Предыдущая часть:
За столом сидел её муж, пил чай и ел испечённый утром пирог с мясом. Это было почти невероятно, и Ирина застыла, не веря своим глазам.
— Ну что, картина Репина? Не ждали? — сказал Антон. — А я вот он. Да не превращайся ты в соляной столб, Ирочка.
— Не было меня в том автобусе. А где же ты был? — спросила женщина, опускаясь на табуретку.
Она была так растеряна, что даже не чувствовала радости или облегчения — скорее наоборот, боялась того, что может объяснить ей муж по поводу своего отсутствия. Он рассказал:
— Ну где, жил себе. Да решил отпуск такой небольшой устроить, а потом оказалось, что и не отпуск, а новая жизнь у меня получилась. Да ладно тебе, Ира, ни бледнее, ни красней — всё в порядке. Увидел я в прошлый раз, что не очень-то вам и нужен, не особо вы мне рады. Но раз так, то что мне к вам спешить? Тем более что подвернулся очень неплохой вариант этой самой новой жизни.
Антон давно следил за новостями о своей вахте и, услышав об аварии автобуса, в который он не сел, сразу увидел в этом шанс начать всё заново, без обязательств перед старой семьёй.
— Какой же? Почему ты нам не сообщал? Мы же два года в неведении жили, мы ждали... Ой, брось, не будем говорить о прошлом. Как получилось, так и ладно, этого уже не поправишь. А вариант вот какой: женщина, конечно, с ней я жил. Сперва думал, что это так, на время, но так всё закрутилось. Я уже в тот самый автобус собирался сесть, а тут звонок — она, знакомая, это на прошлой вахте познакомились. Она ещё тогда предлагала остаться, я не стал, а тут узнала, что я приехал, звонит. Ну я и решил к ней переметнуться. Каждую копейку из рук выпустить? А она мне дала возможность действовать свободней. Да она старше меня и тебя, но если вас рядом поставить, ты за её мать сойдёшь. Там, знаешь, и доходы не такие, и жизнь другая, и уход за собой — не то что у тебя, раз в полгода в парикмахерскую уходишь, расположенную в бане.
— Ну ты мерзавец! Нет, не потому, что продался — это-то ладно, бывает. Тем более что модно. Но со своим прошлым разобраться... Ты хоть представить можешь, что я за эти годы пережила? Хоть намёк какой-то прислать мог! — с отвращением к мужу сказала Ирина.
— Мог бы — прислал бы. Но ведь ты пережила же, не померла и даже не похудела, как я погляжу, — усмехнулся Антон. — И не надо меня, пожалуйста, слишком-то славить. Я тебе дом оставлю — общий между прочим, сбережения наши тоже — всё из нашего прошлого. Я когда про этот автобус услышал, сразу понял: это судьба, это мой шанс, и упускать его нельзя. Смогу наконец жить как человек. И вот, живу себе.
— Да вижу, прекрасно живёшь. Она, видимо, и за тобой хорошо ухаживает. А сюда-то ты зачем приехал? Что от нас теперь надо?
— Что значит зачем? Мы с этой женщиной не просто так живём, у нас бизнес общий. А раз так, то всё надо делать по закону — отношения узаконить, пожениться то есть. А для этого что надо? Развод с тобой оформить. С этим, думаю, проблем не будет. У тебя же нет ко мне никаких претензий? Нет и быть не может. Кроме того, что я мерзавец, но за это вроде не судят, — объяснял Антон.
Но Ира видела, что это, видимо, не всё.
— Это можно и по почте сделать, сейчас не проблема, — подсказала она. — Если так, то и остался бы для нас трагически погибшим героем. А не мерзавцем. А сына ты мне тоже по почте пришлёшь? — спросила пока ещё муж.
— Какого сына? Зачем вам в этой новой жизни сын?
Ира поняла, что это и есть настоящая цель визита Антона, и испугалась.
— Ой, какая ты умная. Сына, Ирочка, Мишу, который моим является. Жена-то моя будущая, я уже говорил, в возрасте, да и с первым мужем разошлись из-за того, что детей не было. А ей хочется — это и для репутации хорошо, но и вообще семью укрепляет. В общем, забираю я Мишку.
— Ни за что! — в полный голос выкрикнула женщина.
— Ну и ну. То он тебе даром не нужен был, крыла меня за него чуть не матом. А теперь вдруг ни за что? — стал кричать Антон.
— Не отдам я тебе сына! Я его усыновила, он мой. Развод? Да хоть сегодня. Жениться хочешь — хоть каждый день женись. Но сына ты не получишь ни за что. Миша мой сын, а не твой. Ни один суд на твою сторону не встанет, я тебе его не отдам.
— Ой-ой-ой, какие мы стали мамаши! Да он же тебе никто. Сама подумай: ну привыкла, ну даже полюбила — и что? Другого родишь, а нет — так одной-то легче жить. А она сама подумай, для него возможностей куда больше будет у нас.
— Классно. Я могу думать о чём угодно, но главное — решать не нам. Давай у самого Мишки спросим, с кем он хочет остаться: с тобой и твоими возможностями или со мной? — выкрикнула Ирина.
Тут в кухню вбежал Миша — он, конечно, слышал этот разговор.
