Сцена первая
Сцена вторая
Что-то гулко стукнуло в переборку. Прокатилось металлическое эхо. Меклианец Уэлл Оорт взбрыкнул ногами и проснулся. «Что-то бамкнуло? Или мне приснилось? Где я вообще?» – спросил он, потягиваясь. Он попытался вспомнить, как очутился в этой кровати.
– Вы в своём номере туристического космолёта-гостиницы, мой босс, жёлтый господин, – проговорил тихим шёпотом интерфейс. – Через пару часов мы высадимся на планету.
«Долгая пересылка, потом эти изнурительные скачки по планетарному диску на старом космолёте, – подумал Уэлл, лёжа на диване. – Вот почему начинается тошнота, когда включается привод нашей гостиницы? Старьё потому что! А на планете ещё не были, чёрт побери!»
– Если вам интересно, мой босс, действительно, здесь что-то бумкнуло. Или бамкнуло, если вам угодно, – сообщил интерфейс.
У меклианца хорошее настроение после сна постепенно улетучилось. «Привод не отрегулирован, – рассуждал он. – Однако есть подозрение, что для нашего проводника Латика Соа столь быстрое перестроение пространственных коридоров привычно, он же альтазианец». Уэлл повернулся на другой бок, сбросив одеяло. «Зато для остальных этот процесс ужасен! Почему проводник не учёл особенности организмов туристов? Это ведь правило! – возмущался про себя он и подумал с досадой: – Теперь что-то бабахнуло. Небось, всех разбудило бамкание!»
Затем на него навалились воспоминания о долгом ожидании пересылки. «Как всегда, транспортная сеть обслуживает удалённые пути спустя рукава», – мысли активнее забегали в голове и он сел, поставил ноги на холодный пол и поморщился. От холода в ступнях он вспомнил, как вчера мотались по системе от края до края, осмотрели маленькие планетки и гиганты, от тяготения которых в транспорте что-то скрипело и стонало. Поотом посетили несколько астероидов. «Ничего так, красиво и интересно. Кмоллы нашли для торговли камень».
Тут доспех со звоном включился, автомат обслуживания пискнул, сигнализируя о включении всех систем. На Уэлле появились пижама салатового цвета и тапочки. Рядом с кроватью вырос столик. На нём стояли чашка с дымящимся кофе, маленький кувшинчик со сливками, тарелочка, на которой стоял специальный стаканчик с одним варёным яйцом; кусочек хлеба на блюдце и ложка для яйца, ложка для размешивания кофе и другие столовые приборы.
«Кстати, я видел что-то странное, но не понял – что именно, – он обратился к интерфейсу. – Покажи-ка мне снова список нашей группы?»
– Джук с планеты Буани, скопление Деть-Каскина, туманность Васка-да-Гамна, бывшая империя Бугаскувас, республика кротких повстанцев. Имеет высочайший оранжевый ранг, – принялся демонстрировать участников спуска интерфейс.
– Да, этого помню. Их называют повстанцами, чтобы не вспоминать об ужасах оккупации и преступлениях завоевателей. Бу предпочитают говорить коротко, потому они – Бу, а не Буани.
– Верно, мой босс! Какая у вас великолепная память! Буанианские укоротители!
– Так. Дальше?
– Полсотнианин Болька с женой и детьми, которых три штуки, – продолжалось перечисление, и Уэлл кивал в такт словам. – Скопление Гип-Гип, едва жёлтый ранг.
Образ огромного скопления звёзд и туманностей заставил меклианца зевнуть.
– Господа кмолл Тарек и кмолл Керак, с обратной стороны Галаксиферы, средненький оранжевый ранг. Кмоллы родственны, – уточнил интерфейс автомата обслуживания.
– Гаскен (какой-то там длинный номер) из Гаскени, скопление Деть-Каскина, система Гигонеда, сильно красный ранг. Родственных связей в системе Лянь-Дордонеда не имеет.
Уэлл остановил перечисление туристов.
«Бу и Гаскен в одной группе?! Мучитель и раб?!» – удивлению меклианца не было предела. Вчера, когда они перескакивали с орбиты на орбиту, он не придал значения встрече двух бывших врагов. Сейчас же он не сдержался и произнёс вслух:
– Как они ходят по одному коридору только!
– Да, мой босс! Удивительное дело! – гундосым тенором поддакнул интерфейс.
Умываясь, Уэлл вспомнил о том, что эти Бу не ходят, а прыгают, как древний туристический космолёт вчера. И о том, что жители Буани вовсе не антропоиды, и вырастают по нескольку пар на одном дереве. «Кажется, это именно дерево?» – он напряг память.
– Да, эта штука больше всего похожа на дерево. Так и называется – «Семейное дерево», – подтвердил интерфейс. – Родительские деревья растут группами – племя.
