Очень хотела. Постоянно спрашивала, когда придет папа. А я… Я твердила ей, что папа слишком занят. Со временем она перестала спрашивать.
Елена закрыла глаза. Картина вырисовывалась все отчетливее и страшнее.
– И что было дальше?
– Дальше Кристина выросла. И в семнадцать лет она сама захотела встретиться с отцом. Я уже не могла ей помешать.
Марина замолчала на мгновение.
– Но к тому времени между ними выросла такая пропасть… Дмитрий отчаянно пытался наладить отношения, но Кристина оставалась холодна и неприступна. Она считала, что он предал ее, бросив их.
– А вы не попытались ей объяснить?
– Как я могла объяснить? – горько усмехнулась Марина. – Признаться, что семь лет лгала ей, лишая ее возможности общаться с отцом? Она бы меня возненавидела.
Елена молча кивнула, все понимая.
— А потом Кристина словно угодила в водоворот, — тихим голосом продолжила Марина. — Вышла за Игоря… И тут начался кромешный ад. Он играл, как одержимый, проигрывал все до нитки, увязал в долгах, словно в трясине. А Кристина… в отчаянии потянулась к Дмитрию, как утопающий к спасительному кругу.
— И он помогал?
— Сначала да, несколько раз давал ей деньги. Но потом до него дошло, что деньги утекают сквозь пальцы, прямиком к ее мужу, в эту бездонную игровую пропасть. И он стал отказывать, — Марина опустила взгляд, словно стыдясь чего-то. — Кристина смертельно обиделась. Сказала, что отец опять отворачивается от нее, когда она так нуждается в его поддержке.
— Господи, — прошептала Елена, потрясенная услышанным. — Это же… настоящая трагедия.
— Что-то вроде того, — согласилась Марина, ее голос звучал приглушенно. — И я чувствую себя виноватой… Все началось с меня… Не надо было отгораживать отца от дочери, настраивать ее против Дмитрия… Но что теперь говорить.
На какое-то время тишина воцарилась между ними, тяжелая и давящая.
— Марина, — наконец заговорила Елена, нарушив молчание, — а что вы думаете о ее требованиях насчет наследства?
Марина лишь пожала плечами в ответ.
— Юридически она, безусловно, имеет право. Но… — она замолчала, подбирая слова.
— Но?
— Но я знаю, зачем ей эти деньги, — в ее голосе слышалась безнадежность. — Игорь опять влез в ужасные долги, Кристина в отчаянии мечется, как птица в клетке, — Марина посмотрела на Елену с мольбой в глазах. — Понимаешь, она не злая. Она просто… потерялась. И глубоко несчастна.
Елена кивнула, чувствуя, как кусочки мозаики складываются в цельную картину.
— А вы… Вы можете с ней поговорить? Попытаться объяснить ей правду?
— Я уже пробовала, — грустно улыбнулась Марина. — Но она не хочет слушать, считает, что я просто пытаюсь оправдать себя. И что теперь, когда отца больше нет, она хотя бы должна получить то, что ей причитается по праву.
Они попрощались у кафе. Марина пообещала еще раз попытаться повлиять на дочь, но Елена чувствовала, как надежда тает с каждой секундой.
Неделю спустя Елена сидела в приемной адвоката, и нервы ее были натянуты, как струна. Разговор Марины с Кристиной, увы, не принес никаких плодов… Сергей Викторович пригласил ее для подготовки к грядущей судебной битве.
— Кристина окончательно отказалась от мирного урегулирования? — уточнила Елена, с тревогой глядя на адвоката.
— К сожалению, да, — кивнул Сергей Викторович и поправил очки на переносице. — Она твердо стоит на своем: либо половина бизнеса, либо суд.
— И каковы наши шансы?
— Честно? Одному Богу известно, — развел руками Сергей Викторович. — Формально Кристина является наследницей, и, по закону, ей положена часть имущества. С другой стороны, она практически не общалась с отцом, отталкивала его при жизни.
— А если… — нерешительно начала Елена, обдумывая свои слова.
— Что?
— А если мы сможем найти доказательства того, что Кристина обращалась к отцу исключительно из-за денег? Записи телефонных разговоров, показания свидетелей?
Адвокат заметно оживился.
— Это было бы очень кстати. Если мы докажем, что дочь воспринимала отца лишь как бездонный кошелек… это может серьезно повлиять на решение суда.
— У меня есть одна идея, — сказала Елена, в ее голосе появилась искра надежды. — В бумагах Дмитрия я нашла визитную карточку какого-то частного детектива. Кажется, муж нанимал его, чтобы… разузнать, как живет дочь.
Глаза адвоката загорелись, как угли в камине.