— Мама, нет! — буквально проорал мальчик, обхватив Иру руками. — Не отдавай меня ему!
— А ты, ты убирайся! Не нужен ты нам, понял?
— Да ты что, Мишенька? Кому я тебя отдам? — обняла его мама. — Я же без тебя не могу, сам знаешь, мы навсегда вместе.
— Ну и дураки оба, — не стал спорить Антон. — Я же как лучше хотел. Миша, ты сам подумай: я ведь тебя в нормальную жизнь зову. Там у тебя дом будет шикарный, с бассейном, на море за границу по несколько раз в год можешь ездить. А вещи какие будут — ты таких и не видывал.
Мужчина расписывал, но мальчик перебил его:
— Не надо мне ничего, мне мама нужна, а не твои дома с вещами. Мама, я с тобой останусь.
— Ну нет так нет, живите себе здесь на здоровье, прощайте. Ты, Ирина, теперь воспитывай чужого пацана одна. Своих-то у тебя не будет — кто такую кикимору замуж возьмёт? Ты и без такого преданного поклонника так себе невеста.
— Зато ты жених хоть куда, — Ира успокоилась, почувствовав, что проблема решена. Антон не будет бороться за сына. — Ты иди, Мишенька, в свою комнату, не слушай взрослые разговоры. Никуда он тебя не увезёт, мы всегда будем вместе. Нам с Антоном осталось только о разводе договориться.
Говорить там особо было не о чем. Раздосадованный Антон ушёл, и встретились они только, заключая официальный развод. Что Ирина с Мишей больше не желают иметь с ним ничего общего, они ничего против не имели, и после его окончательного отъезда поспешили забыть о нём совсем. Больше не было ни планов, ни воспоминаний, и мать успокоила мальчика тем, что бывший папа больше никогда не вернётся в их жизнь.
— Тебе не очень грустно из-за этого? — на всякий случай спросила Ирина.
— Из-за чего? Да я рад, что он не вернётся. А то ведь опять начнёт уговаривать: "Я с ним никуда не поеду". Не нужен он нам совсем. За такие слова ты сама тоже не грусти. Нам же вместе всё равно хорошо.
— Да я особо и не грущу. Мне жалко только, что мы два года его вспоминали как нормального человека, и всего-то, — ответила Ирина.
На том они успокоились, поняв все преимущества жизни вдвоём — без всяких ожиданий и волнений, которые раньше омрачали всё. Им было хорошо вместе даже без нового большого дома. Такие мысли ушли в прошлое или будущее. Миша пообещал, что купит маме дом, когда вырастет, и Ирина ни на минуту не усомнилась в этом — купит, конечно. Всё у них будет впереди. О переменах в своей личной жизни она не думала, была вполне довольна тем, что уже есть у неё. Да, пока большого дома нет, но им с Мишей и этого хватает полностью. Да, они не могут поехать на море, но для Иры с Мишей даже поездка в ближний пригород становилась настоящим праздником. В выходные они выезжали в город — там была прекрасная детская площадка со множеством развлечений для малышей разных возрастов. Там Миша познакомился с девочкой, которая была чуть младше него, помог ей подняться на очень крутую горку, а потом съехать с неё. Одна Соня боялась это делать. С этого момента детям не пришлось обмениваться номерами телефонов, чтобы договариваться о времени встреч. Они стали часто встречаться на площадке, где Ирина и Павел, отец Сони, начали общаться, делясь историями о детях и постепенно сближаясь через общие переживания потери и одиночества. Со временем разговоры перешли в совместные прогулки, а потом и в признание, что они дополняют друг друга.
— А ты опять будешь с папой или с мамой? — спросил как-то Миша свою подружку.
Девочка опустила голову — всё веселье сразу слетело с её милого личика.
— А у меня нет мамы, она умерла, — сказала она тихо.
По дороге домой Миша поделился этим с мамой:
— Вот такое горе у неё случилось. Представляешь, у меня ведь тоже первая мама умерла, но я её совсем не помню. Но зато теперь ты есть у меня. Соня тоже маму не помнит, но грустит о ней сильно, потому что без мамы очень плохо. Хотя папа у неё хороший, но лучше мамы никого ведь нет на свете.
И он прижался к Ирине покрепче. Она уже знала печальную историю той семьи. Павел, Соня папа, рассказал ей о том, какая трагедия случилась: авария прямо рядом с домом, и жена, и её мать погибли мгновенно, не приходя в сознание.
— Судьба решила сохранить для меня дочь, а это уже немало. Без Сони я едва ли пережил бы то, что случилось.
— Как я вас понимаю, — Ира тоже не стала хранить в секрете то, что произошло в их с Мишей жизни. — Как видите, наша история не настолько трагичная, но всё равно тяжёлая, и мне без Миши тоже было бы очень тяжело жить дальше.
Так что ничего удивительного в том, что эти два одиноких человека, которые много пережили, решили соединить свои судьбы и стать настоящей семьёй с двумя детьми. Теперь они жили все вместе, поддерживая друг друга в повседневных заботах, и дети быстро привыкли к новой семье, где царили тепло и взаимопонимание. Ирина наконец почувствовала, что жизнь обрела полный смысл, а Павел нашёл в ней надёжную опору. Впереди их ждали общие планы на будущее, полные надежд и без былых тревог.