«Вот я вижу нашу гостиницу, то есть, космолёт, как старинный морской лайнер, – размышлял он. – Болька с женой и детьми видят это место, как свою любимую конуру. Или как там называется их хранилище, в котором они спят до весны?»
Интерфейс заботливо подсказал:
– Называется берлогой, мой досточтимый жёлтый господин!
Уэлл усмехнулся, отчего вода забулькала в ладонях, которыми он растирал лицо. «Неужели мои предки всегда умывались так? Это же негигиенично!» – подумалось ему.
Он вышел из номера в коридор с полотенцем на плече и повернул в сторону кают-компании. Позади него послышались тяжёлые шаги, будто кто-то в мокрых ластах пытался то ли бежать, то ли прыгал по паркету. Что-то хлюпало, шумно дышало и кряхтело. «Ого! Наш буанианин не в духе что-то. Наверное, тоже долго ждал пересылки, как и я, – решил он. – Ветки транспортной сети к дальним мирам всегда перегружены».
Уэлл прижался к стенке коридора – жители Бу несколько великоваты для здешних узких переходов. Ему вовсе не хотелось быть придавленным к полу потрёпанного космолёта, который наверняка арендован проводником, альтазианцем Латиком Соа только лишь для этого путешествия. Альтазианец очень любил кушать всякие салатики, и никогда не скрывал своих предпочтений в еде. Наоборот, он каждому туристу предлагал разделить с ним трапезу! Меклианец вздрогнул от одной мысли о том, из чего же салат мог сделать житель системы Изогона-Побеговец. «Там наверняка и водоросли, и пауки, и песочек речной. Возможно, оторванные силой сосновые ветки и добровольно опавшие листья осины. Гадость какая!» – подумал он с отвращением и чихнул.
Из-за поворота коридора показался буанианин. Он шёл, как все Бу, вразвалочку, медленно. Шлёпал механизированными приводами по настилу коридора. Косматая голова с длинными тёмнозелёными листьями-волосами подпрыгивала на основании туловища и раскачивалась от движения. Пучок волос колыхался с тихим шелестом.
– А! Мекл. Мекл-и-анец. Ну. Здроф-ф-ф, – прогудел Джук и чуть приподнял правую клешню, ковыляя мимо Уэлла.
– Кто мекл, а кто бекл? – послышалось меклианцу бормотание.
«Очень странно! У меня, как-никак, жёлтый ранг! Я ж тебе не краснолицый!» – он хотел возмутиться, но Джук продолжал перемещаться по коридору раскачивающейся походкой. «Похоже, и в самом деле, пересылка его вымотала», – подумал он. «Должно быть, Джук спит ещё, верхний мозг буаниан слишком прост, они сильны задним умом, – вспомнил Уэлл особенности организма жителей Бу, и сразу успокоился. – Конечно, если я прождал пересылки почти десять стандартных часов! Планета досточтимого Джука находится заметно дальше отсюда, чем министерский центр местной Сантраппии. Неудивительно, что буанианин сейчас в прескверном настроении». Уэлл совершенно забыл о гаскенце, который прибыл из того же скопления, и должен был лежать пластом после столь тяжёлого путешествия.
«Кстати, как Бу видит нашу гостиницу, то есть, космолёт?» – пожелал он, не потерявший ещё способность любопытствовать, стремиться узнавать что-то новенькое.
Эмоции, боль и необъяснимая сдавленность сознания Джука передались меклианцу, который столь неосторожно запросил прямую трансляцию от буанианина.
Покрытые серо-буро-малиновыми пятнами стены коридора давили, сжимали тело. Тусклый свет лился с потолка, противный бело-синий оттенок усиливал ощущение тесноты и духоты. Чувство потерянности и тоска по дому никак не желали исчезнуть. Воздух здесь был перенасыщен кислородом, каждый выдох давался с большим трудом из-за повышенного давления. Необъяснимое беспокойство и ощущение потери терзало душу. Пол коридора был покрыт какой-то мягкой слабо пружинящей субстанцией, в которой механоги тонули, застревали. Каждый шаг вызывал крен тела на противоположный борт. В конце тяжёлого пути по узкому проходу появился ужасный светло-синий свет общей каюты гостиницы. «Крови! Хочу крови!» – услышал Уэлл.
Меклианец, тряхнув головой и распрямив плечи, громко вслух произнёс:
– Немедленно прекратить передачу! И не делай так больше!
Интерфейс доспеха отозвался жалобным писком.
Видение исчезло из головы Уэлла, он покачнулся. Его немного тошнило. «Вот пересылка у Джука была! – поразился он жутким ощущениям буанианина. – Наверное, в следующий раз он не рискнёт отправляться настолько далеко. Условия для оранжевых рангов заметно хуже. Удивительно, как они вообще путешествуют?»
В коридоре снова послышались шаги. Уэлл удивился: «В этом коридоре только мы двое должны быть, разве не так?» Интерфейс молчал.
