В 1961 году, когда весь мир обсуждал полет в космос Юрия Гагарина, в подмосковных мастерских, советский инженер Илья Тихомиров конструировал автомобиль на вертолетных турбинах - гиперкар, который по своей аэродинамике и инженерным решениям уделал бы и Porsche, и Ferrari.
Почему, говоря о легендах скорости - Ferrari, Porsche, McLaren — мы никогда не вспоминаем советские машины? Неужели в стране, запустившей первый спутник и первого человека в космос, не нашлось талантов для создания наземных болидов? Честно говоря, нашлись и еще в 1960-х годах создали «Пионер-2М» - советский гиперкар, обогнавший свое время.
Илья Александрович Тихомиров не был директором автозавода или обласканным властью конструктором. Он был из тех, кого раньше называли «кулибиными» - инженер-энтузиаст, работавший на одном секретных заводов, где создавался оборонный щит страны. А в свободное время он, что называется, горел идеей создания самого быстрого автомобиля.
Его проект родился не в стенах КБ, а в московском Центральном автомотоклубе. И, что интересно, не совсем с нуля. Тихомиров взял за основу шасси и кузов уже существовавшего рекордного автомобиля «Харьков-Л1» конструкции Эдуарда Лорента. Но то, что он сделал дальше, было технической революцией.
Вместо поршневого мотора он решил поставить на свое детище два газотурбинных двигателя. По сути, это были два компактных вертолетных движка, которые он умудрился втиснуть в легкий алюминиевый кузов. Они располагались по бокам от гонщика, и их суммарная мощность на поздней модификации «Пионер-2М» достигала 136 лошадиных сил.
Звучит не так уж и много по сегодняшним меркам, но не спешите с выводами. Вся конструкция весила меньше 500 килограммов. Легче современного «Матиза». А теперь представьте себе этот вес две турбины, раскручивающихся до 50 000 оборотов в минуту. При этом у машины даже не было коробки передач - она была просто не нужна, ведь турбина выдает сумасшедший крутящий момент в огромном диапазоне оборотов.
В то время как советский автопром в основном копировал и адаптировал западные образцы, «Пионер» был создан с чистого листа, без оглядки на серийные «Победы» и ЗИСы. Для своего времени он выглядел очень необычно, как будто из и, по сути, им и являлся.
Рекорды, которые никто не заметил
Для испытания таких машин нужно было особое место. И оно в СССР было - знаменитое соленое озеро Баскунчак в Астраханской области. Летом оно пересыхало, превращаясь в ровную и твердую соляную пустыню - идеальный полигон для установления рекордов скорости.
Именно здесь, 1 сентября 1963 года, Илья Тихомиров за рулем своего детища, уже доработанного до версии «Пионер-2», установил абсолютный всесоюзный рекорд скорости - 311,419 км/ч. Этот рекорд так и не был побит за всю историю Советского Союза. Всего же с 1961 по 1972 год на разных модификациях «Пионера» было установлено 13 всесоюзных и мировых рекордов.
Почему об этом не трубили на каждом углу? Почему фотографии Тихомирова и его машины не печатали на первых полосах «Правды»? Ведь это был триумф советской инженерной школы!
Дело, похоже, в том, что автоспорт, в отличие от космоса, не был главным идеологическим фронтом. Да, он был популярен, на кольцевые гонки собирались толпы, но на мировой арене он не был визитной карточкой страны. Рекорды «Пионера» были важны, но скорее для «внутреннего пользования». Они не доказывали превосходство СССР так же наглядно, как полет Гагарина. И это, возможно, и стало началом конца для многих смелых проектов.
«Пионер» против американского Howmet TX
Интересно, что у «Пионера» был заокеанский «брат-близнец» по концепции. В 1968 году в США появился гоночный автомобиль Howmet TX. Он тоже был построен энтузиастами на частные деньги и тоже использовал газотурбинный двигатель от вертолета.
Но вот судьбы у этих двух машин оказались совершенно разными. Американский Howmet TX, несмотря на свою экспериментальность, вышел на мировую арену. Он участвовал в легендарных гонках на выносливость: «24 часа Дайтоны» и «24 часа Ле-Мана». И более того, он стал первым и единственным в истории автомобилем с газотурбинным двигателем, который выиграл гонку.
А вот наш «Пионер» же так и остался «вещью в себе». Гениальной, рекордной, но известной лишь узкому кругу специалистов и автолюбителей. Он был создан для установления рекордов на прямой, на идеально ровной поверхности соляного озера. А что было бы, окажись он на извилистых трассах Ле-Мана? Мог ли «Пионер» составить конкуренцию западным болидам?
С одной стороны, его конструкция была проще и, возможно, надежнее. С другой - у газотурбинных двигателей была одна врожденная проблема: огромная «турбо-яма», то есть задержка реакции на нажатие педали газа. Для рекордных заездов, где ты просто жмешь «в пол», это не критично. Но в кольцевых гонках, с их постоянными разгонами и торможениями, это стало бы серьезной помехой. Американцы на Howmet TX частично решили эту проблему сложной системой перепускных клапанов, но и они намучились с надежностью.
Хотя, возможно, «Пионер» и не создавался для Ле-Мана. Но глядя на его потенциал, все равно хочется пофантазировать: а что, если бы?..
Почему «Пионер» быстро забылся
После 1972 года упоминания о рекордах «Пионера» исчезают. Уникальная машина, обогнавшая свое время, тихо уходит со сцены. Что же произошло? Прямого ответа в архивах нет, но есть несколько очень правдоподобных версий:
Технологический тупик. Газотурбинная эйфория 1960-х быстро прошла. Двигатели оказались слишком «прожорливыми», шумными и сложными в управлении. И весь мировой автоспорт в итоге сделал ставку на развитие привычных поршневых моторов. Возможно, «Пионер» был просто красивой, но тупиковой ветвью эволюции.
Бюрократия и безденежье. Проект не имел прямого военного или народно-хозяйственного применения. Это была «игрушка», пусть и гениальная. А в плановой экономике на «игрушки» деньги выделяли в последнюю очередь. Скорее всего, проект просто тихо «задушили» отсутствием поддержки.
Ну, и нельзя исключать смену приоритетов. К 1970-м интерес к рекордам скорости на прямой стал угасать по всему миру. Наступала эра Формулы-1, ралли, зрелищных кольцевых гонок. «Пионер» с его узкой специализацией мог попросту стать неактуальным.
Какая из этих версий верна? Скорее всего «Пионер» стал жертвой и технологических трудностей, и особенностей экономической системы, в которой он появился
Сегодня уникальный «Пионер-2М» стоит в Рижском музее, как реликт эпохи больших надежд и упущенных возможностей.
Похоже, что проблема с развитием идеи скоростных автомобилей была не в отсутствии талантов. С инженерами и идеями в СССР все было в порядке. Проблема была в целеполагании.
Космос был нужен, чтобы доказать всему миру: «Мы - первые!». А для чего был нужен самый быстрый автомобиль? Для престижа? Возможно. Но этот престиж оказался не в списке государственных приоритетов.