Сцена первая
Пустыня. Куда не кинь взгляд, песок, над которым дрожит воздух, прогретый за дневные часы. Склоняясь к горизонту, яростно пылала местная звезда в прозрачном безоблачном небе, которое уже стало темнеть и его цвет плавно и незаметно изменялся от бледно-голубого к светло-синему оттенку. Ветер поднимал над барханами лёгкие облачка серой пыли, будто пытаясь их сдвинуть. Резкие порывы ветра иногда создавали то над одной, то над другой песчаной горой тёмный шлейф из песка, который тут же дождём осыпался вниз, постепенно заполняя провал между двумя соседними барханами. Так эти барханы и передвигались веками по этой пустыне, гонимые ветрами, извиваясь, будто живые исполинские черви.
В тени песчаной горы скрылась серебристая яйцевидная фигура туристического автобуса с откинутой на поверхность дверью. В борту транспорта чернела пустота пассажирского салона. На орбите, где-то на полпути между планетой, названной Оп-ле-Ап, и её спутником Вжухх, летел в автоматическом режиме космолёт-гостиница.
Уэлл Оорт, стройный светловолосый молодой меклианец, огляделся: «Вот она какая, – экскурсия по планете, где когда-то кто-то жил, и понасоздавал всякой всячины! Теперь тут никого нет, полосы тропиков и субтропиков сплошь покрыты пустынями, вся растительность бедненько вжалась узенькими ленточками в гористую часть материков, примыкая к аккуратным полярным шапочкам». Его утомила болтовня проводника Латика Соа, высокого худощавого альтазианца.
Дул слабый ветерок. Группа находилась на склоне, обращённом на запад, потому местное золотое светило нещадно палило Уэллу спину. Длинные тени протянулись далеко на восток. Меклианцу казалось, что без защитных систем все туристы до единого изжарилась бы.
«Отлично работает новая версия защиты – и доспех, и интерфейс! Со стороны даже не заметишь, что на мне джинсы с рубашкой и боты для пустыни! Это вам не защитные системы для красных или оранжевых граждан Галаксиферы!» – порадовался он.
– Благодарю, мой босс! – откликнулся интерфейс.
–Да, да, пожалуйста! Но ты всё ещё не отличаешь мои размышления от запросов!
Меклианец смотрел, как дети полсотнианина Больки носились над песками в шарообразных контейнерах высшей защиты. Эти шарики – лучшее из того, что доступно Больке. Ребятишки играли в свои детские игры, что-то откапывали и снова закапывали.
Сам Болька, лысый увалень в широких краповых штанах и пятнистой жёлто-зелёно-белой безрукавке на голом торсе, спокойно стоял, задрав широкий гладкий подбородок, на своих коротеньких ножках. Он упёрся руками в круглые бока большого тела, заложив толстые пальцы рук за широкий пояс – отображение системы управления защитной системы толстяка. Потому на поясе висели разные верёвочки, пластиночки и коробочки.
«Зачем ему столько датчиков и генераторов?» – Уэлл удивился этому ещё вчера, когда туристы собрались в космолёте-гостинице, перед осмотром местного планетарного диска.
«Болька кажется уверенным в себе человечком для тех, кто не знает, что женщины на Полсо-Тни, эти невероятные красотки, сводящие с ума почти любого антропоида в Галактике, верховодят в обществе», – раздумьям Уэлла помешала эта случайная мысль, он на секунду закрыл глаза. «Это какой-то кошмар! Её здесь нет, а меня бросает то в жар, то в холод! Видимость – обман! – с усилием подумал он, сомкнул веки и глубоко вздохнул: – Как разобраться в происходящем, когда на жаре сводит тебя с ума знойная красотка?!»
– Использовать подавление неблагоприятных мыслей, мой босс? – прозвучал участливый вопрос от интерфейса.
– Ни в коем случае! – пробормотал вслух Уэлл. – Ты мне мозг выжжешь!
«Вот! Вот до чего эти красотки-полсотнианки доводят людей! Кстати, вот почему она осталась в гостинице? Ведь женщины Полсо-Тни никогда не оставляют мужей! Это какой-то страх? Что происходит, чёрт возьми? Опасности я не вижу, но ощущаю. Детишки в защитных шариках – это можно понять. Но их мать отсутствует, невероятно!»
– Согласен, мой босс! Хотите дополнить список странных событий?
– Да, конечно. Экскурсия превратилась в опасное приключение, нутром чую!
Латик Соа продолжал нараспев читать свою лекцию об истории планеты Оп-ле-Ап. Прямо сейчас он говорил, что здесь, в пустыне, среди песков, воздвигнуты три концентратора электромагнитного поля пирамидальных форм. Уэлл попытался послушать его.
– Оплеаппианами, как я уже говорил, понастроено много всякого разного. Даже хорошо, что сейчас повсюду пески – пустыня подчёркивает достижения их цивилизации! Континент Аплика. Он по форме напоминает кусочек пиццы, от которого откололся небольшой участок. Здесь расположен один из древнейших центров оплеаппианской культуры, как установили археологи под руководством Бальды, высшего турака, – рассказывал Латик.