– Может, ты там поищешь информацию, эй, ты! – грубо обратился он к интерфейсу.
Тот продолжал молчать.
– Хватит дуться на меня! – возмутился Уэлл. – Ещё не хватало мне сюсюкаться с автоматом обслуживания! Ты мне проекцию забабахал зачем? Я только взглянуть хотел, одним глазком, что называется. Просто интересно, как эти Буки-Джуки видят мир. А ты что сделал? Весь спектр, всю его жизнь на меня спроецировал!
– Мои извинения, господин старший регулятор. Я сделан, чтобы ваше существование было благополучным, – заискивающе пропел интерфейс.
– Ладно, ладно, не подлизывайся. Сделай там себе напоминалку, что ли, чтобы впредь подобной инициативы не возникало у тебя, хорошо? – произнёс вслух назидательным тоном Уэлл. – Поставил себе на голову новый интерфейс, ёлки-палки!
– Да, мой босс!
Спешащим шагом из-за поворота выскочил проводник Латик Соа. Он увидел Уэлла, не сбавляя шага, поклонился ему и сказал:
– Мои приветствия, господин Уэлл!
– Погодите, погодите! – остановил его мелкианец и снял с плеча полотенце.
Скривив рот и выпучив глаза, Соа остановился, развернулся и, стоя в полупоклоне, принялся сверлить Уэлла взглядом блестящих чёрных глаз.
– Что пожелаете, мой босс, жёлтый господин?
– Скажите, уважаемый Латик, как вышло, что Гаскен и Бу оказались в одной группе туристов? Они же были врагами целые столетия!
– Ах, это совершенно неважно, мой босс, жёлтый господин Вервольф! – ответил гнусавым голосом Соа и поклонился.
– Позвольте мне заняться гостями, господин. Приглашаю вас в кают-компанию, – добавил он и вздрогнул всем телом.
Уэлл оторопело кивнул. Тогда Латик Соа ещё раз поклонился, повернулся и очень быстро пошёл по коридору на свет кают-компании. Совершенно обалдевший от наглости оранжевых, Уэлл застыл посреди коридора с полотенцем на плече.
– Может, в самом деле, пойти расслабиться? По-моему, на борту имеется превосходный алкогольный напиток – пиво, – обратился он к интерфейсу.
– Да, господин, для вас, а также кмоллов и Больки, были заказаны и доставлены две партии ящиков так называемого хмельного пива от корпорации «Точка Сферы»!
Подтверждение пришло мгновенно вместе с образом большой кружки с темной жидкостью, накрытой, как шапкой, белой пеной, которая шипела и переливалась через край, капала на деревянный паркет и продолжала там шипеть, растекаясь. «Восхитительный звук! А какой вкус! Наслаждение!» – звонко пела в голове реклама.
По коридору, с той же стороны, откуда вышли Бу и Соа, вылетел маленький металлический шарик. Уэлл ошалел от происходящего: «Детёныш Больки – здесь?!»
– Ой. Привет, – странным скрежещущим голоском пролепетал шарик, замерший в воздухе перед меклианцем. – А как может быть, – разделённый союз? Почему?
– Так. Ты что здесь делаешь, малыш? – строго произнёс Уэлл.
– Ага. Мекал и бекал, всё, как в сказке! – неожиданно тяжёлым тенором сказал шарик и поднялся выше, так, чтобы оказаться выше головы меклианца.
«Это превосходит всякие границы!» – подумал он, закипел и сказал:
– Немедленно прекрати мне хамить!
– Ой. Можно вопрос, уважаемый меклианец? – тонко щебетал шарик.
– Хорошо. Спрашивай, – сказал устало Уэлл и неожиданно для себя чихнул.
– Хи-хи-хи! А, правда, что ты с Земли, ты же на Мекл живёшь, да? Они ведь с Земли?
– Во-первых, со мной говорить надо с почтением. Во-вторых, Земля – это легенда! Миф!
– Ой, прости-и-и-те! Всё же, ты, ой, вы, не землянин?
Шарик внезапно зашипел, будто масс-гравиускоритель, готовый к выстрелу. Внутри Уэлла что-то оборвалось. Он одновременно испытал страх, возмущение и веселье. «Что происходит?! Бу и Гаскен вместе на одной посудине в космосе вблизи заброшенной планетки. Детёныш полсотнианина хамит, тут вообще все мне хамят! Вот уж наборчик для приключений!» Теперь он ощущал не страх, а неясную угрозу. В воздухе запахло гарью.
– Нет. Я – меклианец! – особенно нажимая на первый слог, твёрдо сказал он.
Шипение прекратилось. Детёныш загадочно хмыкнул и, резко сорвавшись с места, улетел в левую от Уэлла дверь, а не в правую, туда, где и должен был находиться, в специальном зале для детей и жены Больки. Уэлл вздохнул и поплёлся по коридору, забыв про полотенце в руках.