Непросто найти в истории, как философские ловушки были расставлены, как они стали аттрактором и стоком мысли

Непросто найти в истории, как философские ловушки были расставлены, как они стали аттрактором и стоком мысли. Но можно увидеть перелом.

Начало Революции одновременно указывало и на новую принудительную примитивную семантическую систему великого блогера Ленина, самого умненького на свете, и на великое презрение к человеку, которого нужно было переделать, чтобы он стал коммунистом, общественным совладельцем, забыл свой род, семью, землю, историю, веру, забыл право выбора судьбы и так далее, и даже кухарка обязана думать о государственном интересе, как его сформулировал и изложил Вождь.

Нет, я не отрицаю заслуг социалистического строительства, главная из которых — это созидательная конкуренция общественных благ с западными странами. Благодаря такой конкуренции в западных странах жить стало гораздо лучше. Мы ещё недооценили значение советской культуры городского строительства и планирования, которое тоже оставит свой след. Проблема в том, что этому сопутствовало упрощение, деградация во многих других областях. Резонансное усиление в некоторых — и провал повсюду.

Но и это — не суть; я пишу это совсем не чтобы опять поделиться сантиментом о трагедии русского народа и болью о том, что её не исправить, погибших не вернуть. Всё, конечно, гораздо сложнее было и есть.

Главное для меня — проверять, не попал ли я в ловушку. Не творю ли я оборотней? Ну, например, через распредмечивание людей, потому что люди как есть — не нужны моему методу, мне достаточно нервно-психического субстрата и остатков функции речи, всё остальное пойму я, более развитый, великий проектировщик таких движух! Не строю ли я новой экспертной системы, объясняющей всё и вся? Не отыгрываю ли я философией своей — этой сосущей пустоты, разлившейся в подсознании после российских бед двадцатого века?

Пора уже вернуться к любви, не требующей ни жертв, ни разрушений.

И философия умствования, и философия преображения, в разных формах — фантастики, космизма, эзотерики, методологии, бороды, — спасли многих от абсурдности единственно верного учения и последствий следования ему. Это были необходимые этапы для российской философии, для людей, ищущих развития, голодных по сложности культуры, чувствующих невозможность, бесчеловечность общества выживших после пожара мировой революции и мировых войн. Я очень благодарен! Но я ищу новую философию целостности и любви.