Уэлл посмотрел вправо от себя. Гаскен, как и все гаскены из Гаскени, постоянно двигался: подпрыгивал на месте, поднимал и опускал руки, приседал, делал шаги то вперёд, то назад. При этом он старался держаться подальше от буанианина Джука, и надвинул на лицо синее забрало.
«Всё же, очень странная компашка подобралась», – мелькнула мысль в голове Уэлла. «Согласен, мой босс!» – тут же отозвался интерфейс. «Ты мне не хами, машина. Анализ связей давай уже!» – «Слушаюсь, жёлтый господин!» – «Что там у нас кмоллы, эти двое с обратной стороны диска Галактики? Они связаны с этой шайкой? Какие там веса на графе получаются?» – «Моделирование не завершено, мой босс!»
Внимание меклианца привлекли Болькины дети, которые всей гурьбой зависли над какой-то ямкой. Там что-то поблёскивало. «Что-то нашли, похоже, – подумал он. – Кмоллы, тоже заинтересовались, однако. Вот торгаши! Что там, интересно, в песке может валяться?»
– Действительно, там какая-то коробочка, мой босс, – немедленно откликнулся интерфейс, звякнул в ухе и показал пару картинок с увеличенным изображением.
Уэлл увидел цилиндрического вида блестящую ёмкость со змееподобными знаками, которые невозможно различить, и недовольно хмыкнул:
– Ну, что ты мне показываешь? Муть одна! Кажется, это – пустая банка.
– Простите, мой босс! Вашего жёлтенького ранга недостаточно для улучшения качества! – извиняющимся и заискивающим тоном ответил интерфейс.
Уэлл заметил, что Болька наблюдает за ним. Тогда он повернулся лицом к проводнику.
Латик Соа продолжал говорить, растягивая слова. Меклианец предположил, что, скорее всего, Соа действительно старался замедлить свою речь, чтобы автопереводчики поспевали.
– Как я уже рассказывал, на планете можно найти огромное количество развалин, – сегодня Соа повторил эту мысль уже несколько раз, но с разной интонацией. – Можно догадаться, что многие постройки имели когда-то пирамидальную форму, наверное, для того, чтобы переменные электромагнитные поля собирать под ними. Известное дело – за счёт переотражения волн элем-поле сгущается под пирамидкой. Похоже на эдакие примитивные транспортёры, точнее, на базис для них. Только непонятно, зачем столько концентраторов энергии в одном месте понатыкали, аж три штуки! Одна из величайших загадок планеты!
Проводник замолк и медленно провёл рукой перед собой и указал ею вдаль, где три огромные пирамиды слились своими основаниями, будто в соитии. Неподалёку, справа от них, в горке серо-бурого песочка на довольно ровной площадке, угадывалась ритуальная статуя, возведённая многие века назад для воздаяния благодарности строителям базиса. Тень пирамид медленно наползала на статую в лучах клонящегося к горизонту солнца. Порывы ветра усилились и подняли тучу пыли и песка.
«Странные жители, очень странные, – подумал Уэлл. – Высокие технологии и дремучие верования, как это умещалось в их головах?»
– Да! Надо отметить, что воды здесь мало. Очень мало. В пустынях, как вы могли уже заметить, воду найти сложно. Вот соли – натрий хлора – на планете много-много. Вместо океанов. Куда подевалась вода, не то, чтобы понятно. Но никому этот вопрос интересным не показался. Вы ведь знаете, что этой воды во вселенной столько, что пропажа какого-то там миллиарда кубокилометров эштуо – да вообще никто не заметит!
– Вопрос! Уважаемый проводник, можно задать ещё один вопрос? – подняв руку, кмолл Тарек прервал речь проводника Соа.
– Да, уважаемый кмолл, я вас слушаю. Только коротко! – ответил тот, мотнул головой и скосил взгляд вправо, посмотрев на буанианина Джука.
Бывший завоеватель неподвижно стоял на механогах и его глаза затуманились.
– Скажите, мы можем поискать в данной местности ценные красивости?
– Сейчас мы осмотрим развалины, в них вы можете поискать ваши кувшинчики.
Кмоллы поклонились Латику. Кмолл Керак украдкой глянул на Уэлла, ища одобрения. «Или они здесь все заодно? Эй!» – меклианец мысленно отправил запрос. Интерфейс начал бубнить, Уэлл попытался разобраться в нагромождении данных. Довольно быстро он устал и прервал передачу. Интерфейс звонко щёлкнул у него в ухе.
– Зато какой ароматный чистый воздух, вы принюхайтесь! – пел Латик в это время.
После этой фразы он скосил свои большие глаза на буанианина Джука. Уэллу показалось, что проводник хотел что-то сказать буанианину, но остановился и мотнул головой. «Ох уж эти мне особенности альтазианцев! Запретил себе говорить то, что очень хотел произнести вслух. Но что он хотел сказать этому Бу?» – подумал раздражённо он. «Какой воздух? Ароматный?!»