— Это может стать настоящим прорывом! Детектив вполне мог фиксировать все обращения Кристины к отцу. Если вы свяжетесь с этим детективом, это сыграет нам на руку.
Детектив Алексей Николаевич Воронов сразу же расставил все точки над «и»:
— Да, я действительно помогал Дмитрию Александровичу следить за его дочерью.
— И что вам удалось выяснить? — не теряя времени, спросил Сергей Викторович.
— Много интересного, — детектив извлек из портфеля объемистую папку. — Дмитрий Александрович хотел знать, как живет его дочь, ни в чем ли она не нуждается. И я скрупулезно задокументировал каждое ее обращение к отцу.
— Каждое? — с удивлением переспросила Елена.
— Абсолютно каждое. Телефонные звонки, личные встречи, даже переписку в мессенджерах, — Воронов открыл папку и начал перелистывать страницы. — За последние пять лет Кристина обращалась к отцу двадцать три раза, и всякий раз — только с просьбами о деньгах.
— У вас есть записи?
— Разумеется. Дмитрий Александрович записывал все разговоры с дочерью. На всякий случай, — детектив извлек из кармана старенький диктофон. — Желаете послушать?
Елена кивнула, хотя ее пробрала дрожь. Сейчас она услышит голос мужа, которого больше нет в живых…
Из динамика донесся знакомый, родной голос Дмитрия:
— Кристина, мы уже обсуждали это. Я не буду давать деньги Игорю на его ставки.
— Папа, ну пожалуйста! Это в последний раз! Он обещал…
— Он уже клялся и божился десять раз. Кристина, я хочу быть тебе отцом, заботиться о тебе, общаться с тобой… Но деньги на азартные игры я не дам. Я… я делаю это ради твоего же блага, поверь мне…
— Значит, ты снова меня бросаешь! Как всегда…
И короткие гудки, словно обрывки надежды, утонули в тишине.
Елена закрыла глаза, ощущая, как предсказанная адвокатом реальность сжимает ее сердце ледяным кольцом.
— У меня полно подобных записей, — будничным тоном сообщил детектив.
— А встречи? — с надеждой в голосе спросила Елена. — Они ведь не только по телефону общались?
— Трижды за пять лет. И всякий раз инициатором был Дмитрий Александрович. Он искал встречи, приглашал дочь в ресторан, пытался достучаться до ее души. Но все сводилось к одному – деньгам.
— Это где-то зафиксировано?
— У меня есть фотографии этих встреч и краткие отчеты, — подтвердил Воронов, кивнув. — Дмитрий Александрович до последнего надеялся, что дочь одумается, захочет общаться с ним не только из-за корысти.
— Но чуда не произошло, — с горечью произнесла Елена.
— Увы, нет. Последний раз они виделись полгода назад. Кристина вновь просила крупную сумму на погашение долгов мужа. Дмитрий Александрович отказал, и в ответ услышал, что больше не желает его видеть.
Елена и адвокат обменялись взглядами, полными надежды. Вот она, та самая нить, которая могла распутать клубок лжи и изменить ход дела.
— Алексей Николаевич, — обратился к детективу Сергей Викторович, — вы готовы подтвердить это в суде?
— Без сомнений. Дмитрий Александрович был человеком с большим сердцем. Он любил дочь, но не желал подпитывать алчность ее мужа. И был прав.
Неделю спустя Елена, словно приговоренная, сидела в зале районного суда, вцепившись в свои руки, пытаясь унять дрожь. Справа от нее, как маяк надежды, возвышался адвокат Сергей Викторович, а напротив – Кристина, окруженная стеной равнодушия своего представителя.
Судья, женщина с суровым взглядом и печатью опыта лет пятидесяти на лице, скрупулезно изучала представленные документы. Ее взгляд, казалось, проникал сквозь бумагу, выискивая истину.
— Итак, — начала она, и голос её, казалось, гудел под высоким потолком зала заседаний, — мы рассматриваем дело о наследстве Дмитрия Александровича Морозова. Истица, Кристина Морозова, настаивает на признании за ней права на половину состояния покойного.
Представитель Кристины поднялся, словно тень, и принялся излагать позицию своей клиентки. Каждое его слово било в сердце, как погребальный звон, напоминая о праве дочери, о ледяной стене отчуждения, воздвигнутой отцом еще при жизни.
Но вдруг, словно в противовес, мягким, но уверенным шагом, слово взял адвокат Елены. Он ткал кружево доводов, доказывая, что Дмитрий жаждал общения с дочерью, но сначала вязкая паутина прошлых обид, сплетенная бывшей женой, а затем и нежелание самой Кристины, стали непреодолимой преградой.