– Воздух, не загрязнённый отходами высокотехнологического сообщества. Кислорода в атмосфере достаточно для любого из вас, уважаемые туристы. Только фильтры не забудьте включить, не то местная живность немедленно что-нибудь нехорошее вам сделает. Ощутите первородную свежесть, какой нигде больше не найти! Тут и озончик, и азотик, и чуточку аргона!
Сказав это, Латик Соа хохотнул и снова мотнул головой. Потом поднял руки вверх.
Гаскен, стоявший поодаль группы, отвернулся, чтобы никто не смог увидеть его страшной и мерзкой пасти, заполненной мелкими острыми зубами. «Возможно, что Гаскен не стесняется. Он не пожелал смотреть, как его враг дышит, – предположил Уэлл. – Только непонятно, почему этот перепуганный гаскенец находится здесь, чёрт!»
Детишки Больки впервые за всё время путешествия открылись, и Уэлл увидел этих малышей: кругленькие, мягонькие тельца, миленькие бледно-розовые личики с носиками-пуговками, глазки светятся, овальные зрачки трепещут, будто осина на ветру. Нет, как стрелочный индикатор из глубокой древности, когда люди бегали с дубинками. «Или это было позже?» – попытался он напрячь память.
– Мой босс, дубинками люди, и вообще, антропоиды, начали пользоваться много раньше стрелочных индикаторов: они разделены десятками тысяч лет, уважаемый старший регулятор, – вкрадчивым голосом доброго учителя подсказал интерфейс.
– Надо же, не знал. Где результаты? – быстро спросил Уэлл, открывая маску.
– Кмоллы и воображаемая шайка едва ли связаны, – прогудел в ухо интерфейс.
Проводник Латик Соа воздел руки к небу, изображая жреца аборигенов Оп-ле-Ап, и неестественно громко воскликнул:
– Славься в веках, миниатюрный реактор атомный, двухконтурный!
– Славься, корпорация «Алло! Заслон!», его изготовившая! – он потряс поднятыми вверх руками, будто пытался выжать из сухого неба хоть каплю чистой эштуо.
– Благодарим небеса за то, что отныне не будет энергетического кризиса! – проводник продолжал выкрикивать предполагаемую молитву вероятных оплеаппиан.
Старший кмолл вдруг странно дёрнул рукой, будто отбрасывая от себя нечто, – Уэлл не успел заметить, что именно. Звяк! Младший кмолл, Карек, широко открыл рот.
Уэлл посмотрел на Джука, который неторопливо поднял клешню к лицевой пластине. Внезапно раздался хрип. Потом что-то заскрежетало. Вверх с шипением забил фонтан циркулярной жидкости. Поток быстро иссяк и доспех буанианина, отключившись, с грохотом развалился на части. Грузное тёмное тело мёртвого Джука рухнуло на песок.
– Сложно объяснить, что это такое, – ствол буанианина. Поэтому – просто нога, – невозмутимо сообщил интерфейс.
– Вот спасибо, – вслух откликнулся обалдевший Уэлл.
Все уставились на лежащее в песках морковеподобное тело. Луковицеобразная голова мертвеца с пучком зелёных плоских узких листьев запрокинулась. Части доспеха, валявшиеся вперемешку с осколками кокона, в котором тело жило, теперь были всем видны: маскировка, как и прочие подсистемы, немедленно отключилась после смерти хозяина.
Спустя мгновение после падения тела Джука дети Больки скрылись, вновь превратившись в три металлических шарика, неподвижно висящих в воздухе. Болька развернулся лицом к Уэллу и расставил руки, будто защищал детишек от ветра. Гаскен испуганно озирался и тряс подбородком. Кмолл Керак продолжал стоять, открыв рот и забыв о безопасности. Тарек закрыл лицо руками.
«Напомни-ка мне, что происходит, когда умирает буанианин?» – обратился с вопросом к интерфейсу растерянный Уэлл.
– Кто бы ни умер, мой босс, жёлтый господин, но надо сообщить в жандармерию об этом, – продребезжал в голове ответ автомата обслуживания.
Уэлл посмотрел на Латика Соа. Тот не мигая, глядел на лежащего буанианина.
– Ты?! – вдруг возопил Тарек.
Все вздрогнули. Болька со звоном превратился в большой металлический шар, который поглотил три маленьких. «От чего защищается? Джук умер уже!» – с удивлением подумал Уэлл. Он снова взглянул на проводника Соа. Тот стоял, не двигаясь.
– Ты! Убил! – визгливо прокричал Тарек и двинулся к Гаскену.
Гаскен обратился в кремовую подушечку с кисточками, которая повисла над песком. Кисточки дрожали и раскачивались. Карек подошёл к Тареку, и они вместе стали медленно приближаться к подушечке. Проводник и меклианец переглянулись. Песок шумел на ветру.