— Я намерен призвать в свидетели человека, чьи слова эхом отзовутся правдой, — провозгласил он, бросив многозначительный взгляд в сторону двери. — Он раскроет истинное отношение истицы.
В зал, словно хищник на охоте, вошел детектив Воронов.
— Алексей Николаевич, — обратился к нему адвокат, и голос его приобрел стальной оттенок, — прошу вас, расскажите суду о ваших наблюдениях.
Детектив, словно опытный шахматист, четко и хладнокровно расставил факты на доске судебного заседания. Он живописал каждую ситуацию с дотошностью, выставляя Кристину в свете, омраченном тенью сомнения.
— У вас имеются доказательства? — спросила судья, ее взгляд, казалось, проникал в самую душу.
— Да, ваша честь. — Воронов извлек из портфеля тяжелую папку. — Здесь фотографии, словно застывшие осколки прошлого, и записи разговоров… эхо чужих тайн.
Судья внимательно вглядывалась в представленные материалы, словно пытаясь прочитать между строк историю человеческой души. Затем ее взгляд, полный невысказанного, упал на Кристину.
— Что вы можете сказать по поводу представленных доказательств?
Кристина поднялась, словно марионетка, оборвавшая свои нити. Лицо ее побледнело, как полотно, тронутое инеем, руки дрожали, словно осенние листья на ветру.
— Это… это ложь, — прошептала она, голос ее звучал неуверенно, словно сломанная скрипка. — Я лишь просила о помощи, на самое необходимое. У моего мужа… трудности, да. Но разве дочь не вправе обратиться к отцу за поддержкой?
— Вправе, — спокойно парировала судья, и в ее голосе звучала ледяная сталь. — Но, согласно представленным документам, ваш отец неоднократно предлагал вам встречи, исключая любые денежные вопросы. Но вы раз за разом отказывались.
— Я… я не отказывалась… — Кристина опустила голову, словно под тяжестью непосильной ноши.
— Кроме того, — продолжила судья, словно палач, зачитывающий смертный приговор, — представлены неопровержимые доказательства того, что средства требовались не для нужд семьи, а для погашения карточных долгов вашего супруга.
Кристина разрыдалась, и слезы градом покатились по ее щекам. Адвокат, словно отчаявшийся рыцарь, попытался воззвать к правосудию, но судья оборвала его на полуслове.
— Суд удаляется на совещание.
Час тянулся мучительно долго, словно вечность, пока, наконец, не прозвучал вердикт, определивший судьбу наследства. Наследство делилось пополам, как и предписывал закон, но справедливость ли это была?
Елена и Кристина покинули здание суда вместе. Мелкий дождь, словно слезы небес, моросил над городом.
Глаза Кристины горели багровым заревом слез.
— Я хочу поговорить с тобой, — сказала Елена, и в ее голосе звучало нечто большее, чем просто победа. — По-человечески, без масок, без адвокатов и судей.
Они юркнули в невзрачное кафе возле здания суда, словно ища убежища от давящей атмосферы разбирательства. Устроились за столиком у окна, откуда унылый пейзаж отражался в их взглядах.
— Кристина, я понимаю, как тебе тяжело, — начала Елена, стараясь сохранить ровный тон. — И я не спорю, половина бизнеса по праву твоя.
— Тогда к чему вся эта судебная клоунада? — с горечью выдохнула Кристина.
— Мне нужна была правда, — Елена замолчала, собираясь с духом. — И я её узнала. Теперь я вижу, насколько сильно Дмитрий тебя любил. И вижу, что ты любишь в нём не его, а его деньги. А он страдал от этого.
Кристина резко отвернулась к окну, словно пытаясь скрыть выступившие слезы.
— Легко рассуждать о любви, когда не знаешь нужды, — прошептала она. — Когда коллекторы обрывают телефон, когда муж возвращается домой пьяным и в долгах… тут не до высоких чувств. Это… адская ноша. Тебе не понять.
— Почему же ты не разведешься? — прямо спросила Елена. — Или ты планируешь прожить две жизни?
— Как я могу его бросить? — сдавленно вздохнула Кристина. — Я… я люблю его.
Елена молча кивнула. Она понимала. Ведь сама любила Дмитрия до беспамятства. Кто знает, как бы она поступила на месте Кристины, окажись у Дмитрия такие же проблемы…
— Что ж, это твой выбор, — сухо констатировала Елена. — Твоё право так жить.
— У меня нет выбора. А вот у тебя он был. Ты могла бы помочь мне, уступив наследство. И тогда, возможно, я смогла бы вылечить мужа…
— Кристина, мне искренне тебя жаль. Но деньги не залечат его душу. Удачи тебе. И подумай ещё раз, стоит ли эта жизнь того.